Игры богов - Воронина Тамара - Страница 40

Лумис немедленно помрачнел. Ну да, не приходило в голову. А ведь очень может быть, что и благоприятствовали ему хартинги именно потому, что сами искали принцессу и артефакт. Может, эта штука позволит императору весь мир завоевать. Лумис говорил, что артефакт поможет остановить хартингов. А Март убедился в их непобедимости на собственной шкуре. Значит, магия. Может, амулет особый, против которого оружия нет.

– А что случится, если артефакт попадет в руки императора? – поинтересовался Ли в маске равнодушного эльфа, которая никого не обманула.

– Очень плохо случится, – поник Лумис. – Мы проиграем. А он завоюет весь мир. Вам-то, в общем, и все равно, потому что приспособитесь…

Берт промолчал. Вот ему точно не все равно. Марту и правда без разницы, кто на троне сидит, Берт или Харт, ну и Ли, похоже, тоже, даром что он сам принц, но вот для Берта это было бы неудачно.

– Значит, надо его найти раньше императора, – заключил Ли. – Надо возвращаться в Найкон. Элению можно проехать очень быстро, тут нас никто не задержит, наоборот, проводят…

– Мы не можем возвращаться той же дорогой, – перебил Лумис. – Правила игры…

– Существуют для того, чтобы их нарушать, – согласился Ли. – А я и не предлагал той же дороги. Наверное, та странная дверь в комнате женщины-змеи работает только в одну сторону. Есть и другой путь. Правда, он лежит через Черные пустоши, но когда-то я там бывал и, как видите, жив. А уж вчетвером мы пройдем точно. Только вот жратвы надо запастись, там есть и пить нечего.

– А как…

Дальше обсуждали уже детали. Больше всего времени ушло на уговаривание Лумиса, что жизни людей дороже, чем жизни лошадей. Ли предлагал гнать по пустоши лошадей, сколько получится, а когда они идти не смогут, бросить – или добить, потому что конина тоже мясо. Лумис рвался идти пешком, потому что ему было жалко животных. Но втроем они его уломали. А на ворчание решили не обращать внимания. Март тоже любил животных, особенно лошадей и собак, но себя он любил больше и гораздо отчетливее, чем Лумис, понимал, что лошадь за несколько часов хорошей рыси преодолеет куда большее расстояние, чем если рысить будет сам Март. У лошади и ног больше.

До пустошей они добрались довольно быстро, потому что в Элении не щадили ни коней, ни собственные задницы, без единого вопроса получая свежих и очень приличных скакунов на постоялых дворах. Точно так же без единого вопроса и без единой монетки они получали комнаты, обеды и припасы. Откуда они знают, кто такой Ли? На лбу у него вроде бы ничего не написано, эльф и эльф, среди своих вроде даже и никак не самый красивый. Правда, когда сплошь сплошная красота, глаз остановить так же не на чем, как когда никакой красоты нет. Март даже пару раз авансы женщинам делал – и ничего, горло перерезать не спешили… правда и в постель к нему прыгать не спешили, но Март утешал себя тем, что времени было маловато. Ведь они останавливались только на ночлег и с рассветом снова были в пути. Лумис вдруг понял, что не так устает, как поначалу, и даже зад не так отбивает, приспособился наконец под лошадь, а то все мечтал притащить сюда какого-го невиданного зверя под названием велик. Вроде как куда удобнее лошади. Ну, после кошек величиной с жеребенка Март никаким зверям не удивился бы. Говорят, что где-то водятся дивные твари ростом с дом и с двумя хвостами – сзади и спереди.

Перед границей они постарались набрать побольше удобных припасов – сушеного мяса, сушеных фруктов, прессованного эльфийского хлеба. Вот крупы для каши не взяли, потому что, по словам Ли, в пустошах очень плохо с водой было, можно несколько дней ехать и ни одного источника не найти. Что ж Лумис будет делать без своих колодцев?

