Пленница сновидений - Дрейк Анджела - Страница 49

— Учились этому делу?

— Учился! Шутишь? Я начинал на хлебозаводе в Уэйкфилде. Мел там полы по десять часов в день. Настоящая потогонная система.

— Значит, пришлось хлебнуть лиха?

Франсуа едва не танцевал.

Он переминался с ноги на ногу, становился на колено, снова вскакивал и выкручивался наизнанку, ища нужный ракурс. И все это время разговаривал, спрашивал, слушал и выпытывал.

Наконец из позвоночника Уильяма вынули шомпол. Дядюшка вновь разразился потоком слов, забыл о том впечатлении, которое хотел произвести, и снова стал самим собой — человеком, который любит поговорить о жизни.

Зоя никогда не видела Франсуа за работой. Теперь она начинала понимать тайну его мастерства. Она застыла на месте.

Когда они собрались уходить, Уильям схватил Зою за руку и настойчиво прошептал на ухо:

— Держись за него, детка. Такие парни на улице не валяются!

Глава 30

На вокзал они пришли, продрогшие до костей. На улице стало холодно, пошел снег с дождем. Зоя дрожала и куталась в воротник пальто. Франсуа обнимал ее за плечи, согревая и подбадривая.

Он провел ее в вагон, усадил за столик, на одно сиденье положил куртку, на другие — свою аппаратуру, чтобы другим пассажирам не пришло в голову нарушить их уединение, сказал, что скоро придет, и пошел в буфет за кофе и бренди. Очередь была внушительная, заказы сложные, и, казалось, простоять придется целую вечность.

Франсуа прислонился к подрагивающей стенке вагона и уставился в пространство, думая о Зое, дне, проведенном у дяди Уильяма, и коротком путешествии в ее прошлое. Он еще не задал Зое ни одного из мучивших его вопросов. А сделать это было необходимо. Не пройдет и трех часов, как поездка закончится. Рожье представил себе, как они расстаются и Зоя уходит. При мысли об этом его полоснул страх.

Сегодня они были так близки… Их влекло друг к другу словно две половинки магнита. На какое-то время ему удавалось убедить себя, что пропасть, разделившая их весной, исчезла и опасность миновала. Но через минуту он начинал колебаться и подозревать, что обманывает себя. Магниты можно оторвать друг от друга, если противодействующая сила будет достаточно велика.

Вдруг Франсуа вспомнил, что все это с ним уже было. Когда Поппи сказала, что уходит от него. Одиночество. Бездонная черная яма. И Зоя тоже была в этой яме. Франсуа представил себе ее плачущую, брошенную в пустом доме, когда он с ревом унесся на своем мотоцикле. Несчастную, одинокую, слышащую эхо его гневных слов. Готовую стать жертвой мужчины, от которого требовалось только одно: немного подождать.

Раздосадованный Франсуа нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Мысль об этом другом мужчине была невыносима. Перед глазами мелькали мучительные видения. Чарльз, прикасающийся к Зое. Овладевающий ею.

Он злобно помотал головой, отгоняя от себя наваждение.

Когда подошла его очередь, Франсуа почему-то заговорил по-французски.

— Прошу прощения, сэр, — жизнерадостно улыбнулся буфетчик, — но я не понимаю вас.

— Немного задумался, — объяснил Франсуа и сделал заказ по-английски.

Осторожно придерживая пластмассовые стаканы, он пустился в обратный путь. За окнами стояла темнота; в стеклах отражалось лишь то, что происходило внутри.

Место Зои пустовало. Взволнованный, Франсуа поставил стаканы на стол и заметался по вагону, осматривая каждый ряд кресел. Пассажиры поднимали глаза и смотрели на него с тревогой и любопытством. Зои нигде не было. У него участился пульс. Он сел за столик и залпом выпил свой бренди.

Тут открылась дверь в конце вагона, и на пороге показалась довольная, спокойная, безмятежная Зоя. Она сняла с себя пальто, положила его на сиденье, села, улыбнулась ему и потянулась к стакану.

— Что случилось, Франсуа? — спросила Зоя, внезапно почувствовав, что он не в духе.

— Я испугался, что ты ушла. Бросила меня, — с тяжелым вздохом ответил он.

Зоя покачала головой:

— Франсуа, милый, куда же я убегу из поезда?

— А Бог тебя знает.

