Приносящая надежду (СИ) - Воронина Тамара - Страница 35

Ариана кинулась ей на шею. Кайл осмелел настолько, что поцеловал не ее ладонь, а щеку. Кавен расцеловал в обе. Лиасс кивнул, но выражения его глаз было вполне достаточно, чтобы заменить самую бурную встречу. Гарвин не показывался. Ну и черт бы с ним. С формальностями разделаюсь – схожу.

* * *

Он так и оставался в кабинете отца, правда, вместо матраца на полу появилась раскладная кровать, на которой он и лежал – у Лены сердце екнуло, потому что лежал он в той же позе, что и в клетке: прикрыв глаза согнутой в локте рукой. Лена поставила рядом стульчик и спросила:

– Я звала, почему ты так демонстративно не откликался?

– Честно? Или вежливо?

– Я от тебя никогда вежливости не ждала, – фыркнула Лена.

– Сил не было. И нет. Дай мне время.

– Время ему, – еще раз фыркнула Лена, беря его за вторую руку. – Глаза от света болят?

– Умная. Понимаешь. А Ариана решила, что я таким образом страдаю.

– Ты не страдаешь, Гарвин. Уже нет. Или пока нет.

– Тоже правильно. Почему ты так решила?

– Я не решила. Я знаю.

– Ты начала меня чувствовать?

– Тебя. Милита. Маркуса. И даже Гару. Не спрашивай, как это или почему. Может, Пути так влияют.

– Скорее всего. Мы же держимся за руки во время перехода… Магия действует лучше при прикосновениях. Вот как сейчас. Сила мне действительно нужна.

– А магия?

– Магия у меня есть. В достаточном количестве. Потеря была не критичная. На паре серьезных заклинаний я растерял бы гораздо больше. Я просто устал. Это… это правда тяжело.

– От хорошей жизни в петлю не рвутся. Гарвин, ну получается? Я-то этого совершенно не чувствую.

Бледно-голубой глаз выглянул из-под локтя.

– Серьезно? Не чувствуешь потока такой… такой мощи?

– Разве океан замечает вытекающий из него ручей?

Гарвин захохотал.

– Ой, не могу! Аиллена, ну ты как брякнешь… Ручьи имеют обыкновение впадать в океан, а не вытекать из него.

– Метафоры нельзя понимать буквально, – обиделась Лена. – И вообще, убери руку.

Гарвин послушно сдвинул руку за голову. Ужас какой.

– Раздумала целовать? И правильно. Я себя сам пугаюсь, когда бреюсь.

– Если бы ты знал, как я рада, что ты жив. И не смей нести чушь, что вот ты как раз не очень рад…

Гарвин посмотрел на нее без обычной насмешки и опустил ресницы.

– Не буду. Потому что я тоже рад. Отец, она имеет наглость мне не верить.

Лиасс опустил руку на плечо Лены. Теплую такую и мягкую.

– Потому что я рад гораздо больше. Прости, Аиллена.

– Не уверена, Лиасс. Но постараюсь. Но спасибо вам обоим за то, как классно вы подыграли шуту. Я, честно говоря, побоялась, что вы начнете честность проявлять ни к месту.

– Подыграли? – не понял Гарвин. – В чем?

– В версии очищения светом, – напомнила Лена.

Гарвин усмехнулся.

– Я не подыгрывал, – сказал Лиасс, – а шут не играл. Странно, что ты этого не поняла.

Лена даже подпрыгнула:

– Лиасс, но ты-то не можешь верить в эту чушь!

– Это почему? – озадаченно спросил Лиасс. – И почему чушь? Я сказал то, что знаю. И шут.

– Я действительно перестал ненавидеть людей, – с сожалением вздохнул Гарвин.

– Не из-за меня же, – удивилась Лена. – Скорее из-за Маркуса да Кариса. Из-за Родага.

– Посмотрел бы я на Маркуса, Кариса и Родага, не будь тебя, – хмыкнул Гарвин. – Нет, Аиллена, не знаю, очистил меня твой Свет или нет, случай у меня тяжелый… но я не тот, что был. Даже до войны. Ты вернула мне… надежду. Смысл жизни.

– Смысл жизни – это хорошо, – согласилась Лена. – Должен же кто-то дрова для костра собирать, понос на врагов насылать и напоминать мне по пять раз на неделе, что я дура.

– По пять? – усомнился Гарвин. – Всего-то?

– Разве шут может лгать? – тихо спросил Лиасс. Гарвин виновато вздохнул.

– Может, Владыка. Снял я с него эти заклятия.

