Не Квадра (СИ) - Воронина Тамара - Страница 72

– Может, именно за это люди недолюбливают иные расы, – тихо предположил Вин. – Наверное, вам неприятно сознавать, что другие могут быть быстрее и сильнее, жить намного дольше… Мне этого не понять.

– Ну еще бы, – усмехнулся Дан.

– Нет. Ты не понял. Вампиры быстрее и сильнее эльфов. И живут гораздо дольше.

– И эльфы не любят вампиров, – продолжил Дан, – хотя вампиры вас не едят, а вампиры не любят эльфов, и не потому, что вы невкусные.

– Не любим, – согласился Вин с виноватой улыбкой, словно именно он ввел в ход эту нелюбовью – Но не стремимся уничтожить. Не стремимся доказать, что лучше. Просто избегаем контактов, вот и все. То же самое и с другими расами. Ну хорошо – вампиры. И правда, неприятно осознавать, что ты для кого-то – тарелка супа. Ну хорошо – эльфы, мы, в общем, в прежние времена были достаточно воинственны и часто кидались в драку… в смысле войны между людьми и эльфами случались нередко. Но вот демоны… Ты же видишь, какие они. За что их убивать? За то, что красивы безмерно? За то, что могут лишить человека разума? Ну так ведь не только человека, над эльфами они так же властны, и над вампирами. И само убийство не имеет смысла. Но об этом вы даже не знаете.

– Подробнее, – попросил Дан, покосившись на Люма. Тот так стиснул зубы, что лицо просто закаменело. Переломает еще… и будет одну кашку есть.

– Вам удалось вдвое уменьшить число эльфов, – послушно объяснил Вин. – В Темные века стало намного меньше вампиров. Но число демонов всегда одно и то же. Демон может родиться, только если другой уступил ему место. Когда погибла Лара, родилась другая девочка. Когда сгорел отец Лиара, родился другой мальчик. Видишь, даже ты не знал. А поступить так, как с нами, невозможно, они не живут компактно.

– Люм, – нежно произнес Дан, – следует объяснять, что говорить об этом ни с кем не надо?

– Нет,– проскрипел Люм. Или зубы проскрипели. Вин наконец изволил допить сок и поставил стакан на поднос. Будто это был столик. У Люма задрожали руки, но он с собой справился и потащился обратно на кухню. Стакан мыть.

– Глупо, – сообщил вдруг Вин. – Ведь все это смысла не имеет. А я веду себя, как ребенок. Стараюсь ранить его побольнее.

– Имеешь право.

– А смысл?

– Имеешь право, – повторил Дан с нажимом, – вести себя как ребенок.

Вин слабо улыбнулся.

Лиар наконец справился с обоими противниками, но тут в игру вступил Шарик, завалил демона и плюхнулся на него сверху, задрав лапы. У него суставы во все стороны гнулись. Дан вдруг вспомнил самое первое задание, с черными драконами, огромными, тупыми, верящими в идиотские ритуалы, и начал рассказывать о нем Вину. Просто так. Чтоб развеселить. Десяток немытых девственниц, обсуждавших спасителей с весьма практической точки зрения… Нет, ну наверное, среди них и невинные девушки были, но вряд ли даже большинство.

Аль подошел, демонстративно хромая на обе ноги, кривясь на оба бока сразу и вытирая со лба несуществующий пот, развалился рядом на траве и счастливо улыбнулся.

– Не поверишь, но за последние очень много лет мне не было так хорошо.

– Поверю, – усмехнулся Дан. Таул завершил пирамиду, взлетев на Шарика сверху. В переносном смысле взлетев. Запрыгнул так неуловимо быстро и легко, что Дан о взлете подумал. Ивин подумал, вспомнил о своем солидном возрасте и кучу малу обошел за пару шагов. Солидный? А что это со мной, с арифметикой совсем плохо у бывшего банковского клерка. Он ровесник Алира. Восемьдесят было, когда забрали, шестьдесят там. Но все равно – другой. И пусть Алю плохо было в детстве и юности, от неудач, от одиночества, от развитого комплекса неполноценности, от всего на свете, он потом оттянулся, получив в компенсацию, например, такое счастье, как Дан. Он не был заложником.

Аль обхватил руками колени, устроил на них подбородок и спросил:

– Ты чувствуешь это?

Дан не стал уточнять. Просто кивнул. Чувствую. Только не знаю что.

