Приносящая надежду (СИ) - Воронина Тамара - Страница 105

– Ветка с ядовитыми ягодами… Ты подарил. Ты отдал шуту искру. Ты едва не отнял у него жизнь.

Одни синие глаза сменились другими, в окружении ореола золотых мягких волос. Почему-то ничего, кроме этой синевы и золота не было. Но ведь даже у эльфов должны быть носы и рты.

– Лиасс. Ты меня шантажировал. Ими. Маркусом и шутом. Ты был прав, но я тебе все равно никогда не прощу. Шут. Где шут?

– Здесь. Он здесь, Аиллена. Он немного устал, но он здесь.

– Гарвин! – взвилась она, оттолкнув синие глаза, к которым, оказывается, прилагались широкие плечи под синей курткой. Бзик у него на синем.

Холодная рука привела ее в чувство. Холодная, как в первую встречу. Неживая рука.

– Здесь и Гарвин. Не прыгай. Сейчас я тебя подниму, и ты его увидишь.

– Нет, Владыка, дай я. Мне она больше доверяет, – суховато сказал Милит, отстраняя Лиасса. Он поднял Лену, посадил на кровати, придерживая за спину, и она наконец начала видеть не странные фрагменты, а все: просторную комнату, обшитую светлыми досками, людей… точнее, эльфов, две кровати, на одной полулежал на горе подушек шут с заострившимся носом и смотрел на нее так, как умел смотреть только он. На второй кровати лежал Маркус, над которым хлопотали Ариана и Кайл. На стуле между окнами сидел, ссутулившись и опершись локтями на колени, перемазанный кровью Гарвин и смотрел в пол.

– Пусти меня, Милит, пожалуйста, – попросила Лена.

– Ты на ногах не удержишься, – озабоченно пробормотал Милит, но помог ей встать. Колени действительно подкосились, и железная рука эльфа пришлась очень кстати. Лиасс поставил второй стул. Гарвин не шелохнулся. Милит посадил ее и словно невзначай провел рукой по волосам. Лена протянула руку и с удивлением увидела на ней повязку, через которую проступала кровь. Откуда же? Она, конечно, вся извозюкалась в крови Корина и Гарвина разукрасила. Она обняла эльфа и положила голову ему на плечо, потому что голова не держалась. Гарвин. Гарвин был с ними.

– Ну тихо, тихо, – прикрикнула Ариана, поворачиваясь к столу, и Лена увидела Маркуса с багрово-обожженным плечом. Иссушающий огонь. Незатейливое и эффективное заклинание, доступное даже начинающим магам. Зачем тратить силы на обычного человечка?

– Сейчас больно будет, – виновато предупредил Кайл, особым образом складывая ладони.

– А не было? – удивился Маркус. – Очень интересно. Уйй…

– Я же говорил, больно будет, – повторил Кайл. – Бабушка, помоги мне, пожалуйста.

– Нет, малыш, ты должен сам справиться. Случай нетрудный, а пациент просто замечательный. Впрочем, сейчас немножко помогу.

Она наклонилась и смачно поцеловала Маркуса в губы, а Кайл приступил к исцелению. О, слава богу, исцелят, не будет Маркус мучиться от труднопереносимой боли.

– Прости, – без звука произнес Гарвин. Так тихо, что услышала его только Лена. Или почувствовала. Она потерла кольцо, чтоб никто не слышал – чтоб никто не помешал Гарвину говорить, если ему захочется.

– Ну что за глупости…

– Ты опять не понимаешь? Я чудом не убил его. И это чудо зовут Аиллена, которая такая дура, что полезла в сознание безумца. Я вообще не понимаю, как тебе удалось оттуда выбраться.

– А ей и не удалось, – сообщил шут. – Он с ней.

– Ты слышишь нас, Рош?

– Все слышат. Кольцо не действует. Ничего. Пусть.

Гарвин так и не поднимал головы. Лена хотела коснуться его сознания, но остановилась. А если тот, второй, и правда с ней? Он сможет вернуться?

С улицы раздались крики, достаточно панические, весьма громкие, а через минуту – знакомое мерное хлопанье крыльев, потом грохот чего-то разрушающегося. Мур. Эльфы и правда визжать умеют.

– Пойдем к нему, Гарвин.

Он покорно встал вместе с ней – она просто повисла на его плече, обнял за талию и, шаркая босыми ногами, направился к выходу. Ладно хоть в штанах был. Лиасс и Лумис, стоявшие у двери, синхронно расступились, и под взглядами, которые они не сочли нужным скрывать, Гарвин поник еще больше. Лена вцепилась в него, не обращая внимания не то что на уничтожающие взгляды, но даже и на растущую боль в руке. Гарвин?

