Мэгги и Джастина - Кэролайн Джуди - Страница 51

Воздух был полон влажной мягкости. Джастина открыла окно и, глубоко вдыхая свежий воздух, разглядывала изрезанную линию горизонта. Совсем недавно прошел дождь, и стекла окна с внутренней стороны были покрыты едва видным налетом. Кое-где вдали омытые ливнем здания блестели, словно полированные металлические зеркала. Ряды чистеньких и опрятных домов с бледными фасадами среди крыш казались бельем, разостланным на траве лугов.

Солнце еще не зашло, и над городом было светло.

Молочно-белое сияние сквозило и закрыло тучи еще туманившей город дымкой. Тучи постепенно уходили, и над городом чувствовалась несмелая веселость — кое-где небо было готово рассмеяться. После бурного порывистого ливня улицы вновь ожили и зашумели. Рассекая колесами лужи на мостовых, по Парк-Лейн катились автомобили; прохожие, весело перебрасываясь между собой шутками, не спеша гуляли вдоль богатых фасадов домов. Зонтики закрывались, укрывавшиеся под деревьями прохожие перебирались с одного тротуара на другой среди разливов луж, постепенно стекавших в отверстия водостока.

И вдруг тень, постепенно разраставшаяся на горизонте, заставила Джастину поднять голову. Она ощутила над собой веяние распростертых крыльев гигантской птицы.

Сначала она не увидела ничего, небо оставалось чистым. Но вот из-за угла крыши выплыло темное пятно, расширилось, охватило небо. Это была новая туча, принесенная яростно налетевшим западным ветром. Свет быстро померк, город стал темным в мертвенно-бледном озарении, окрасившем фасады домов в тона старой ржавчины. Почти тотчас же начался дождь.

Улицы снова вымерли. Зонтики прохожий выворачивались наизнанку, гуляющие метнулись кто куда, разлетелись, как соломинки. Какая-то пожилая дама обеими руками удерживала развевавшийся в стороны плащ, в то время как дождь мощной струей, словно из водосточной трубы, поливал ее сверху. По неистовому бегу дождевого потока, ринувшегося на Лондон, можно было проследить полет тучи. Полоса дождя неслась вдоль Темзы, словно лошадь, закусившая удила. Водяная пыль с невероятной быстротой мчалась белым дымком у самой земли.

Пронесшись по пригородам, дождь ворвался в короткие извилистые улочки Сити, одним прыжком заполнил обширное пространство, пустые площади, безлюдные перекрестки. В несколько секунд за этой все более уплотнявшейся тканью город побледнел и как будто истаял, словно от глубокого неба до земли вкось задернулся занавес. Поднимались пары, плеск дождя, все нарастая, ревел оглушительным шумом перетряхиваемого железного лома.

Ошеломленная этим грохотом, Джастина немного отодвинулась. Ей казалось, что перед ней выросла белая стена, но ей вдруг захотелось прикоснуться к этому дождю. Опершись на подоконник, Джастина вытянула руку, чтобы ощутить, как тяжелые холодные капли разбиваются о ее ладонь.

— Ливень, Ливень…

Дождь напомнил ей о Лионе. Ливень… Так ласково любила называть его она. Наверное, больше никому в голову бы не пришло так исказить его имя. А может быть, пришло. Может быть, у него все-таки кто-то есть. Почему же он так редко стал приезжать в Лондон с тех пор, как они поженились? Неужели во всем виновата загруженность делами? А может быть, раньше она просто не обращала внимания на то, что видятся-то они не так уж и часто. Да, она встречала его раз в месяц, и ей казалось это вполне достаточно. Потом встречи были чаще: раз в две недели, раз в неделю. Но ни разу не бывало такого, чтобы она видела его каждый день. Да, он не хотел брать ее с собой в Германию, и это ее вполне удовлетворяло. Она была твердо намерена продолжать театральную карьеру до тех пор, пока ее будет притягивать сцена.

Но вдруг все кончилось. И с чем же она теперь осталась? Театра нет, муж есть, но только формально. Каждый раз, когда он особенно нужен, его нет рядом. Каждый раз, когда она особенно страдает от одиночества, он где-то далеко-далеко, и нет никакой возможности увидеться с ним, обнять его, поцеловать, прижаться к его широкой крепкой груди, положить голову на плечо.