* * *

Дан бросил попытки сформулировать свои ощущения и разобраться в них, потому что логике это не поддавалось. Нечто на уровне эмоций. Несколько не по-мужски, как подсказывали ему давние, привычные с детства инстинкты. Нет. Условные рефлексы. Типа мужчина должен быть сдержанным и полагаться только на разум. Дан привык к тому, что здесь в ходу прикосновения и не шарахался, если, допустим, Аль гладил его по щеке или обнимал. Или даже Нирут, хотя тот телячьими нежностями не злоупотреблял вовсе, а скорее, остерегался, что Дан его неправильно поймет. Более того, Дан уже и сам это делал. Лиар просто таял, если рука Дана касалась его щеки или волос, а так как оба были гетеросекуальны, то и недоразумений не возникало. У Вина начинали светиться глаза. Ивин улыбался как-то иначе. И даже Таул, ироничный, саркастичный, насмешливый, независимый и, что греха таить, нагловатый, тоже принимал ласку должным образом.

А они – не решались. Разве что Аль. Но не остальные. Дополнение к не-Квадре. Хотели бы, но не отваживались – даже нагловатый Таул. «Ты – Первый», – пожав плечами, объяснил Аль, и Шарик согласно квакнул и облизал Дану щеку. Такое вот емкое объяснение.

Дан постоянно сбивался с мысли (с решения загадки) на подобную лирику. Но что-то тем не менее происходило – с ним. С ними. Дан чувствовал ответственность за них, и это его ужасно веселило. Несмотря на свое виртуозное владение мечом и обретенные добавочные способности каурати, он был беспомощным младенцем по сравнению с ними. Даже эльфы, не самые великие воины, научились за последний год чуть не большему, чем Дан за всю жизнь. Фехтовали они, может, и хуже, зато двигались быстрее, а Вин метал точно в цель не только ножи, но и любые другие предметы, от камней до тыкв. Однажды унял он назревающую кабацкую драку посредством двух пивных кружек, успокоивших самых задиристых людей. Людей. Дан воспринял это как большой прогресс. Вин после этого был страшно напряжен, бледен, и хотя глаза говорили ему, что все нормально (прямое попадание кружек вызвало бурное одобрение толпы, состоящей из людей), вбитые в подсознание инстинкты заставляли его ждать немедленной и страшной кары. Как! поднять руку на человека! ужас!

А ничего не произошло. Только трактирщик потребовал платы за разбитую кружку, и Дан, разумеется, заплатил.

Нирут загружал их работой так, что дома они бывали редко. Постоянная дорога, постоянные ночевки под открытым небом, потому что палатки были громоздки и таскать их за собой не хотелось. Постоянное соседство друг друга. Постоянная близость. И это ничуть не утомляло и не раздражало. Стоило Дану за ужином подумать о лишнем куске хлеба, как чья-то рука этот кусов протягивала, и он сам непостижимым образом знал, что чинившему лошадиную сбрую Таулу сей момент потребуется шило – и отвинчивал рукоятку кинжала, под которой шило и пряталось.

Наверное, они производили впечатление, когда въезжали в города или деревни: дракон и шесть черных всадников на черных конях, а почти повальная блондинистость только подчеркивала их киношную грозность. Таул задумчиво предлагал себя перекрасить, как иные красотки делают. Да еще черная собака! Кое-где их самих считали порождением магии, невзирая ни на какие вышитые на груди руны.

Черно-белые браслеты носили только Дан и Аль. Нирут перестал забирать в собственность. Решил, что ни к чему, раз Квадры все равно нет. Зато Вин и Лиар принадлежали Дану, Ивин считал себя чуть не собственностью Алира, а вроде бы и независимый Таул безукоризненно исполнял намеки, не говоря уж о приказах. «Ты – Первый», – напоминал Аль, а Дан начинал хихикать: теперь и пятый у них был, и шестой, и так далее. Сколько наберется еще?

Сам же Нирут почти никогда не бывал с ними. Наигрался. Повзрослел. Наверное, именно так расценили это остальные властители. Он занимался глобальными вопросами, а команда рутинно спасала мир. То от расплодившейся нечисти, то от взбесившихся монстров, порвавших в мелкие клочки (в прямом смысле) создавшего их мага и вырвавшихся на свободу, то от проснувшегося после летаргического сна здоровенного, чуть меньше черного дракона, василиска. Кроме того, они уговаривали распоясавшихся русалок, обещая от уговоров перейти к действиям типа подогревания воды до температуры, несовместимой с жизнью ее обитателей. Приготовлению ухи из русалок, как насмешливо уточнил Таул. Они разнимали повздоривших баронов, выяснявших отношения посредством армий. Дан уже видел однажды местную войну, лет двадцать назад, и произвело это на него сильное впечатление. Конечно, когда рядом с солдатом взрывается граната, остаются клочки по закоулочкам, но видеть он ничего подобного не видел, зато насмотрелся, что творит средневековое оружие с человеческими телами, как бьет фонтаном кровь из того места, где только что была голова. Ведь и сам, случалось, головы в драке сносил, но не вдел этого со стороны. Разумный и равнодушный к человеческим разборкам Аль не позволил ему вмешаться, когда они выехали на поле боя, так что Дан насмотрелся.