– Что у меня с рукой? Или ты не помнишь?

– Помню, – с трудом ответил он. – Я у тебя нож отобрал.

– Ты собирался меня зарезать?

– Маркуса. А ты за лезвие схватилась. Откуда у тебя вообще столько силы взялось, не знаю… Я справиться не мог.

– Ты не мог? – хихикнула Лена. Очень, надо признать, глупо хихикнула. – Нет, дорогой мой, не так уж хотел справиться, раз не мог. Ты ему мешал.

– Он это и есть я.

– Кто тебя остановил?

– Ты. Ты меня хватала за руки. И когда твоя кровь попала на меня… – Он замолчал, открыл дверь и по-стариковски выбрел на крыльцо. Мур нервно топтался по двору, довершая разрушения, причиненные его приземлением. Завидев Лену, он ринулся к ней рысцой и почти мгновенно оказался рядом.

– Ты испугался за меня, Мур. Испугался и потому прилетел.

Жуткая, но очень выразительная морда дракона выглядела смущенной. Очевидно драконье смущение было отражено в каком-нибудь мультике, и Мур выкопал этот образ у нее же в подсознании, потому что смущение вряд ли было свойственно негуманоидам.

– Трогательную сцену замнем, – проворчал он. – Что случилось, кто рассказывать будет?

– Сам смотри, – сказал Гарвин, опускаясь на ступеньку вместе с Леной. Мур нахмурился: сдвинул нечто вроде бровей и уставился Лене в душу. Буквально через секунду он выпалил:

– Дура! Впереться в сознание психа – это кем надо быть?

– Психом, – согласилась Лена.

– Ох, не могу я дать тебе как следует, боюсь, силу не рассчитаю. Поддай ей за меня ты!

– Мур, чем орать, посмотри…

– Заткнись, идиотка. И вообще, расслабься и получай удовольствие… Я тебя щас насиловать буду. Ментально. Ох, девочка, нельзя же быть такой опрометчивой… расслабляйся давай. Ну представь себе, что не я тут, а твой остроухий, и что не по мозгам бродить, а пальчиками по телу… Ладно, не хочешь добром, будет силой.

Свет померк и тут же появился, словно кто-то щелкнул туда-сюда выключателем. Мур сидел напротив, обвившись хвостом.

– Ясно. Более-менее ясно. Потом слетаю на прудик посмотреть. Эльф твой впал в апатию и уныние, а также самоуничижение. Выдай ему плетку поувесистее, пусть самобичеванием займется или еще как плоть умерщвляет, потому что духом он пока и так слабоват. Будет страдать, превратится из параноика в ипохондрика депрессивного, и что хуже, еще большой вопрос.

– Она забрала…

– Знаю, – оборвал тихий голос Гарвина драконий рык. – Достал ты меня, провидец закомплексованный! Ботаник! Учить он меня будет! Скажи спасибо, что разгребаю, дерьмо, которое ты наворотил.

Гарвин смолчал. Лена кое-как встала, не сразу отпустив руку эльфа, а когда отпустила, она упала, как неживая. Обнимать дракона было сложно, поэтому Лена просто приникла в мощной лапе, погладила чешуйки, будто он мог это почувствовать, и вздохнула:

– Спасибо, Мур. Ты прилетел.

– И все немедленно стало хорошо, – прогудел он. Очевидно, это был драконий шепот. – Ладно. Не бойся. С тем, кого ты забрала, я разделался, это было нетрудно, потому что ничего более чуждого твоему разуму… нет, имеется и более чуждое, только такое ты спасать не кинешься. Так что тебе раздвоение личности не грозит. Значит, опять этот недоделанный борец за народное дело напакостил… Ведь сожру я его когда-нибудь, честное драконье. И даже жарить предварительно не стану. Этот твой… Ну этот нуждается в приведении в порядок. Займешься на досуге.

– Он же не виноват.

– Если бы он был виноват, я был бы сыт. Афоризм. Можешь мне поверить. Ладно. Что я тебе объясняю. У него стрессы, афганский синдром и все такое прочее. Комплекс вины. И все это накладывается на титанические усилия по подавлению собственного Дара. Который он справедливо называет проклятием.

– Я правильно поняла Кристиана?

– В основном. Не приставай, уточнять не буду. А что про остроухого не спрашиваешь? Ты знаешь, что именно он вытащил тебя оттуда… откуда ты вытащила параноика?