– Думаешь, я не заметил? – усмехнулся Владыка. – Какая разница, снял или нет? Он не из-за заклятий не может лгать. Натура у него такая. И тем более он не может лгать ей.

– На тебя ведь она тоже подействовала, отец?

– Она вернула мне надежду. И веру. Веру в людей.

– Какая я хорошая, – самодовольно сказала Лена. Не оценили иронии.

– Хорошая, – кивнул Гарвин и даже не добавил «хотя и дура».

– Я соскучилась, Гарвин.

Он обхватил ее второй рукой за шею, наклонил к себе и поцеловал в щеку.

– Я тоже.

– У-у-у! – радостно сообщил Гару, бия хвостом по ноге Лиасса.

Лена долго просидела рядом, держа его за руку и воочию наблюдая действие своей силы. Лицо Гарвина не порозовело, но перестало быть пугающе серым, сейчас он был просто бледен, словно после сильной потери крови. И бесцветные глаза становились светло-голубыми. Им даже поесть принесли сюда, и ели они, держась за руки. Гарвин словно боялся ее отпустить и сам над этим посмеивался. Еда почему-то была самая что ни на есть дамская – творог, теплые булочки с корицей, варенец.

– Мясо не хочу, – пояснил Гарвин. – Не глотается. Сестра говорит, это пройдет. А вот молоко готов ведрами пить. Парное.

– Организм знает, что ему надо, – авторитетно кивнула Лена. Творог был взбит в пену и перемешан с взбитыми в пену сливками и взбитыми в пену протертыми ягодами. Такой вкусноты она давно не ела, и ее организм категорически требовал еще. Пока желудок не начал выпирать сквозь платье. А эльф ел немного.

– Ты сердита на Владыку, да? Не стоит. Чем хочешь поклянусь, что смерть лучше той жизни. Чем бы, чтобы ты поверила… Памятью Вики клянусь. А ты бы действительно ушла?

– Да.

– Глупо.

– Сам говоришь, что я дура.

– Ну я же так… не всерьез. Ты не дура, Аиллена… хотя и не светоч разума. Заходи, полукровка. У нас тут еда осталась, хочешь?

– Хочу. Я это тоже люблю. Рад видеть тебя, Гарвин. Маркус, да заходи, не стесняйся. И Милита тащи. Не чужие же мы. Пусть Гарвин ему объяснит, что вовсе на него не сердится.

– А за что? – изумился Гарвин. – За что бы я на тебя сердился, Милит? За то, что ты умнее Аиллены и никаких историй устраивать не стал? Ты же эльф, Милит, должен понимать, что легкая смерть предпочтительнее медленного умирания.

– Я вот не эльф, – сообщил Маркус, – но это и я понимаю. Суть не в том. Милит в противоречиях весь. А ему думать трудно, у него от этого голова болит.

– Тебе легко, – проворчал Милит, – ты тоже вообще-то солдат.

– А я и не думаю, – засмеялся Маркус. – Мне легче, я не маг, потому всякие ваши тонкости меня не волнуют и не касаются. Я знаю, что Гарвин…

– Смешно, – перебил Гарвин. – Я не знаю, а ты знаешь?

– Именно, – не смутился Маркус, запихивая в рот половину булочки. – Это вы начинаете рассуждать, что будет, ежели магия возьмет верх и тра-ля-ля. А над человеком – ну или эльфом – ничто верх не возьмет, пока сам человек, или эльф, того не захочет. Да ты просто себе глотку перережешь, если вдруг поймешь, что с тобой что-то не так.

– А почему так плохо, если магия возьмет верх? – поинтересовался шут. – Потому что никто не пробовал? Никто не знает, чем это может кончиться? А кто знал, чем может кончиться знакомство с Леной? А?

– Я не боюсь магии, – пожал плечами Гарвин. – Я себя боюсь. Наверное, мне стоит рассказать вам кое-что, просто не хочется… Но я расскажу. Аиллена вот уже знает… а Владыка нет, это я для тебя, Милит. Я не самый обыкновенный эльф.

– Ага, – кивнул Маркус, доедая булочку. – Вкусно-то как. А еще попросить можно, как думаете? Ты, Гарвин, эльф-некромант.

– Я и до того был не самый обычный.

– Конечно, – согласился шут, – потому что всякий пророк необычен, особенно тот, кто скрывает свой дар. И не говорит о своих видениях.

– Пророк? – обалдел Милит. – То есть не случайные видения…

– Видения всегда случайные, – проворчал Гарвин. – Даже если их много и они сбываются… Вы мне сказать-то дадите?