— Ох, Франсуа, Франсуа…

В ее голосе прозвучало легкое осуждение.

— Сам знаю, что это глупо.

Он откинул голову и закрыл глаза.

Жестом, полным глубокой нежности, она положила ладонь на его руку. Франсуа выпрямился.

— Хотя почему глупо? Ты же все равно бросишь меня, когда мы доберемся до Лондона, верно?

Она отвела взгляд. Никакого другого ответа не требовалось.

— О Боже… — пробормотал он.

Зоя о чем-то тихо размышляла. Ее спокойствие сводило Франсуа с ума.

— Объяснись! — велел он. — Скажи, почему!

— Не знаю, сумею ли. Я думаю, мы по-разному оцениваем ситуацию.

— Ситуацию? О да, самое подходящее слово, когда расстаются два любящих друг друга человека!

— Прости. Я не хотела казаться бессердечной.

— Ладно… Так продолжай. Попробуй растолковать, почему ты хочешь бросить меня и вернуться к Чарльзу.

— Ах!

Ее лицо исказилось от боли, и это доставило Франсуа маленькое удовлетворение.

— Итак, — беспощадно потребовал он, — ты сама сказала, что между нами больше не будет тайн. Поэтому выговорись. Облегчи душу.

У Зои задрожали руки.

— Франсуа, милый, я прекрасно знаю, что ты чувствуешь. И скажу тебе все. Мне надоели тайны.

Она отвернулась к окну и заговорила, глядя на собственное бледное отражение, но не видя его.

— Уже несколько дней мне снится один и тот же сон. Снова и снова…

Зоя бросила на него тревожный взгляд.

Франсуа слегка улыбнулся в ответ. На этот раз он внимательно слушал и искренне пытался понять ее.

— Ты только представь себе. Я плыву в каком-то большом озере. Испытываю ощущение полета и полной свободы. Такое чувство я испытывала, когда мы с тобой занимались любовью. — Они встретились взглядами и увидели в глазах друг друга одно и то же. — Передо мной плывет мужчина, — продолжила Зоя. — Я вижу его длинные, красивые ноги. Он оборачивается и смотрит, где я. Все спокойно.

— И кто же он, этот мужчина с красивыми ногами? — насмешливо улыбнулся Франсуа.

— Я не вижу его лица. На нем такая же маска для подводного плавания, как и на мне. Я знаю только то, что готова идти с ним на край света… — Зоя сделала паузу. — Должно быть, это ты. — Франсуа промолчал. — На берегу озера стоит деревня. Видны дома, дорога, разрушенная церковь с высоким шпилем. Мужчина плывет к развалинам. К его маске прикреплен фонарик, из которого вырывается луч света. Свет притягивает меня, как бабочку. Этот мужчина прекрасно плавает. Он чувствует, что я отстаю, и часто оборачивается. Но расстояние между нами все увеличивается…

Она умолкла и подперла рукой подбородок, пытаясь сосредоточиться. Дальше сон становился не таким четким.

— Почему ты отстаешь? — негромко спросил Франсуа.

— У меня тяжелеют ноги. Наливаются свинцом. Превращаются в бревна. Меня манит свет, но я не могу сдвинуться с места, а сзади приближается темная тень. Она закрывает собой все. Это огромный корабль. Его винты буравят воду, из трубы идет черный дым. Я цепенею от страха. С корабля сбрасывают мешок. В мешке человек. Он борется и кричит, но мешок завязан так туго, что ему не выбраться. Помочь могу только я. Он знает, что я здесь, и в ужасе зовет меня: «Зоя!» Ноги у меня почти не двигаются, но я из последних сил доплываю до тонущего и начинаю развязывать мешок, чтобы человек мог выбраться наружу. Этот человек — Чарльз…

Она закончила рассказ и опустила голову. Франсуа стиснул кулаки. Ногти вонзились в ладони, костяшки пальцев побелели. Она набралась смелости поднять взгляд.

— Ты понимаешь? — Глаза Франсуа пылали. — Пожалуйста, Франсуа! Что значит этот сон?

— Я догадываюсь, как ты его понимаешь.

— Тогда скажи мне, — прошептала она.

— Мужчины из твоего сна — это я и Чарльз. Тебя влечет ко мне, но что-то не пускает. Это «что-то» — Чарльз. Ты видишь, что он нуждается в тебе. Он в опасности, и только ты можешь его спасти.