Не Квадра (СИ) - Воронина Тамара - Страница 32

Умный стал – сил нет. Даром что Мечу сильно размышлять не положено, в Квадре для этого не только Ум имеется, но еще и Магия, тоже, само собой, не глупая. Однако определенная логика в этом есть. И что будет делать Нирут, если остальные его благословят на активные действия? А ничего особенного. Велит своей Квадре отловить главного в Гильдии убийц (как он называется, любопытно, – верховный мастер-убийца?) или, например, начальника тамошнего отдела кадров, а то и обоих, доставить их пред светлые, то есть на самом деле карие, очи, а допрашивать будет сам посредством обширного пыточного арсенала… то есть магического, само собой, Похоже, если властитель хочет что-то узнать у конкретного персонажа, персонажу противопоставить совершенно нечего. Потому как у них даже покойники разговорчивыми становятся. Вскроют и сознание, и подсознание, выпотрошат даже то, о чем в раннем детстве мечталось, а что останется, на помойку выкинут, потому что с такими гражданами сильные мира сего не церемонятся. Да и вообще – вредно. Недаром же Нирут после некоторых заданий просто устраивает им многократные продолжительные перекрестные допросы, изредка подпуская чего гипнотического, но именно что изредка. И ни разу он не пытался заставить их рассказать еще что-то. Аль уверял, что исключительно ради бережения их здравого рассудка. А в таких вопросах Дан Алю верил.

Лиар наконец проиграл, но не с разгромным счетом, как можно было бы ожидать. Шарик обрадовался, значит, болел не за Аля. Надо будет поиграть с демоном, это в лучшем случае будет игра на равных, потому что Аль Дана обставлял даже не напрягаясь. Любитель настольных игр. Шахматы, модные нынче в Империи, освоил быстрее Гая, в покер играть научился легко, даже в крестики-нолики. Играть в шашки Дан и сам не умел, а больше «тихих» игр не знал. Даже на бильярде играл паршиво, и не играл бы вовсе, да Олигарху нравилось… Вспомнить лицо Витьки не удавалось совсем, и Дан тратил некоторые усилия, чтоб хотя бы имя удержать в голове. Даже Сашка остался скорее как отпечаток первой потери, первой испытанной боли…

Гай слегка улыбнулся из-за плеча Алира. Вот как, значит… А казалось, теперь все, теперь мерещиться не будет, раз единение. О котором лучше никому не говорить, особенно властителям. А они дураки редкие, за Квадрой не следят и не узнают, что у Первого вдруг реакция улучшилась. Лиар улыбался совершенно детски, очень радостно, и эта улыбка очень напоминала Лару. Не хочу я, чтобы он и тут убийцей работал. Наверное, стереотипы. Раз не взрослеют окончательно, значит, дети, а дети не должны убивать… Не должны убивать так. Хотя разве ж есть разница, как убивать… Ведь и сам бы должен нечто подобное думать, а не думается. Потому что не так и сам горазд, даже не пробовал пересчитать, сколько народу жизни лишил, не угрызаясь совестью и размышлениями о том, что и у них, убитых, где-то есть тетка Даша… Толстая и в парадной мохнатой кофте с люрексом.

– Ты о родственниках думаешь, – сообщил вдруг Лиар. – Синие искры появились.

– Бледные, – усмехнулся Дан. Демон кивнул.

– Ага. И теплые. Ты их любишь все равно, только они же далеко.

– Умерли они уже давно, – сказал Дан, – я здесь уже тридцать пять лет, а в моей стране по девяносто лет не живут.

Стало холодно. Он не то чтоб впервые об этом подумал, но впервые осознал. Ни матери, ни тетки, ни тем более бабули и Тяпы. И сама память о Даниле Лазарцеве стерлась. Разве что Олигарх, если не загнулся еще от цирроза печени или конкурентов, помянет раз в год. И то вряд ли. Столько лет воспоминания, может, и живут, но не остаются яркими. И даже уже не жаль. Другие наложились, если и не более сильные, то более свежие, следовательно и более яркие. Нет Сашки, но нет и Гая с Ларой. М-да… Нефиг Мечу ударяться в воспоминания. Из имиджа выпадает.

