Последний из Истинных - Волков Угрюм - Страница 49

полным муки безысходного отчаяния и невосполнимой утраты…

Город не поражал роскошью. Он совсем не имел каменных строений, был стар

и не уютен. Добротные деревянные дома, вдоль узких улиц, дороги, вымощенные

плохо обтесанными булыгами, грязь и лужи – все это не особенно располагало

путешественников и торговцев посещать столицу Оссии – город Иван. Хотя люди,

жившие в приграничном государстве и не понаслышке знавшие о поселениях,

имеющих лишь нумерацию, считали, что здесь, в относительной дали от Царского

Щита, их жизнь просто чудесна, а город прекрасен. Как всякая, уважающая себя

столица город Иван имел Царский дворец. Это строение было выполнено из сруба

черного дуба, имело два этажа и башенку с огромными окнами на все четыре

стороны. Стены внутри не были отделаны, но благодаря тому, что вся мебель и

высокие двойные двери были изготовлены из резного белого дуба, смотрелись в

контрасте необычно и красиво. Дворец охранял отряд стрельцов и десяток

мечников. Прислуга была малочисленна и не жила постоянно во дворце, приходя

лишь по приглашению гонцов Царя, тогда когда Яслав или Валуока прибывали в

столицу, а это случалось нечасто. Впрочем, последние десять дней, во дворце было

непривычно оживленно. Тихо, безрадостно, но оживленно. Солнечный луч,

осторожно закравшийся в светлицу Царицы, которая занимала всю башенку дворца,

тихонько ткнулся в прозрачный балдахин, свисавший с алькова, где пряталась

огромная двуспальная кровать. Немного подождал, и, обнаглев, полез глубже, но тут

же был безжалостно отброшен восвояси, мгновенно задернутой бежевой оконной

шторой. Старуха, победившая в неравном поединке с солнцем, вновь присела на

высокий табурет у подоконника и тяжело вздохнула.

– Что ты дышишь, как бык после этого…, – беззлобно прошипел Яслав,

сгорбленно сидевший у подножия кровати. – Разбудишь ведь!, – его глаза с

нежностью смотрели на жену, разбросавшуюся по мягкой перине.

– А ты не шипи на меня, не шипи – громкий шепот бабки заставил царя

оторвать взгляд от чела супруги.

– И не зыркай, я твоих зенок не боюсь. Или забыл, как мальцом, бегал от моей

хворостины то? – старуха скрипнув табуреткой, поднялась и, подойдя к кровати

напряженно всмотрелась в покрытое испариной лицо Валуоки. – Ты Яська,

правильно сделал, что приехал. Только вот сидеть здесь всю ночь в этих своих

железяках, не надо было. Поспал бы, что ли! Иль опять на свою стену собрался?

– А ты как думала? Что мне теперь все оставшиеся пять месяцев

беременности, тут рядом с тобой сидеть? Я и так не пойму, чего ты звала меня?

Сама, что ли не справишься ? Или старая уж совсем стала?

–Ты Яслав вроде вырос уже, а ума так и не набрался! Я, конечно не молода, но

из ума пока не выжила и хворь от недомогания беременного ещё в силах отличить.

Пока ты там сталью лязгаешь, девочку потеряешь, да и ребеночка тоже.

– Ты что, раскаркалась ворона? – Яслав долготерпением вообще не отличался,

а сейчас взвился как ужаленный, разбудив спящую жену.

Валуока открыла глаза, слабо улыбнулась, но смогла лишь мягко прикоснуться

к латной перчатке царя, как внезапная судорога исказила её лицо и она вновь в

изнеможении откинулась на подушки.

– Валуока…? – Яслав застыл на месте, охваченный предчувствием беды. –

Мать, зови лекарей, быстро, прости, – его виноватый взгляд, как бывало прежде,

растопил замерзшую было кормилицу.

– Я же говорила, что дело неладно, – слабо пробурчала она и проворно

выскользнула из светлицы…

– Что скажете уважаемые? – Яслав с надеждой и нетерпением смотрел на

иутайцев.

Подавляющее большинство тех кто умел, как либо обращаться с повязками и

хоть немного были сведущи в лекарствах, были на передовой. Поэтому даже в

столице практиковало всего трое целителей, и все они находились сейчас в покоях

Валуоки.