Воду тоже пришлось тащить с собой, лишних полведра, конечно, переть удовольствия мало, но ничего, пить захочется, сразу пушинкой вес покажется. Пожалев Лумиса, лошадей загонять не стали, прогнали рысью день и отпустили, они животины умные, найдут дорогу к людям. Заночевали у колодца, пустого, правда, но Лумис ему обрадовался больше, чем когда стих на помойке нашел. Сухой травы да остовов деревьев хватало, так что они не остались без горячего: сварили похлебки из сушеного мяса. Март книжку свою немного почитал. Красивая история рассказывалась, про любовь, хоть и в стихах. Лумис попросил посмотреть, да так хохотать начал, что и сам чуть в костер не свалился, и книжку чуть не уронил, Март едва подхватить успел. А Игрок все стонал от смеха да слезы вытирал. Март даже обиделся.

– Я не над тобой! – наконец выговорил он. – Книга отличная, классика, ты читай, уж сколько веков ее читают. Но чтоб здесь – и подарочное издание Шекспира! Я, кажется, понял, что за свалка была в том доме. Видно, то, что не пригодилось, когда Игру делали, туда свалили… «Роза будет розой, хоть розой назови ее, хоть нет»… А больше ничего и не помню. И то из старого фильма.

Пустошь была и правда черная. Сплошной черный камень, местами поблескивающий. Лумис пробормотал очередную непонятность: «Неужели какой-то идиот догадался сюда ядреную бомбу притащить? Ну как можно впаять в ролевку… интересно, какой здесь фон? Ох, нахватаемся… А ребята-то и вправду могут!» Тут в его голосе появилась паника, и он вдруг наддал и их подгонять начал. Долго не попадалось ни единой живой души, даже мух не было, но потом вдруг полезли какие-то жуткие твари: скорпион размером с корову (легко справились, Март ему для начала хвост отсек, а остальное уже проще было), то целая стая пауков, Марту до пояса достававших (их тоже довольно легко покрошили, они легко умирали, главное было близко не подпустить), то червяк длиной чуть не в полмили (мимо него они постарались проскользнуть незаметно, и даже Лумис не настаивал), потом комары с кулак поналетели, но отчего-то только зудели над головами. Один Марту на плечо сел и давай жалом тыкаться, да только почему-то никак до кожи не доставал. Лумис смеялся радостно: «Работает защита, работает». Наверное, амулеты.

А вот когда с земли начал подыматься огромный еж, ну такой огромный, что голову приходилось задирать, чтоб на него посмотреть, Март малость струхнул. Ежище, как ему и положено, колючки свои с руку длиной на нос надвинул и так фыркнул, что Лумиса ветром отшибло, он на задницу плюхнулся, отбил и так разъярился, что начал их своего посоха садить куда придется, да в одиночку чудовище и завалил. Обругал мутантом, посох на плечо бросил и скомандовал: «Вперед».

Трудности, конечно, были. Март как только эти стены увидел, сразу понял, что прогулка окончена. Хорошо что они уже почти всю жратву уничтожили и всю воду выпили, оставалось, может, по паре кружек, давно из бурдюков во фляги перелили. Двигаться легче. Март заранее меч свой пылающий вытащил, а глядя на него, и остальные приготовились. Ли передвинул свой неиссякающий колчан поудобнее, стрелу наложил, Лумис посох наперевес взял, Берт подумал и тоже посох поднял.

Он стен на них двинулись тени. Просто тени, не бесформенные клубы тьмы, с какими они столкнулись однажды в подземелье, а отчетливые тени солдат в доспехах, с мечами наперевес. «Ой, мама, – прошептал Лумис, – это рано».

Пламенный меч проходил сквозь тени, как сквозь воздух. И с тем же успехом. Стрелы Ли улетали далеко-далеко. И только оба посоха прореживали ряды врагов, но было их много, слишком много, чтобы двое могли справиться. Может, руны? Март вытащил свои кинжалы, ведь так и таскал за собой, хотя Лумис пренебрежительно советовал выбросить. Рука не поднималась.

И правильно. Тени шарахались от рунных лезвий, беззвучно кричали, и Марту казалось, что этот крик режет ему уши. Он кружился, расставив руки, словно в безумном танце, чувствуя холодок, когда его пальцев касалась тень. Рядом скользил Ли, тоже оставивший себе один кинжал. И теней становилось все меньше и меньше, и наконец последняя растаяла на черных гладких камнях. Что это было – эхо былых сражений, тени давно погибших армий? Память прежней Игры богов?

Стены были высокими и очень ровными, словно выточенными из цельной скалы, только вблизи были видны стыки. Каменные плиты был подогнаны так плотно, что и сейчас между ними нельзя было просунуть лезвие кинжала.