Приносящая надежду (СИ) - Воронина Тамара - Страница 84

Три.

Серьезно. Но твои могут справиться. Они у тебя не дети. Виверн даже обычные люди порой убивают, а уж твои и маги, и бойцы, и петухи – да ради тебя они их зубами загрызут. Если что… если что я прилечу.

– Держи щит! – крикнул Гарвин. Кому? Неважно. Может, Милиту. Шут свалил Лену на землю, прижал к себе. Лена взглянула ему в лицо. Из глаз исчезала синева, они плавно становились серыми… свинцово-серыми… серебряными.

Самую наглую виверну Милит зарубил практически сразу – так с отмаху полоснул по длинной шее, что почти напрочь снес ей голову. Лену и шута просто окатило ее кровью. Две остальные вели себя осторожнее. Гарвин швырялся трескучими электрическими зарядами и огненными шарами, мечи в руках Маркуса и Милита мелькали – и сверкали – молниями, но толком Лена ничего не видела. И страшно было смотреть, и шут не давал поднять головы. Они сидели, обнявшись. Посреди небольшой, но глубокой лужи Лена чувствовала себя как-то странно. Одна виверна пружинисто приземлилась на ноги и пустила в ход все виды оружия: крылья, хвост с наконечником, огненные плевки. Ух и верткая она была, даже на земле, а уж та, что мельтешила в воздухе над Гарвином, и подавно. Маркус крутил мечом и крутился сам с такой скоростью, что Лена не могла уследить за его движениями, видела только результат: раз – и кровь начинает выплескиваться из раны на боку твари, два – и хвост вместе с наконечником отлетает в сторону, три – и на нетопырином крыле появляется внушительных размеров прореха, в которую со свистом пролетает ветер.

Гарвин покатился по земле, и его виверна направленно ринулась на Лену с шутом и с разгону врезалась… в ничто над их головами. Так врезалась, что шмякнулась в грязь, и Гару немедленно вцепился зубами в ее хвост и повис на нем, словно бультерьер. Милит воткнул меч в землю и сделал то самое стремительное движение, попеременно выбрасывая руки, каким разрушал дома в Стении. Виверну отбросило на несколько метров вместе с Гару, пес благоразумно отскочил. Крылья твари превратились в кружево, а Гарвин, выкрикнув нечто, сильно напомнившее Лене древний язык в исполнении Лиасса, поднял ладонь, и с нее полился свет, как от слабенького фонарика… а виверна рассыпалась, словно ее жидким азотом облили, а потом пнули. Со звоном. И в ту же секунду Маркус вспорол брюхо последней. Стало тихо.

– Целы? – повернулся Милит. – Шут, хватит, отпускай! Отпускай, говорю!

Гарвин осторожно и медленно подошел к ним и дал шуту подзатыльник. Тот встряхнулся.

– Сказано было – отпускай, – улыбнулся эльф. – Аиллена, он у тебя большой молодец. Я вообще-то Милиту велел держать щит.

– Я пытался, – признался Милит, – но такой  щит я держать не могу. Я... ну…

– Не некромант, – закончил Гарвин. – Прости, я не подумал, что этот щит тебе не по зубам. А тебе, Полурош, по зубам.

– Что?

– Ты держал мой щит, брат, – терпеливо повторил Гарвин. – И так держал, что его не только виверна не смогла бы пробить, но и дракон.

Я смог бы.

Обиделся? Не обижайся. Я же не сказал «ар-дракон».

Щит был славный, эльф. Еще чуть-чуть – и купол света. Остроухий! Ау!

уж.

Ужи вон те, у них ног всего две, а у меня четыре. Поздравляю, ушастый. С победой. Прежде всего над собой.

Шут растерянно оглядывался, и серебро таяло в глазах, как лед, обнажая темные крапинки на сине-сером фоне. Лена поцеловала его. Сила. Она чувствовала поток силы, который шел от него.

– Устал? – спросил Гарвин ласково.

– Нет. От чего? Я… ну не с кинжалом же кидаться на виверну.

– Можно, – хмыкнул Маркус, садясь рядом с ними. – Когда жить надоест. Так что, маги, вашего брата стало больше? Он защищал Делиену?

– Защитил, – поправил Гарвин. – Если бы не щит, виверна просто смяла бы их.

– Гав!