Сто раз задумывался, почему в Квадре Меч отдельно, а Сила отдельно, но так и не решил, и задумывался как-то все больше в одиночестве, а потом забывал спросить у потенциально знающих. Заводить этот разговор при Лиаре не хотелось, и получалось, что несмотря на буйно возникшую симпатию Дан ему не доверял. И кого в нем видеть – засланца врагов? Почему сразу вдруг поверил во все истории, что рассказал Лиар, даже в ту, что демоны размышлять не умеют, а умеют только повиноваться? Что это было – обычная откровенность или тонкий расчет? сами мы не местные, людишки жалкие, подайте копеечку, люди добрые, ничего не умышляем, нам бы деток напоить-накормить… Параноик, а не Меч. Нирут истории не удивился, согласился с тем, что демоны – взрослые дети, то есть взрослые физически и… и что – умственно отсталые? Притормозили в подростковом возрасте в развитии – и навсегда? Почему Лара такого впечатления не производила?

А это можно и спросить.

Лиар улыбнулся.

– Потому что она была с вами. Ну… то есть не одна. Я не знаю, как объяснить. Она же не казалась тебе умной или склонной к философии?

– Не казалась, – чистосердечно признался Дан, – я и сам не особенно… к философии склонен.

– Лара – женщина, – подал голос Аль, рассеянно расставляя фишки по доске. – Даже ты, Дан, не ждешь от женщины умения рассуждать и тем более философствовать. А я и подавно. К тому же мы к женщинам более снисходительны. Лара была сообразительна, сметлива, но не только фантастически необразованна, но и не особенно умна. И разве нам это мешало ее любить? К тому же ей был свойствен эффект зеркала…

– А это что? – дуэтом спросили Дан и Лиар. Аль удивился. Ну да, тут не только демон интеллектом не блещет.

– Здрасьте, – совсем по-русски, хотя и на всеобщем, сказал Аль. – А головой подумать? Лиар, тебя это тоже касается. Это уж вовсе элементарно.

До Дана дошло как-то сразу, стыдно стало за поспешный вопрос, мог бы и сам подумать. Головой. Вот как Лиар. Сосредоточился, даже нахмурился, точно как Лара, когда над чем-то думала, даже глаза начали цвет менять туда-сюда, то темнее, то светлее. Усиленная работа мысли.

– Это когда хочешь, чтобы собеседник в разговоре с тобой словно в зеркало смотрел? – осторожно и даже с робостью спросил Лиар. А вот Лара никогда не стеснялась говорить глупости. Она вообще не стеснялась. Алир кивнул.

– Ну да. Когда ты ведешь себя так, как хотелось бы собеседнику. Подстраиваешься под него. Вот, например, Дан на это абсолютно не способен.

– Ты зато способен, – проворчал Дан. Все вокруг только и мечтают лицезреть заносчивость эльфа, сознающего свою практическую безнаказанность.

– Я способен, – возразил Аль. – Иногда. Например, если властители ждут от меня почтительности…

– Ты безуспешно ее изображаешь, – перебил Дан с ухмылкой, но уже понимая, что Аль прав. Эльф сделал приглашающий жест, и Дан сел к доске, чтоб Лиару обидно за проигрыш не было. И через час выиграл совершенно неожиданно не только для себя, но и для Аля. Иногда такое, конечно, случалось, но редко. Очень редко. Тем приятнее потом Лиару будет, если он у Дана выиграет. А он выиграет, потому что рассуждать (поверим!) не умеет, однако аккуратен и куда более внимателен. Рассеянный демон – это почти что приветливый эльф. В природе не бывает.

* * *

В столице они проторчали еще две невыносимо долгие недели. Неделями Дан по инерции называл местную дробную часть месяца, длившуюся вообще-то десять дней. Когда он освоил здешнюю систему летосчисления, он даже пробовал сравнить ее с земной. Получалось, что год больше, потому что больше сама Траития и крутится, то есть вращается вокруг солнца, медленнее, месяцы тоже разномастные общим числом четырнадцать, делятся на недели по десять дней, а если в месяце не тридцать дней, а тридцать пять, то и в последней неделе пятнадцать. Казалось жутко неудобно, однако стоило вспомнить, например, високосные годы, и неудобство уже не мешало. Оно вообще не мешало, если ничего ни с чем не сравнивать, как аборигены.

Дан так и пас Лиара, и ни одна собака, включая имперских сторожевых, не удивилась, что властитель Дан обзавелся еще одним красавчиком в черном. Но без браслета. Брать Лиара в собственность Нирут то ли не спешил, то ли вовсе не собирался. Почему быть в собственности считается таким преимуществом.