Пленница сновидений - Дрейк Анджела - Страница 11

— Вы не должны отвергать свой дар. От этого будет только хуже, — ровным голосом произнес Теодор Доулан. — Подчинитесь природе. Откройте этой силе свой разум и позвольте ей управлять вами.

— Пожалуй, теперь я могу это понять, — согласилась она.

— Так что, продолжим?

Он подался вперед, ожидая ответа.

Зоя встала, внезапно поняв, что ей делать. Она могла открыться лишь одному мужчине в мире, но Теодор Доулан им не был.

— Нет, не думаю. — Она вынула несколько купюр, положила их на стол и равнодушно сказала: — Спасибо за помощь.

Доулан проводил ее до дверей. Она ощущала волнами исходившую от него легкую тревогу.

— Я бы хотел, чтобы вы по возвращении домой хорошенько обдумали то, о чем мы говорили. И чтобы вы как-нибудь снова пришли ко мне.

— Возможно.

В этом Зоя сильно сомневалась.

Оказавшись на улице, она облегченно вздохнула, ощутила запах весеннего ветра и быстро пошла вверх по лестнице.

Зоя могла поклясться, что глаза Доулана сверлят ее спину.

Глава 8

Утром Зоя занималась с пятью очень разными детьми в возрасте от пяти до девяти лет, которых объединяло лишь одно — необходимость совершенствоваться в разговорном английском, письме и чтении. У каждого ребенка, по крайней мере, один из родителей не был уроженцем Объединенного Королевства, и все, за исключением Леоноры, лишь недавно приехали в Британию.

Зоя ожидала их в кабинете врача. Большую часть стены занимала раскладушка, накрытая серым одеялом. В углу стояли напольные весы, а рядом с ними огромный шкаф, битком набитый лекарствами, мазями и бинтами для оказания первой помощи при несчастном случае или травме. Это было единственное свободное помещение в школе.

Зоя очистила стол от бумаг и разместила на нем передвижной кукольный театр, собранный из раскрашенных деревянных дощечек. Сцену скрывал занавес из настоящего бархата. Куклы, которых она сама любовно вырезала, одела и раскрасила, безвольно лежали в кресле, ожидая появления детей, которые вдохнут в них жизнь, заставят петь и танцевать.

Но дети опаздывали. Вся школа присутствовала в актовом зале на лекции о правилах уличного движения. Классы и коридоры были зловеще пустыми и безмолвными.

Зоя посмотрела на часы, побарабанила пальцами по колену, затем беспокойно встала, подошла к окну, выглянула наружу и снова села. Ее взгляд упал на зеленую папку, лежавшую в раскрытом чемоданчике поверх остальных бумаг. Неожиданно для себя она протянула руку и захлопнула крышку, словно от этого папка могла исчезнуть.

Сегодня утром она не собиралась думать о содержимом зеленой папки. Точнее говоря, не хотела думать о нем, пока не покажет ее тому единственному человеку, который имеет на это право.

Две рукописных странички — вот и все, что там было. Всего несколько строчек, излагавших ее сон, который таился в сознании как червяк в яблоке. Зое пришло в голову, что, если этот странный эпизод записать черным по белому, он прояснится и, возможно, лишится силы.

Но не тут-то было.

Хлопнула дверь актового зала. Раздался гул голосов и топот юных ног. Через секунду в кабинет ворвался мальчик лет пяти.

Штефан Кушек был чехом. Несколько месяцев назад он приехал в Лондон с дедушкой и бабушкой. Какие события вызвали этот странный приезд, никто в школе толком не знал. Зоя догадывалась, что вопрос о праве Штефана остаться в Британии решается в высших судебных инстанциях.

Штефан едва говорил по-английски. Казалось, разлука с родителями и страной его нисколько не трогала. Он напоминал щенка терьера: жизнерадостного, любопытного, драчливого и непослушного.

Мальчик подбежал к креслу с куклами, жадно схватил одну и начал крутить ей голову.

— Смотри направо, смотри налево, смотри направо, смотри налево! — все громче и громче распевал он.

Зоя улыбнулась и мягко взяла его за руку.

— Штефан, когда нужно смотреть направо, а когда налево?

Он посмотрел на нее и выпятил губы.

