Игры Людей - Воронина Тамара - Страница 20

Не получилось. Или голова слишком сильно болела, или просто картина была неправильная. Нечего магии делать в мире смертных. Никакой. А рунные кинжалы не магические, они просто ужасно древние, потом разучились такую сталь делать. Руны – для красоты, даже если мастер, их наносивший, верил в волшебство…

Наверное, исключительно красота тени у разрушенных стен убивала, усмехнулся про себя Март и закрыл глаза. И выпал из мира. То ли заснул, то ли потерял сознание. Только вечером и очухался, замерзнув чуть не насмерть. Ли, негромко ругаясь, пытался высечь огонь, да руки у него сильно дрожали. Когда пил, не дрожали.

– Ну перепугался до полусмерти! – раздраженно бросил он, хотя Март слова не сказал. В глазах все еще искрило, и башка трещала. Март осторожно потрогал темя. Ого. Шишка такая… хорошая, в общем, шишка. – Давай ты, я и в самом деле не в форме.

Март разжег костер. Ли много дров натаскал, пока Март дрых. Они разделись, осмотрели друг друга, смазали целебной смолой полузажившие раны. Нет, определенно старею, в былые годы от такого с ног бы не валился. Да и Ли… Чтоб он кривился с такой, да еще почти что залеченной раны? А тут морщится, не стесняется.

Ничего. Живы. Снова живы. Может, боги за ними все-таки немножечко присматривают. Или удачей наделили. Пусть все кругом паршиво, пусть Ли неделю в невменяемом состоянии, пусть живот подводит от голода, а на штанах заплаты, они все равно выжили, выбрались, преодолели.

А живот, кстати, подводило. Столько не евши… Ли задумчиво рылся в мешке и вдруг с радостным воплем извлек оттуда кусок вяленого мяса и краюху хлеба. Март порылся в своем и нашел то же самое. Это ж кто озаботился? Им ведь мешки эти другие собирали… то есть и не собирали, им и на ум не пришло проверять, что там такого было, кроме книги, а она сверху лежала, аккуратно в промасленную кожу завернутая, чтоб дождем не промочило. А вот подумал кто-то. Пусть и малость, однако все легче. А вода совсем рядом была: скопилась в каменной чаше, должно быть, дождь днем был. Напиться хватило, даже платок намочить и кровь если не стереть, то размазать. Март мясо даже жевать не стал, сил не хватило бы на такую работу, а вот хлеб слопал с удовольствием, Ли подумал и сделал то же самое, а потом они улеглись у костра и заснули крепко, хотя и не забывали просыпаться каждый час, чтоб дров подкинуть.

Все равно замерзли к утру, земля, хоть траву уже родила, еще не прогрелась с зимы. Раны бы не застудить, Март-то ничего, мелочи, а у Ли нога…

– Не ворчи, – улыбнулся Ли, – у меня их даже две. Ты опять вслух думаешь. Ну что, ищем дорогу? А мясо по пути сжуем.

* * *

Март искоса глянул на Ли, даже не стараясь быть незамеченным. Но Ли не заметил. Еще вчера он вдруг остановился, остановившимися глазами посмотрел куда-то и молчал целый час. Март поостерегся расспрашивать, а Ли не объяснил. Он резко свернул на первом же перекрестке, а потом, увидев дым над деревьями, направился в лес. Март послушно шел следом. До этого они не спешили. Куда спешить, когда раны еще ноют, у Марта все трещит голова, Ли еще хромает… Но сейчас Ли ускорился. И предпочитал лесные тропы или даже их отсутствие.

А если подумать? Он узнал место. Место ему не понравилось. Это может быть либо снова Фамиен с жаждущим славы герцогом – но тут Ли бы точно не стал отмалчиваться. Либо…

– Это Эления, да? – все же спросил Март.

– Уже почти нет, – буркнул Ли. – И это мне тоже не нравится.

И все. Он не реагировал на взгляды Марта, а говорить Март почему-то не решился. Как в былые времена, когда Ли… когда что? Когда он смотрел на Ли снизу вверх, не уставая поражаться и его знаниям, и его умениям, и его предусмотрительности, и его безрассудности? А наверное. С тех пор Ли сверху не спустился, значит, поднялся Март? Да нет, ни черта, просто он научился жить с Ли и понимать, когда говорить стоит, а когда это смысла не имеет.

