Шанс на жизнь, шанс на смерть - Киселева Алена - Страница 72

Все эти вопросы были скорей риторическими — ведь Игнис прекрасно понимал, что дело не в Кейрене, а в моём идиотском характере, но я сочла необходимым ответить.

— Ну не могла я просто стоять и смотреть, как он умирает. Знаешь, Игнис, всё дело в обыкновенном эгоизме. На кой мне год за годом испытывать муки совести, зная, что нахожусь на этом свете за счёт чужой жизни, мало того, за счёт жизни человека, с которым была хорошо знакома? Не такой уж он плохой, в конце концов… А я… я уже давно свыклась с мыслью, что моё время на исходе.

— Свыклась… — эхом повторил Игнис, устало опуская голову, и тихо спросил. — А я?

В его голосе было столько боли и отчаяния, что они заглушили мои собственные. Он так волнуется за меня? Но почему?..

— А ты вернёшься к нормальной жизни, пропадёт утомительная необходимость опекать взбалмошную девицу…

— К нормальной жизни? — со злой иронией переспросил Игнис. — Да не было её у меня никогда, нормальной жизни этой! Все вокруг в лучшем случае боялись меня, а в худшем — ненавидели, и я ни к кому не испытывал иных чувств, кроме жалости, злости или раздражения. Да и откуда, если даже совершенно незнакомые люди, просто поселившиеся по соседству, пытались спалить мой дом, будто бы я им вред какой причинил… Лишь после встречи с тобой я впервые ощутил, что могу испытывать чувства, о которых раньше знал разве что из книг! Что кто-то может быть мне по-настоящему дорог… Что я могу кого-то… любить… Ты… нужна мне, понимаешь?

Игнис поднял на меня глаза со смесью страха и надежды, а мне и хотелось бы утешить его, но как? Придвинувшись ближе, я успокаивающе накрыла его руку своей и мягко ответила:

— Я же пока ещё здесь, рядом. И кто знает, что будет завтра. Может, мы найдём другой способ помочь мне. А может, всё и так обойдётся, я же в другом мире всё-таки…

Бред, конечно, но в данный момент сладкая ложь была нужна нам обоим… Я ободряюще улыбнулась, заглядывая ему в лицо, чтобы убедиться, что мои слова возымели действие; наши взгляды встретились и… остановились. Всё-таки у него безумно красивые глаза… Наши губы соприкоснулись совершенно неожиданно, но не было ни сил, ни желания их разъединять, его рука скользнула к моей талии, вызывая дрожь по всему телу…

…До костра в эту ночь дело так и не дошло, впрочем, нам и так было достаточно жарко…

Когда я открыла глаза, Игнис ещё спал, и я никогда не видела, чтобы он спал так спокойно, по-настоящему, а не будто бы на вахте, как делал это обычно. Я осторожно сняла его руку со своего бедра, выползла из-под одеяла, но даже это не разбудило его. Стараясь не шуметь, я оделась, насколько могла тихо отошла в сторону и уже более уверенным шагом направилась к ручью: мне ужасно хотелось пить, да и идея умыться прохладной водой казалась весьма заманчивой. Дойдя до узенького русла, я ещё немного удалилась от места нашего ночлега вверх по течению, чтобы уж наверняка не побеспокоить Игниса плеском, постояла немного, с благодушной улыбкой щурясь на яркое утреннее солнце и не без удовольствия слушая счастливое журчание ручья. Хоть мне больше по душе была ночная стихия, с её бескрайним глубоким звёздным небом, мягким лунным светом, загадочными тенями, но и в солнечном утре имелись свои прелести… Я не обувалась, поэтому теперь с наслаждением ступила прямо в ручей — он оказался ледяным, и кожу на ногах тотчас будто закололо иголками. Присев на корточки, я набрала полную горсть воды и поднесла ко рту — на вкус она оказалась мягкой и чуть горьковатой и прекрасно утоляла жажду — затем умылась, фыркая от холода. Завидев меня, мелкая рыбёшка, невесть как попавшая в неглубокий ручеёк, испуганно шарахнулась в сторону, но противиться течению не смогла — пронеслась мимо совсем рядом с моей ногой. Фауна здесь вообще процветала: кроме водных её представителей, вокруг ползали и летали всяческие насекомые — в основном, комары и крупные жуки неизвестного мне вида, — а воздух полнился разноголосыми птичьими трелями. К тому же, чуть в отдалении от меня прошмыгнул какой-то небольшой зверёк — рассмотреть его я не успела. Вдоволь насладившись колоритом утреннего леса и даже слегка продрогнув, я вышла из воды и неторопливо побрела обратно с намерением ещё немного подремать или даже просто полежать под одеялом, чтобы согреться. Несмотря на вчерашнюю неудачу, настроение у меня было самое радужное, улыбаясь сама себе, я смотрела то по сторонам, то под ноги и вдруг… будто бы споткнулась на ровном месте, чувствуя внезапно ужасную слабость во всём теле. Навалившись на попавшееся под руку дерево, я удержалась от падения, но лучше от этого мне не стало — сердце в груди болело и колотилось быстро-быстро, гораздо быстрее, чем ему следовало, участившийся пульс стучал в висках оглушающим набатом. «Только не сейчас, не так, не сегодня!» — билось у меня в голове, но мне никто не предлагал выбирать время. Шершавый ствол осины показался мне вдруг ужасно скользким, и я сползала по нему вниз, уже почти ничего не чувствуя и только слыша всё более частый стук, исходящий откуда-то изнутри. Кажется, я уже лежала на земле, сердце билось всё громче и быстрей, пока не… остановилось. «Только не сегодня…» — в наступившей тишине последний раз прозвучало у меня в голове…

