Мэгги и Джастина - Кэролайн Джуди - Страница 26

— А что за пьеса?

— «Девственница в объятиях грешника», — ответила Джастина. — Автор — некий растрепанный молодой человек по имени Генри Ролсон. Когда он приносил мне свою пьесу пару месяцев назад, он уверял меня, что писал свою главную героиню в расчете на то, что ее роль буду исполнять я. Но стоило Клайду принять пьесу к постановке и предложить на исполнительницу главной роли Констанцию Шерард — Ролсон тут же согласился. Ему стало совершенно безразлично, кто будет исполнять главную роль. Похоже, что ему хочется лишь увидеть свою пьесу на сцене, а вдвойне — если за нее возьмется такой режиссер, как Клайд. Не знаю, чем это закончится, но на премьере мне хочется побывать. И побывать вместе с тобой…

— А когда премьера?

— Через месяц.

Лион с недоумением поднял брови и посмотрел на Джастину.

— Но ведь к тому времени театральный сезон уже закончится?..

— Ну и что? Клайду не терпится увидеть на сцене свою новую примадонну. И я его понимаю. В этом даже есть какой-то стратегический расчет — если пьеса пойдет «на ура», то сезон можно будет продолжить или, в крайнем случае, добиться положительных рецензий, с тем чтобы осенью начать новый сезон в тоге триумфатора. А если все закончится провалом, то до осени Клайд сможет перегруппировать силы и найти новую пьесу. Вполне возможно, что в таком случае он снова обратится ко мне. И, честно говоря, я даже не знаю, что я отвечу ему. Конечно, мне не хотелось бы совершенно заканчивать карьеру актрисы в таком возрасте. Но я не хочу менять театр и режиссера…

Лион долго молчал, потягивая теплый херес и барабаня пальцами по ручке кресла.

— Мне трудно что-либо посоветовать тебе. Разумеется, ты все должна решать сама. Но если хочешь знать мое мнение, то ты поступаешь опрометчиво, отказываясь от сцены. Ты — одна из лучших актрис, которых я только знал, и ты наверняка сможешь доказать это всем еще раз даже после того, как по отношению к тебе было продемонстрировано такое явное недоверие. В конце концов, не один только Клайд может ставить Шекспира…

В этот вечер Джастина решила не заглядывать в будущее, не слушать того голоса, который напоминал ей о конце карьеры и близости рубежа, за которым все нужно решать по-новому.

Словно вспомнив о том, что она хорошая актриса, Джастина изобразила на лице веселую улыбку и, безразлично махнув рукой, сказала:

— Ладно, посмотрим, как будет складываться карьера у Клайда. А пока… Я не хочу об этом думать. Все равно, от роли я отказалась, репетиции в театре уже начались, и мне предстоит месяц отдыха. Правда, еще будет пара спектаклей, но это уже особого значения не имеет. Лучше расскажи мне о своих планах. Может быть, мы могли бы провести этот месяц вдвоем?

Лицо Лиона, в отличие от Джастины, не горело таким энтузиазмом, из чего она сразу же сделала вывод, что ее надежды были напрасными.

— Сейчас я занят подготовкой нескольких важных договоренностей, от которых будет зависеть будущее Европы… — уклончиво ответил он. — Это требует большого напряжения сил и отнимает много времени. Будущий месяц мне придется провести между несколькими европейскими столицами, а вот потом… Вполне возможно, что я смогу взять отпуск и провести его с тобой.

— Ну, что ж, — с наигранной улыбкой сказала Джастина. — Придется привыкать к роли покинутой жены, но на этот раз не на сцене, а в жизни…

В ее голосе было столько драматического накала, что Лион не выдержал, покинул свое место и, отставив в сторону бокал с недопитым хересом, опустился перед Джастиной на колени.

— Дорогая, ты не должна так переживать по этому поводу. Я по-прежнему очень люблю тебя и очень скучаю во время наших расставаний. Мне очень жаль, что я не могу проводить с тобой столько времени, сколько ты заслуживаешь… Клянусь тебе, что, как только позволят обстоятельства, я возьму отпуск. Я даже знаю, куда мы поедем…

Хотя он пытался утешить ее, Джастина чувствовала себя совсем не так, как этого хотелось бы. На лице ее отражалась такая печаль, что Лион понял тщетность своих усилий. Но это отнюдь не означало, что он отказался от своих намерений.