Гару решил привлечь к себе внимание: как без него кончилась бы эта схватка из арсенала эрпегешных игрушек, еще неизвестно. Кто виверну за хвост хватал? Вот именно! Добившись массового внимания, он протолкался к Лене и шуту и облизал им лица.

– Я… смог?

– Ага, – засмеялся Милит. – Причем смог то, чего не могу я.

Маркус посмотрел на окровавленный меч, хотел было воткнуть его в землю, чтоб очистить, но решил, что в этой грязи лезвие безнадежно увязнет, полез в карман за платком, но вспомнил, чем перевязана рука Лены, длинно сплюнул и отправился искать подходящий лопух. Гарвин сел рядом. В лужу.

– Ты ранен? – всполошилась Лена.

– Нет. Устал.

– И задницу отшиб, – добавил Милит, – когда она тебя швырнула. Чтоб виверны по трое летали – впервые вижу. Словно их на нас натравили. У них ведь зачатки разума все-таки есть.

– Особенно когда охотятся… Ну и натравили. Не понимаешь разве, кто натравил? – равнодушно сказал Гарвин. – У него уже никаких доводов не осталось, кроме виверн. Нам определенно нужно устроить привал.

– В луже? – озабоченно спросил Маркус, стирая кровь с лезвия. – Нет, в луже не хочу. Надо хоть до воды добраться. Сами же говорили, что вода где-то близко.

Милит легко поднял Лену и шута. Одной рукой. Собственно, поднимал он шута, в которого вцепилась Лена. Гарвин, кряхтя, поднялся сам. Гару сбегал обнюхать всех виверн на предмет съедобности, чихнул и задрал на одну лапу.

До воды они добрались через час, и, наверное, в другое время эта дорога заняла бы у них намного меньше времени. Вода оказалась спокойной широкой рекой. На ум приходили только банальный эпитет «величавая» и редкие птицы, которые могли бы долететь до ее середины. А как переправляться? Плот вязать? Впрочем, можно и плот. Деревьев неподалеку полно, топорик есть, плот сделать может Милит – он солдат, хоть и главнокомандующий, и умеет не только мечом махать или первым холодом кидаться, но и организовывать осады и налаживать переправы… Маркус разделся до трусов и потрогал ногой воду, как купальщик на пляже.

– Холодновата. Но выбора все равно нет. Делиена, ты хоть зажмурься, я мыться голым предпочитаю.

Лена поспешно отвернулась. Эльфы присоединились к Маркусу, а шут принялся собирать мокрые ветки для костра. У него и мокрые горели. А не загорятся, Милит их подсушит. Иногда можно применять магию в быту. У шута получилось. Получилось что-то достаточно сложное, если, конечно, эльфы просто не хотят его подбодрить. Получилось впервые. И он при этом не устал. Великий маг Гарвин устал, воюя с одной летучей гадостью. А шут держал какой-то очень сложный щит и не устал.

Лена распаковала палатки, приготовила телескопические трубки. Шут развел огонь (вот как у него получается – сырые дрова разжигать?) и перехватил инициативу. При острой необходимости Лена могла поставить палатки. Основательно вывозив их в грязи. Так что помощь шута была очень кстати. Когда вернулись отмытые мужчины и начали потрошить свои мешки в поисках если не сухой, то хотя бы чистой одежды, все было готово.

– Умница, – сообщил Маркус, чмокнув ее в щеку. Вот так всегда. Кто-то делает львиную долю работы, а благодарят ее. За что? – Знаешь, вода не особенно теплая.

– Могу нагреть, – предложил Милит. Лена отмахнулась: эту грязь и кровь ведром воды не смыть. Тут величавой реки не хватит. Зная уже, что они не будут подсматривать (не дети), она побрела к реке, на ходу расстегивая пуговицы. Мокрое и грязное платье липло к телу и не желало сниматься, избавиться от него удалось только с помощью шута. С ума сойти. Из этой обезглавленной твари на них выплеснулось не меньше бочки крови. Все белье было красным.

Лена зацепила платье за нависающую над водой ветку, чтоб река выполоскала из него побольше грязи и крови, а сама, тихо повизгивая, пошла в воду. Не особенно теплая. Градусов семнадцать. Для моржей, может, даже горячая. Ничего. Потом чайку – и никакой простуды. И без чая никакой простуды. Ее сила убивает не только шустрых сперматозоидов, но и всякую заразу. По крайней мере, это выглядело логично. К тому же за все время здесь Лена не болела никакими гриппами-ангинами. Шут начал намыливать ей спину.