Приносящая надежду (СИ) - Воронина Тамара - Страница 107

– Я запрещаю тебе, Гарвин, – резюмировала Лена, – никаких самоубийств. Никаких веревок, резания вен и питья качественного яда.

– Я не клялся тебе в вечной верности, – возразил Гарвин. – Как видишь, я предусмотрителен.

– Значит, поклянешься сейчас, – пожал плечами шут. – Да и причем тут клятвы? Мы выбрали этот путь сами, нас никто не вынуждал, и разве она уговаривала тебя присоединиться? Эта дорога навсегда, Гарвин. С нее нельзя свернуть. Ты хочешь ее бросить? На полпути? На полпути к твоей надежде?

Запал кончился, и Гарвин снова сник.

– Я опасен для нее в первую очередь.

– Нет. Она забрала другого тебя из твоего сознания.

– Вот именно. Забрала себе.

– Фу ты, делов-то! – фыркнул Маркус и начал цитировать дракона. – Да другой ты в ее создании просто помрет своей смертью. Питаться-то там нечем. Ненависти-то нет. Совсем нет. А он живет только ненавистью.

– Ну опасен, – пробурчал Милит неохотно, – только не так, как тебе кажется. Потому что она сделала тебя таким, каким ты никогда не был. Она отучила тебя от ненависти, приучила к любви. Это ты всегда будешь понимать. Любой ты. Ты не должен вынуждать его, Владыка. Он давно не твой. Не гни свою линию. Это путь Лены.

Гарвин шевельнулся, словно собирался встать, но Лена пригнула его голову к своим коленям, и Гарвин сник.

– Возможно, это моя ошибка, Владыка, – сказала Лена. – Но это моя ошибка. Мне нужен Гарвин, я его люблю, я не представляю уже, что в моей жизни его нет. Прости, что обратилась к тебе за помощью. Постараюсь больше этого не делать.

Он был сильно задет. Очень сильно. Ну что ж, Гарвину тоже больно. А помочь может и…

Чмок еще раз. Ты умница. Учить их надо, Владыков этих. А то возомнили себя невесть чем… Ты не боись, раскается и сам начнет помощь предлагать.

Разве я боюсь?

Хм… Нет. Ты стала самостоятельной.

Чревычайно. Среди четверых мужчин.

Женщина и должна быть среди мужчин.

Кто это у нас тут? Ух ты! Второй эльф прорезался! Детка, поздравляю, твой верзила тоже научился встревать в разговор без приглашения.

Спасибо, ар-дракон.

Мне? Не за что. Или в зеленый прудик окунись, может, еще чему полезному научишься. Ага. Некий источник… Вообще, я б его спустил, этот пруд. Соблазн очень большой. Для Корина Умо, например.

А разве он понял?

Пока – нет. А потом?

Мы больше не вернемся в этот мир, а он следует за нами.

лена. вернись. пока не надо.

Со мной можно, остроухий. Я нормальный.

Зато я нет.

Ага. Комплексующий эльф. Маниакально-депрессивный синдром. Слушай сюда, некромант недоделанный. Болезнь купирована, наступила ремиссия. Очередной приступ они тебе точно так же снимут. Купируют, если что, так вместе с головой. Если он случится, в чем я не уверен. Совет дать? Перестань давить в себе Дар. Все равно он никуда не денется. Если тебе суждено быть пророком – будь им. Можешь даже рассказывать о своих видениях вечером у костра вместо сказок на ночь. Она все равно тебе не поверит. А мужа дочери нельзя было убивать превентивно, потому что она не стала бы без него жить. Понятно?

Что? Откуда…

От верблюда. То есть от Лены. Все. Хватит трепаться в присутствии великих эльфов, которые только глазами лупают и завидуют. Покедова.

Лена наклонилась и поцеловала Гарвина в макушку.

– Решай сам, раз не давал никаких клятв. Хочешь пойти на поводу Владыки – иди. Он уже ошибался в тебе не раз, а ты все уверен, что он никогда не ошибается. Ты свободен, Гарвин.

– Он не свободен, Лена.

– Тогда я его освобождаю, Рош.

