Надежда мира (СИ) - Воронина Тамара - Страница 44

– Мы с тобой в одной постели уже спали, а вот Симуру явно этого не захочется. – Риэль хмыкнул, а Симур немедленно предложил Жене лечь с ним в одну постель, и вот тогда… – Значит, эта – наша, а эта, поуже, твоя, Симур.

На следующее утро Риэль отправился по каким-то делам, велев Симуру присматривать за Женей. Они провели чудный день, полный осмотра достопримечательностей, знакомств с разными людьми. Милая застенчивая и сдержанная ученица Риэля все больше помалкивала и скромно опускала глазки, как и подобало в ее положении, а Симур резко осаживал тех, кто рвался познакомиться с ней поближе. Нравы в этой среде были… в общем, шоу-бизнес и есть шоу-бизнес, и благодарение богу, что среди этой раскованной толпы есть такие, как Симур.

Они много разговаривали, а так как общая тема у них, по сути, была одна, то они много разговаривали о Риэле.

– Ты ведь его любишь, – утвердительно сказала Женя.

– Люблю, – согласился патриарх. – Хотел бы такого сына. Мне жаль, то ты не знала его прежде. До того, как они с Матисом расстались. Какой он тогда был… Само обаяние, естественность, доброта… Не спорь со мной, девочка, он, конечно, и сейчас обаятелен, и прикидываться не любит, и парень добрый. Только гложет его что-то. Нехорошо они с Матисом расстались. Уж не знаю, что там произошло, но плохо. Матис обошелся с ним… в общем, скверно. Не думаю, что Риэль заслужил такую резкость. И он сломался. Сейчас он хоть отошел немного, а первый год было что-то страшное. Он был так подавлен, его тогдашние баллады мало кто поет – тяжело очень. Он ведь талантливый поэт, что редкость среди нашего брата. Как правило, нам дано писать музыку, а вот со стихами… не очень. Риэлю отвешено полной мерой: голос, обаяние, привлекательная внешность, музыкальность, поэтический дар… Они с Матисом были лучшим дуэтом не только в Комрайне. Они побеждали на всех состязаниях, в которых решали поучаствовать. Они пели только свои песни, и я думаю, что это были песни только Риэля. Какие песни он писал, когда был счастлив… Они так любили друг друга, что даже самые ярые ненавистники мужеложства понимали, что дело тут не в постели. Чего только не рассказывали о их разрыве! И что Матис нашел кого-то другого, и что Риэль ему изменил, и что Риэль лег с кем-то за деньги, а Матис ему этого не простил.

– Ты знал Матиса?

– Конечно. Матис и познакомил меня с Риэлем. Сказал, что никто лучше него не поет «Темнолесье».

– И что стало с Матисом?

– Умер. Через несколько месяцев после того, как они расстались. У него костегрыз был, у бедняги. Я вот даже думаю, что он так плохо обошелся с Риэлем, чтобы тот не видел его смерти. От костегрыза умирают плохо. Я и не знаю, выдержал бы это Риэль или нет. Ну-ну, не надо плакать.

– Я не буду. Можно я тебя спрошу… Как ты ходишь по дорогам? Ведь ты немолод уже.

– Я стар, милая. Я самый старый из поющих менестрелей. Шестьдесят пять лет – не шутка. Поэтому я не хожу, а пользуюсь дилижансом. Ночевки на земле тоже уже не для меня. Но останавливаться не хочу. Пока могу – пою. Хотя голос уже не тот, конечно. Не хуже, чем у Гартуса был. Диапазон не такой, зато богатство звучания, тембр… Есть что вспомнить.

– А что случается с менестрелями, когда они уже не могут петь?

– Гильдия выплачивает пособие. Не бог весть что, но среди нас не бывает богатых и балованных, мы привычны к скромной жизни, потребности у нас невелики. А в Комрайне есть даже такой дом для старых или больных менестрелей. Там я, наверное, и буду доживать. Навестишь?

– Обязательно, – клятвенно пообещала Женя, обнимая старика. Вот это называется необъяснимой симпатией.

А следующий день, последний перед началом состязаний, получилось наоборот: Симур встретил каких-то старых друзей и отправился отмечать встречу, а Женя провела время с Риэлем. Они и порепетировали, и первый урок игры на лютне был дан, и говорили много, в том числе и о Симуре.

– Он добрый, – нежно сказала Женя. Риэль удивился:

– Симур? Нет. Он не добрый. Я его очень люблю, но добрый… нет, Женя. Он очень жесткий…В общем, он бы прошел мимо плачущей девушки.

– А кто не прошел бы? – вздохнула она. – Мне нравится Симур.

