Последний из Истинных - Волков Угрюм - Страница 3

свободной мощной руке гиганта, и Руо, изо всех, сил ударил острием меча в

переносицу железного воина. Мируэх отшатнулся, кровь обильно хлынула из

ужасной раны, легкая рябь пошла по кольчуге, и через мгновенье, вновь раскинув

огромные крылья, атлет, распростерся на сером ковре. Остатки отряда вартов все

также беззвучно растворились среди деревьев и Руо оглянулся на старшего Дуно.

Когда тело мируэха коснулось земли, колючки на лице мага стали стремительно

съеживаться, мышцы лица задвигались, то, сжимаясь, то, расслабляясь, выдавая

всевозможные гримасы. Кожа начала бледнеть, становясь все тоньше и тоньше, как

вдруг, Цуд что-то прошептал, слегка пошевелил пальцами и за спиной старца с

легким шорохом открылся зев портала.

– Возвращайся к своим, чуть громче ласково произнес он и упругая стена тьмы

повинуясь его воле, мягко толкнула мага в портал, который сразу же закрылся.

– Позволено ли будет недостойным узнать, почему ты отпустил его? – в голосе

Руо слегка зазвенела сталь. Старший Дуно повернулся и всё тем же спокойным

взором длинно заплыл в глаза младшего

– Убийство человеческого священника не является основной задачей моей

миссии, или может быть ты решил, что Отец, отправил в этот мир Приблеженного

моего уровня для раздачи оплеух несчастным смертным? – мягко произнес Цуд.

Лучше объясни мне вот это, – он указал на останки вартов, и вот это, теперь его рука

ткнулась в сторону поверженного крылатого титана.

– Охрана ведёт нас с самого начала и будет вести до самой Границы, – Руо

пожал плечами, – это обычная процедура, с тех пор как эти, он осторожно коснулся

носком сапога из тончайшей кожи, тела мируэха, стали появляться по эту сторону,

правда магия их действует только на территории Ковчега.

– Что не мешает им прикрывать и усиливать возможности человеческих

пастырей извне, – перебил Цуд. Мируэх, сражаясь, постоянно держал и подпитывал

мага, и лишь смерть оборвала эту связь. Видимо, воочию ты лицезрел это впервые,

– подытожил он, глядя на растерянного Руо. Но нам надо идти, я чувствую Границу.

Верни своих людей, пусть они позаботятся о телах, а мы дойдем до Ковчега и без

охраны

– Пусть будет так, не без ехидства поддержал высокопарный слог Старшего,

Руо отдавая безмолвный приказ во тьму.

* * *

Лиурай Дукр потел. Солёная жидкость ручьями стекала по его жирному лицу, с

маленькими глазками, и, оставляя липкие бороздки, продвигалась вниз, по

лоснящемуся голому телу вплоть до изрядно уже намокших хлопковых белых

трусов. Лиурай сидел в роскошном кожаном кресле за столом, сделанном из

розового дерева, выгодно контрастирующего с черной, почти синей кожей сидящего.

Впрочем, сидел он недолго, так как опять его взгляд натолкнулся на письмо, обильно

закапанное потом, лежащее на лакированной поверхности стола. Издав невнятное

мычание и сжав рот обоими руками, он вывалился из кресла, и, перебирая

короткими, кривоватыми ногами ринулся через огромный кабинет в сторону

прилегавшей спальни, в углу которой располагалась вожделенная дверь. Дукр пнул

её, и, издав сдавленный звук, в бесчисленный раз за последние два дня сломался

над кремового цвета, умывальником, украшенного резной костью однорога.

Единственный раз его желудок так издевался над ним два года назад, когда к нему, к

первому советнику императора, тихо постучавшись в резную дверь богатого дома,

зашла эта насмешка природы, этот высушенный таракан, завернутый в саван, –

Тумак. Глава тайной канцелярии, закутанный в свой неизменный, салатного цвета

плащ, призвал тогда Дукра на срочную аудиенцию к императору. Спустя

непродолжительное время, тяжело отдуваясь, Лиурай, в сопровождении двух

охранников Тумака, был доставлен в личные покои царствующей особы.