Стало очень тихо. Маркус пальцем гладил ее руки, шут глазами ерошил волосы, как тогда на площади, Милит старался не смотреть на Лиасса. А Лена ничего, смотрела. Лиасс хранил обычное бесстрастное выражение лица, у Лумиса к этому добавлялось истинно эльфийское высокомерие. Кайл был растерян. Ариана осуждала. Ну конечно. Брата не жалко. То есть жалко, но целесообразнее гуманно предложить ему выпить яд.

– Ты знаешь, как я решу, – глухо сказал Гарвин.

– Решай.

Он помолчал еще.

– Я пойду с тобой, Владыка.

– Дурак, – заключил Маркус. – Она не вернется в Сайбию.

– Не заткнешься, я тебя и в здравом уме убью.

– Валяй. Хоть магией, хоть чем. Только все равно ты дурак, а она все равно не вернется в Сайбию. Слышал такое неприятное слово – никогда?

Гарвин встал.

– Открывай проход, Владыка, пока я не передумал.

– Погодите, – сказала Лена, – минутка ничего не изменит. Я сейчас.

Она торопливо сходила в свою комнату, порылась в аптечке, выбрала травы. Из многих лекарств можно сделать отличный яд. Прихватив заодно и кружку с водой, она вернулась ко всем.

– Сделай мне кипяток, Милит, – бросила она, и Милит почти рефлекторно послушался а дошло до него только потом. Все взгляды сфокусировались на ней, но она видела, причем затылком, только расширенные светло-голубые глаза. Я убила на него столько времени, сил и души, так я его и убью. По заветам Тараса Бульбы. Я ему не мать, но жизнью он мне обязан как минимум один раз. Она ссыпала травы, стараясь не спутать дозировку, перемешала смесь, накрыла поплотнее и попросила шута, у которого лучше всех было развито чувство времени:

– Скажешь, когда пройдет четверть часа.

Он молча кивнул. Лена села рядом с ним. Ну надо же, как в прицеле. Аж не моргают.

Аиллена…

Она не ответила. Разговоры кончились. Шут нашел ее руку, взял в свои и начал развлекаться тем, что гладил пальцами повязку. А больно – жуть, вдруг поняла Лена. Глубокий порез, который почему-то никто не ломанулся исцелять. Аж стреляет. И бинт основательно промок. Вот кончится все, надо будет кровохлебку с огоньками смешать, в кашицу растереть, смолки добавить и потом диким голосом орать, потому что щиплет, но крайне эффективно. А потом чесаться будет так, что придется просить Гарвина ее за руку держать и не выпускать… Нет. Гарвина просить не придется.

– Четверть часа, – сказал шут, и его негромкий голос прозвучал в этой тишине, как набатный колокол. Лена высвободила руку, процедила отвар – цвет он имел совершенно неприличный, как содержимое ночного горшка, отлила в чистую кружку примерно половину и подошла в Гарвину.

– Пей. Не ваш рецепт, а результат должен всем понравиться – просто уснешь. Но не проснешься. Никогда.

Он смотрел снизу вверх, не мигал и не дышал, смотрел в глаза, не реагируя на протянутую кружку, и длилось это целую вечность.

– Ты потом этого себе не простишь, – заметил Лиасс.

– Тебе-то что за печаль, – дернула плечом Лена, едва не расплескав отвар.

– Аиллена, ты не должна. Ты не простишь этого себе.

– Владыка, а если она просто отпустит его с тобой, то простит себе это? – глухо спросил Милит. Гарвин медленно, опершись на кровать, встал, и взгляд сразу оказался сверху вниз, но такой же непонятный. За голубым стеклом что-то бурлило и кипело, не порываясь наружу, ни один мускул на лице не дрогнул. Гарвин взял из ее руки кружку, подержал секунду и передал Маркусу, а сам обнял Лену так, что она пискнула.

– Прости. Я буду предан тебе, моя надежда, я пойду за тобой любыми путями света или тьмы, моя вера, я выполню любое твое пожелание, моя любовь, и приму любое твое решение, моя мудрость.

«А если я нарушу эту священную клятву, то пусть покарает меня суровая рука моих товарищей», – продолжила Лена про себя. Сцена получилась более чем мелодраматичная, только в бразильский сериал, но ведь это, похоже, была какая-то древняя и нерушимая клятва, потому что переглянулись Лиасс и Лумис. Воздух словно сгустился, и глаза Гарвина облили ее тяжелым серебром. Ахнул эмоциональный Кайл и вытаращил глаза Милит. Лена обхватила руками талию Гарвина. Так-то лучше.