— Мы отправимся в Геную! — с энтузиазмом заявил он. — А потом отдохнем на Адриатике… Там великолепное чистое море, прекрасные песчаные пляжи… И никаких дел!..

Джастина грустно улыбнулась.

— Думаю, что тебя найдут и там. Но я все равно буду ждать этого с нетерпением. Наверное, Генуя и Адриатика — это прекрасно. Расскажи мне немного о них.

Это предложение было воспринято Лионом гораздо с большим энтузиазмом, чем вопрос-предложение относительно планов на будущий месяц.

Они перешли на диван. Джастина улеглась рядом с Лионом, крепко обняв его рукой.

Казалось, взаимная привязанность охватила их золотым обручем любви. Джастина вознесла безмолвную молитву о том, чтобы разлука между ними не наступала как можно дольше и не развела их в разные стороны. У нее даже возникла смутная надежда на то, что неотложные дела Лиона в ближайшем же будущем закончатся и они будут каждый вечер проводить вот так, обнявшись.

— Мои американские друзья говорят, что Генуя — это первый город Соединенных Штатов.

— Почему? — полюбопытствовала Джастина.

— Здесь родился Христофор Колумб, — с улыбкой ответил Лион. — Так что американцы, Mein Liebchen, имеют на это полное право. Хотя, по правде говоря, Генуя не имеет ничего общего с широкими американскими улицами, бетонными автострадами и зелеными пригородами. Генуя — полная противоположность им. Однако я предпочел провести пару часов на забавном парусном суденышке для туристов, которое курсирует вдоль побережья. Геную я увидел примерно часа в три дня, когда светило яркое солнце и на небе не было ни единого облачка… Вообще-то я бывал там пару раз в прежние времена, но это были деловые поездки, которые обычно начинались и заканчивались в гостинице и аэропорту. И к тому же я ни разу не видел, как выглядит Генуя с моря. Это — совершенно фантастическая картина! Вначале из воды перед тобой возникает ее роскошный амфитеатр. Потом от побережья идут одна терраса за другой, которые были уложены, наверное, еще во времена венецианских дожей… Представляешь — ты стоишь на колышущейся над волнами палубе маленького парусника и следишь за тем, как терраса поднимается над террасой, сад над садом, дворец над дворцом, возвышенность над возвышенностью!.. Я просто не мог отвести взгляда от этого великолепного зрелища. Знаешь, Ницца или Дувр производят впечатление беспорядочного нагромождения старых домов. В общем, в Генуе присутствует то же самое… Однако этот беспорядок носит какой-то сказочный, фантастический характер. Здесь сохранились старые дома, в которых жили еще генуэзские купцы, плававшие в Иерусалим и Константинополь. Очень много белого камня… Там есть две прославленные улицы — Страда Нуова и Страда Бальбе — они застроены сплошь дворцами. Временами мне даже казалось, что я попал в ожившую постановку шекспировской «Ромео и Джульетты». На террасах этих дворцов я видел дам в торжественных белых мантильях и с большими веерами. Они как будто сошли с иллюстраций к Шекспиру и Кальдерону. В небольших зеленых садах райскими голосами пели птицы, благоухали розы, как будто там никогда не знали о том, что такое зима и холода. Только там я по-настоящему понял, что нельзя путешествовать по привычным туристским маршрутам. Наверное, каждый человек — и ты, и я, и любой другой — любит новизну. Так вот, я впервые за несколько лет столкнулся с прежде незнакомым мне городом и чувствовал изумление, равного которому уже не припоминаю с детства. Меня удивляло все: жилые дома, в окнах которых мелькали загорелые дочерна девушки; стены, на которых висели объявления о спектаклях уличных театров; опоры крытых аркад; алтари святых и деревянные мадонны, установленные едва ли не на каждом углу… Особенно меня поразило огромное количество монахов различных орденов, которых не увидишь даже в Ватикане. И церквей там столько, что этому мог бы позавидовать даже Рим. Недаром мой друг — кардинал Витторио — очень любил этот город. Там даже овощами и фруктами торгуют не так, как мы к этому привыкли. Я видел лотки, над которыми висели вплетенные в гирлянды из виноградных листьев свежие лимоны и апельсины. С еще одним спутником мы поднимались все время вверх от порта, и каждая новая улица вела все выше и выше. Иногда мне даже хотелось сравнить этот город с Парфеноном, который, как ты помнишь, тоже стоит на высоком холме.