…Мне всегда казалось, что это слишком глупо, чтобы быть правдой. И уж, конечно, я никогда не думала, что и сама увижу подобное. Я стояла, если это слово можно применить к тому, чем я сейчас являлась, в коротком, овальном на срезе тоннеле, за его противоположным концом был… свет? По всему выходит, у меня клиническая смерть — сколько там она максимально длится? Минуту? Пять? В лесу, разумеется, никто мне дефибрилляцию не сделает, да и едва ли она помогла бы… Что же предпринять?.. Ладно я, я давно была к этому готова, но умереть сейчас будет так жестоко по отношению к Игнису, а, возможно, и ко всем живым существам вокруг него… Он же, если сильно расстроится, всё вокруг может разнести ненароком… Тьфу, даже после смерти не могу о себе подумать! Нет уж, не пойду я к вашему свету, я лучше в другую сторону пойду… А что там, кстати? Я обернулась — сзади была глухая стена, небрежно сложенная из крупных камней и, кажется, даже безо всякого цемента. Я попыталась вытолкнуть один из булыжников в верхнем ряду — благо, потолок тут был невысокий — но не смогла даже пошатнуть его. Не собираясь так быстро сдаваться, я врезалась в стену с разбега: несмотря на тот явный факт, что тело моё сейчас лежало где-то совершенно в другом месте, это оказалось ощутимо больно, однако следов на коже не осталось, хотя по ощущениям должны были бы… Впрочем, теперь я обратила внимание, что на руках нет недавних ожогов, как нет и царапин, и синяков, а одежда чистая и не порвана. Но что с того проку на этом свете?! Стена выдержала мой удар с честью, лишь пыль поднялась в воздух, но я всё равно решила продолжать. С криком и шипением я раз за разом врезалась в преграду. Я почти перестала чувствовать плечо, отбила бок и даже головой несколько раз стукнулась; из стены сыпался песок, камни слегка пошатывались, но дальше этого приободряющего факта дело не пошло. Наверное, время текло здесь иначе, но я штурмовала тупик бесконечно долго: когда боль становилась совсем невыносимой, я пережидала минутку, и она бесследно проходила, возвращаясь, впрочем, после первых же ударов с новой силой. В очередной раз сев на пол после череды попыток, я окончательно осознала бессмысленность моей деятельности. В конце концов, если бы отсюда действительно был выход, мало кто вообще умирал бы. Что ж, я сделала всё, что могла… С почти спокойной решимостью я повернулась к свету, тёплому и совсем не слепящему глаза, поднялась, сделала пару шагов… Внезапно пол под моими ногами исчез и я с визгом полетела в неизвестность…

Это и правда было похоже на удар о землю. В лёгких совсем не оказалось воздуха, будто его выбило оттуда при падении, но он охотно наполнил их при первой же попытке вдохнуть, да и боли я никакой не чувствовала. Я резко открыла глаза, и первым в поле зрения мне попалось… лицо Кейрена, любопытно склонившегося надо мной. Эх, зря я сразу не пошла на свет, а теперь, похоже…