Высоченные двери мягко закрылись за спиной первого советника, и первое что

бросилось ему в глаза это абсолютно нагая фигура пожилого человека, лежащая на

спине посредине просторной, выдержанной в белых тонах спальни. Фигура эта как-

то неестественно раскинулась на отшлифованном из мягкого пробкового дерева

полу, была как еж утыкана копьями, и имела подозрительно схожие с

императорскими черты лица. В это время, сквозь пелену тумана внезапно

окутавшего мозг Дукра, пробился скрипучий голос таракана, который объяснил, что

эта схожесть не случайна, что это лежит император, у которого внезапно случилось

несварение желудка, и что он, Лиурай Дукр, как второе лицо крупнейшего

государства Арика, мира Ковчег, теперь стал императором. Однако, если великий

самодержец всех чернокожих и немногочисленных подданных с другими цветами

кожи, окажется глухим и не услышит пожеланий первого советника Тумака и его

новой супруги светлокожей Дивы Орайо, бывшей ранее второй половиной

императора, то и у него, у Дукра, тоже случится несварение. Вот тогда-то желудок и

подвёл, извергнувшись обильным непереваренным ужином, а затем и

переваренным обедом, а потом и тем, во что превратился завтрак прямо на

чудесный пол под ноги брезгливо смотрящей на нового императора Дивы. Процесс

принудительного очищения желудка, через все предусмотренные для этого

физиологией стоки, продолжался всю ночь и последующий день. Но к похоронам

безвременно почившего светоча всего чёрного государства, новый император и

любимец народа был уже в состоянии проглотить сухарик с водой, и поэтому смог

достойно участвовать в церемонии прощания. Последующие два года он обнаружил

отличный, можно сказать уникальный слух, и не опасался никаких болезней, пока не

получил это письмо. Вообще-то все письма, приказы, поручения и всё, что имело

отображение на бумаге проходило через канцелярию, прежде чем оказаться (а чаще

всего, наоборот), в руках императора. Однако сейчас был не тот случай. Лиурай как

раз после вкусного завтрака из пяти перемен блюд, поднялся к себе в кабинет и

поедая аппетитную булочку с кремовой начинкой сел за стол. Глаза его затянуло

маслянистой поволокой, потому что он думал о двух прехорошеньких белых

курочках, которые будут сегодня с ним ночью. Фантазия была в самом разгаре, когда

прямо перед глазами императора что-то зарябило и с тихим шелестом, прямо из

воздуха на стол спланировал лист бумаги, исписанный каллиграфическим

почерком…

Лиурай наконец оторвался от умывальника, вытер лицо и накинув красный

шёлковый халат пошатываясь вновь вышел в кабинет.

– Мне доложили, что мой император болен, – неожиданно проскрипело от

дверей. Худая, завернутая в плащ фигура плавно переместилась и холодные,

бесцветные глаза первого советника уставились в переносицу Дукра. – Но, по-

видимому, продолжился безэмоциональный скрип, мой император уже умер. Ведь

только его неожиданная кончина может оправдать то, что в казначействе до сих пор

нет подписанного приказа о выделении ста миллионов золотых на реконструкцию

охотничьих угодий. (Нет нужды пояснять, кому принадлежали охотничьи угодья,

включающие в себя помимо бескрайних земель и лесов, два дворца, превосходящих

во всем императорский.) Лиурай затравленно всхлипнул, схватил со стола бумагу и

сунул её в руки таракана, то есть советника, затем, судорожно сглотнув, устремился

в сторону спальни. Тумак приблизил засаленный текст к лицу: « Великий император,

– гласило письмо, – нижайше приношу извинения за способ доставки этого

сообщения, но дело крайне срочное и я надеюсь на снисхождение. Впрочем,

сначала я хотел бы выразить свое восхищение вашим правлением. Государство

под вашим чутким руководством, словно проснувшись от многолетнего сна,

процветает, во всех сферах экономики и политики наблюдается ярко