Только сейчас Джастина начала понимать, что чувствовала ее мать, когда, глубоко любя Ральфа де Брикассара, она была вынуждена проводить долгие дни, недели и месяцы вдали от него. А ведь ей наверняка было труднее. Джастина хотя бы замужем, а Мэгги вынуждена была смириться с тем, что ее возлюбленный посвятил свою жизнь служению Богу. У Мэгги вообще не было никаких шансов на то, чтобы хоть когда-нибудь в будущем соединиться с ним супружескими узами.

Джастине повезло больше. Она была замужем и уже хотя бы таким образом могла реализовать свое чувство. Правда, так же как, Ральф был предан Богу, Лион целиком захвачен политикой. С тех пор как он оставил бизнес, все его мысли были посвящены только этой пожилой даме.

От этих мыслей сердце Джастины сжималось несказанной тоской, ей становилось больно, и, стараясь отвлечься, она снова и снова смотрела на высившийся перед ней город.

Дождь редел. Закрывавшая Лондон завеса местами становилась прозрачной. Первым проглянул шпиль Святого Мартина, легкий и зыбкий среди сверкающего трепета ливня. Потом из отхлынувшего потока стали вырисовываться кварталы. С крыш лила вода. Город, казалось, вновь выступил из наводнения, хотя широкие разливы воды еще наполняли улицы туманом.

Но вдруг сверкнуло пламя — сквозь ливень прорезался солнечный луч. Тогда на мгновение грустные складки на лице Джастины разгладились, и сверкнула улыбка.

Дождь уже не лил на центр города, он хлестал в дальние пригороды. Было видно, как капли летели стальными стрелами, тонкими и частыми, сверкающими на солнце.

Справа загоралась радуга. По мере того как луч света ширился, розовые и голубые мазки пестро размалевывали горизонт будто на детской акварели.

Небо запылало. Казалось, на хрустальный город сыплются золотые хлопья. Но луч угас, надвинулась туча, и улыбка на лице Джастины снова померкла. Под свинцовым небом всюду с протяжным рыдающим звуком лилась вода.

Джастину охватил новый приступ тоски, который усиливался по мере того, как ухудшалась погода.

Над Лондоном в предчувствии новой бури распростерлось тревожное ожидание. В потемневшем воздухе нависли тяжелые тучи. В глубине сердца Джастина почувствовала острую боль, и в тот же миг разразилась буря.

В отягощенном тревожным ожиданием воздухе над почерневшим городом провыл ветер. Послышался протяжный треск. Это бились об асфальт ссыпавшиеся с крыши черепицы, гремели о мостовую сорванные ветром дымовые и водосточные трубы.

Наступило мгновенное затишье. Потом снова пронесся ветер, наполнив горизонт таким гигантским вздохом, что океан крыш, потрясенный, казалось, вздыбился волнами и исчез в вихре.

Несколько минут царил хаос. Огромные тучи расползались чернильными пятнами, бежали среди более мелких туч, рассеянных и плывших по ветру подобно лохмотьям, разорванным и уносимым бурей нитка по нитке.

Две тучи набросились одна на другую и разбились в куски, усыпав обломками огромный, залитый медью горизонт. И каждый раз, когда ураган метался по небу таким образом, дуя со всех концов сразу, в воздухе схватывались армии, рушились огромные глыбы, нависшие обломки которых, казалось, вот-вот раздавят Лондон.

Дождь еще не начинался. Внезапно над центром города прорвалась туча. Водяной смерч двинулся над Темзой.

Джастина сейчас не видела Темзу, но это зрелище могло бы посеять в ней лишь еще больший ужас: зеленая лента реки, унизанная и замутненная всплесками капель, превращалась в поток грязи. Один за другим за полосой ливня то исчезали, то появлялись мосты, вырисовываясь в тумане легкими сузившимися дугами. А вдоль обоих берегов пустынные набережные исступленно трясли своими деревьями вдоль серой линии тротуаров.

В глубине, над небоскребами Сити, из раздвоившейся тучи хлынул такой поток воды, что затопил деловую часть города. Только башни небоскребов плыли в просвете над затонувшим кварталом, подобно обломкам кораблекрушения.

Но небо уже разверзлось со всех сторон. Несколько раз казалось, что центральная часть города совершенно исчезла, первая волна ливня ринулась на дальнее предместье, расширяясь, захватывая шпили многочисленных соборов, белевшие над водяными потоками. Две другие волны одна за другой залили Сити и Тауэр.