— Переходить дорогу, — сказал он, с трудом вспоминая, как это будет по-английски.

— Правильно! Всегда смотри перед тем, как переходить. — Зоя шутливо потянула куклу за ногу. — Она тебе нравится?

Штефан бодро кивнул. Учительница подняла брови. Надо раззадорить его вопросами, заставить говорить.

— Да. Мне… нравится… кукла, — сказал он, морщась от усилий.

У Зои был свой способ убеждения. Другим учителям Штефан сопротивлялся намного дольше.

— Это мальчик. Его зовут Бенджамен, — сказала Зоя. — Очень длинное имя, правда?

Она хитро улыбнулась, блеснула глазами и отвернулась, словно не веря в способность ребенка запомнить такое длинное и сложное слово.

— Бен-йа-ме-ен! — негодующе произнес Штефан, нахмурился, не совсем довольный собой, и ткнул Зою в плечо. — Бен-джу-мен.

Зоя круто обернулась и широко раскрыла глаза.

— Хорошо! Хорошо! Великолепно!

— Вей-лико-лепно, — неуверенно повторил Штефан. — Умный мальчик! Да? Умный мальчик, умный мальчик! — пронзительно завопил он.

Зоя положила руку на его плечо:

— Очень умный мальчик.

В кабинет начали проскальзывать другие дети. Они смущенно улыбались учительнице, предвкушая интересный урок.

Заметив, что Леонора Рожье выглядит непривычно напряженной и бледной, Зоя ощутила укол тревоги.

Она выстроила детей полукругом и, по очереди беря кукол с кресла, стала представлять их очарованной публике. Дети неуверенно повторяли имена кукол, Зоя подбадривала их, и ученики постепенно становились смелее.

Группа внимательно слушала Зою и следила за каждым ее движением. Ее канареечно-желтые блузка и юбка, ярко-зеленые туфли и раскачивающиеся золотые серьги приковывали к себе взгляд.

Дети любили Зою. Любили ее порывистость и яркость. Любили ее улыбку, шутки, то, что она никогда не кричит и не выходит из себя. На ее уроках никто не грубил и не капризничал. На это просто не оставалось времени, потому что они были постоянно заняты разговором и размышлениями. Зоя держала их в кулаке.

В конце урока дети положили кукол на кресло и стали собирать свои учебники и карандаши. Они уходили, счастливые и довольные, сжимая маленькие голубые блокноты со словами, написанными пурпурными чернилами.

Но Леонора и Штефан не торопились.

Зоя поманила к себе Леонору.

— Что, маленькая? — спросила она, нежно касаясь хрупкого плечика девочки. — Что случилось?

Она была очень обеспокоена: за время урока Леонора не записала ни единого слова и говорила лишь тогда, когда ее заставляли.

Леонора смотрела на нее снизу вверх и молчала. Зоя чувствовала, что девочка замкнулась, ушла в свой внутренний мир, но решила не торопить ее. Только подбадривающе сжала ее плечико. Тем временем Штефан беспокойно крутился у двери и обшаривал глазами комнату.

Внезапно Леонора тяжело вздохнула, обвила талию Зои руками, уткнулась лицом в живот и горько заплакала. Молодая женщина погладила ее по голове.

Видя, что учительница занята, Штефан решил воспользоваться моментом. Он быстро протянул руку и схватил куклу, которая привлекла его внимание.

Зоя, привыкшая к детским фокусам, поймала мальчика за полу рубашки и не дала спастись бегством. Мальчик тут же рухнул на пол, сжался и прикрыл руками голову, ожидая сурового наказания.

Зоя отпустила Леонору и наклонилась к ребенку.

— Штефан, — мягко сказала она, — я не причиню тебе вреда. Все хорошо.

Но едва она попыталась отвести его руки, мальчик вскинулся, как загнанное в угол животное, и испустил душераздирающий вопль, за которым последовали другие. Ошарашенная Леонора не могла отвести от него глаз. Она была обескуражена, но не испугана.

Зоя поняла, что надо действовать быстро.

— Леонора, сходи к директору и попроси ее прийти сюда, ладно?

Девочка кивнула и убежала, оставив Зою наедине с обезумевшим мальчиком, бешено колотившим воздух руками и ногами.