–Так, что? – Яслав стоял у окна и раздраженно теребил штору.

Консилиум расположился полукругом возле кровати больной, тихо совещаясь

на рваном иутайском языке, жестикулируя, и игнорируя вопрос властителя. Наконец,

споры прекратились и один из лекарей, на вид самый изможденный и узкоглазый,

повернулся к Царю.

–Мы не знаем, – кратко произнес он и проворно переместился, встав так, что-

бы между ним и Яславом оказалась кровать.

– То есть, как? – ткань в руках царя с треском порвалась и жухлой тряпкой в

испуге повисла на окне.

– Я – Ли-Пу,-ваше величество должны помнить меня, – иутаец осторожно

пятился в направлении выхода. Двое остальных превратились в статуи под

названием – « Недокормленные титаны держащие прикроватный балдахин.» – Когда

царь изволил простыть, – продолжал частить тот, что не был скульптурой, – я

прописал ему чудодейственный порошок. А ещё меня хорошо знает И-Вог, ваш

личный лекарь. Может быть, он говорил вашему величеству обо мне? Он часто

пользуется снадобьями, которые, я и мои коллеги изготавливаем для него, – Ли-Пу

бросил быстрый взгляд на собратьев. Ответный взор окаменевших коллег при этих

словах не горел благодарностью, да и приязни в нем тоже заметно не было.

– Постой! Ты тот самый Пу, – чудо травник ? -,Яслав чуть потеплел, а иутаец

слегка перевел дух. –Как же, как же! Старый Вог говорит, что твои бальзамы спасают

там, где не помогают знания и руки.

– Да, да это я, – иутаец улыбнулся, а это -он указал на « скульптуры»,

-уважаемые Хунь Гань и Сугу-Ли.

При этих словах произошло чудо – «статуи» ожили и с достоинством

поклонились.

–Хунь Гань специалист в женских болезнях и самый лучший, после И-Вога

костоправ. Сугу-Ли лечит разные недомогания при помощи специфических

возможностей, -при этих словах Ли-Пу, слегка смутился.

– Это значит, магии?-, в голосе Яслава не было злости, лишь усталость и некая

растерянность.

– Ваша церковь, не так лояльна к интуитам и их техники…, – Пу прервался и

замолчал.

– Я не церковник, – бросил царь, а Пу в очередной раз облегченно вздохнул.

– Но вернемся к моей Валуоке, – в тоне Яслава снова заскрежетал металл, и

стало ясно, что если сейчас, сию минуту лекари не смогут ничего сделать или хотя

бы сказать, никакие прежние заслуги не в силах будут спасти их бренные жизни.

– Вот об этом то мы и спорили, – в диалог, словно в холодный омут вмешался

Сугу – Ли. –Дело в том, -продолжил лекарь, получив разрешительный кивок Яслава,

– что иутайская медицина, основанная на многолетних исследований человеческого

организма и свойствах лечебных трав, предполагает ещё и возможность

вмешательства окружающей среды и внешних сил на заболевшего человека. Любое

проявление недомогания связано с тем или иным изменением свойств организма,

которое можно подвергнуть атаке внутренних ресурсов человека, при помощи

внешнего воздействия целителя и его лекарств. В свою очередь в каждом

отдельном случае применяются различные методы и лекарства, так как нельзя быть

абсолютно уверенным в эффекте того или иного средства, применяемого в лечении.

– Короче, – по мере тирады лицо Яслава налилось кровью и стало багровым,

как тяжелый закат.

– Так вот, – Сугу-Ли слегка запнулся, – исходя из непредсказуемости обычного

лечения, иутайские целители вынуждены были в редких случаях обращаться к так

называемым сверхъестественным способностям и заемным силам. И это дает

потрясающий результат даже там, где все кажется безнадежным. Например, при

помощи определенной комбинации голоса и пассов руками, талантливый интуит, а

таких людей называют именно так, способен заставить организм раненого за

считанные секунды регенерировать, ликвидируя повреждения, а иногда даже заново

отрастить, потерянную конечность. Или вот ещё был случай, когда…