– Мне тоже. Если я хоть кого-то способен назвать другом, так его. Вы говорили обо мне? Не смущайся, ты обо мне и так почти все знаешь, а чего еще не знаешь, я просто не успел рассказать. Он не говорил… о Матисе?

– Матис умер. Через несколько месяцев.

Риэль кивнул. Серые глаза потемнели. Женя погладила его по щеке.

– Может, он ушел, чтобы ты не видел, как он умирает?

– Предположение Симура? – горько усмехнулся он. – Матис не был добряком, однако настолько жестоким тоже. Ты знаешь, почему он ушел.

«Матис был совсем не такой, как Риэль, – вспомнила Женя. – В нем было то, чего в Риэле нет вовсе, – резкость, категоричность, уверенность в своей правоте, вспыльчивость. Удивительно, что они, такие разные, ладили долгое время. Дополняли друг друга. Риэль смягчал Матиса, Матис укреплял Риэля. Такая была красивая пара, да простят меня боги, хотя и ненормальна была их любовь».

– Не грусти. Я знал, что он умер. Без магического вмешательства костегрыз не вылечить. Хотя несколько месяцев… Значит, у него была уже последняя стадия. И я напрасно…

– Разве ты можешь что-то изменить? – прикрикнула Женя. – Возьми себя в руки. У нас завтра отборочный. Будешь так себя вести, я сфальшивлю, и тебя с позором выгонят.

Он засмеялся, но не без принужденности.

Они прошли и отборочный тур, и первый, и второй, попали в финал, и Женя так боялась финала, что менестрели не могли ее успокоить вдвоем. Она сидела и тряслась, а они чесали затылки и решали, напоить ее вином или успокаивающими каплями, которые непременно найдутся у Грита, он любит корчить из себя нервного юношу, хотя на самом деле чувствителен, как придорожный валун. Женя представила себе нервную структуру валуна, захохотала и успокоилась.

В финале их было пятеро. Гартус косился на них с презрением и высокомерием, бросал уничижительные реплики, комментировал Женину бездарность и всячески старался смутить Риэля, а тот и вовсе не реагировал, только посмеивался слегка. Конкурс был сложен: менестрели не знали, что им придется петь. Это решали устроители состязаний. Подразумевалось, что всякий менестрель должен знать лучшие баллады. Менестрели-то знали, а вот Женя – нет. А Риэль категорически не хотел, чтобы она не участвовала: ничего страшного, будешь слегка подпевать, будешь моим эхом, ты все равно все баллады уже не раз слышала, самое страшное, что нам грозит, это не выиграть, а проиграть этим «звездам» не стыдно.

Им выпали «Темнолесье», и Женя облегченно вздохнула: это они репетировали. Гартусу досталась «Жестокая судьба» (Риэль сдавленно хихикнул – балладу писал он и для себя, так что с Гартусовым диапазоном развернуться было негде). Симур выступал первым со своими «Алыми цветами» и нагнал на Женю такую тоску, что даже слезы на глазах выступили. Хотя текст баллады был довольно примитивен, сюжет банален и грустен (алые цветы росли на придорожной могиле, в которой покоился одинокий и всеми забытый менестрель), но голос у старика и сейчас был роскошен. Второй и третий менестрели, Жене не знакомые, выступили хуже, а потом настала их очередь, и все волнение как рукой сняло, когда Женя вышла на сцену вслед за Риэлем. И в самом деле – не расстреляют и тухлыми яйцами не забросают, у входа бдительная стража изымала все, чем можно швыряться. Это был своего рода Колизей, под завязку наполненный слушателями. Вход был платный, однако люди не только сидели на скамьях, расположенных амфитеатром, но и на лестницах, стояли в проходах. Поп-звезды в России умерли бы от зависти.

– Просто подпевай, – примостившись на высоком стуле, улыбнулся Риэль. Женя кивнула и села на маленькую скамеечку у его ног, тщательно продумав позу: чтоб петь можно было и смотрелось красиво. А выглядеть она уж постаралась!

Как пел Риэль! Зачем ему нужно было это эхо, которое и слышно-то было, наверное, только в первых рядах, а вот его голос звенел, как колокол. Публика аплодировала стоя. А Гартусу – сидя и довольно вяло. И Риэль победил в очередном конкурсе, а потом полчаса извинялся, что именно он, а не оба: ведь Женя еще ученица, потому у них не дуэт, таковы правила. «Но если бы ты пела плохо, он не победил бы, – добавил один из незнакомых финалистов, – поздравляю, Женя, ты молодец. Интересно было бы послушать тебя соло».