Случайность? Хотелось бы думать, что случайность. А думается, что судьба. Не просто же так они оказались именно там, где Ли больше всего не хотел оказываться.

Или наоборот? Может, это очередное противоречие Ли? Какая-то часть его категорически отказывается от Элении, помня все старые обиды, а какая-то рассуждает, понимая, что он и правда единственный, кого могут принять все противоборствующие стороны. Ну и нахлобучил бы этот Дарсиар, и пусть бы другие правили, пока он учится. Он умный, он научится быстро. К тому же он здорово разбирается в людях (и эльфах, надо полагать), вполне смог бы подобрать то окружение, которое нормально бы правило…

Тьфу, тоже, спец в королевских делах…

Ли остановился, швырнул на землю свой мешок и громко, вивиевато и очень грязно выругался, на разу не повторившись. Март замер.

– Ну какого хрена ты молчишь, когда я жду от тебя хоть чего-нибудь? – заорал Ли. – Ты нянькался со мной столько времени, подтирал за мной, вытаскивал меня из помоек, хотя я об этом не просил, но сейчас-то ты почему все свалил на меня!

Март подумал, поднял мешок и взял решение на себя:

– Пошли.

Выпустив пары, Ли словно сдулся, помрачнел лицом, отобрал мешок и снова пошел впереди. Ничего. Вернуться можно всегда, но раз уж эта земля так на него действует, надо с нее убраться, дать ему успокоиться, а потом поговорить. Или просто выслушать. Пусть себе лается, пусть даже впадает в ярость и крушит все кругом – было раза два. Ну, поломает пару небольших деревьев или три лавки в трактире, не страшно. Впрочем, какой там трактир в лесу… и без единой монетки в кармане. Куртки на голое тело надеты, потому что рубашки ушли на бинты, и если бинты можно было отстирать, но уж снова сделать из них одежду – никак. Кольчуги они положили в мешки, авось да удастся продать, хорошие кольчуги… хотя бы на ужин да ночлег может хватить. А там уж…

Да, дожить без малого до пятидесяти лет, чтоб оказаться в таком аховом положении. В молодости такое случалось, да не сказать, чтоб часто, а проклятые последние годы…

Жрать хотелось неимоверно. Съедобного пока ничего не выросло, всей дичи только вороны и попадались, однажды в крохотном озерке они наловили мелкой-мелкой рыбешки, нажарили над огнем да так с чешуей и кишками сожрали, потому что если ее потрошить, то и есть совсем бы нечего было. Мальки какие-то. Однажды распотрошили беличий склад – грибы, ни на что уже не похожие, хозяйке оставили, а орехи съели. Ли бормотал что-то под нос, непонятное, наверное, по-своему. Уже почти не Эления? И ему не нравится?

А где знаменитые приграничные патрули эльфов?

Значит, война все же началась? Худшая из войн – гражданская?

– Скажи что-нибудь.

– Ли, если все так, как я думаю, все равно уже поздно, – сказал Март. – Если уже началось, что ты можешь изменить? Мальчишку того вспомни, историка.

– Получается, я и без силы Дарси страну угроблю, – мрачно усмехнулся Ли. – Да не фыркай ты, ясно, что не я угроблю, а Маэйр и те, кто вдруг стал ею недоволен, но спишут-то все на меня.

– Ничего, – злорадно усмехнулся Март, – попадешь в легенды уже в другом облике.

– Ага, светлый образ спутника Игрока запачкается, – хмыкнул Ли. – Ладно, прости. Не тебе это решать, конечно.

Ну вот, стоило про патрули подумать, как они тут, просто выросли из окрестных кустов. Смотрел бы – не заметил, здорово прячутся, одежда такая… пятнышками зелеными и коричневыми, нипочем в лесу не разглядишь, даже капюшоны на головах. Спасибо, только на прицел взяли, а сразу стрелять не начали. Ли напрягся.

Пока они перепирались по-эльфийски, Март даже не прислушивался. Разглядывал. А они его – нет. И правильно, зачем мишень-то разглядывать. В нее либо стрелять, либо не стрелять, а любоваться ей не надо.

И вдруг старший заговорил на родном языке Марта. Сто лет не слышал.

– Какой клан?

Март удивился, но быстренько сообразил, что говорят все же с Ли, а перепирался он, чтоб заставить эльфов говорить на понятном для него, Марта, языке. Странно, что ему уступили.