Мэгги и Джастина - Кэролайн Джуди - Страница 59

Сидевшая в сторонке Фиона после небольшой паузы подняла руку.

— Мне все понятно, — сказала она. — Я только хотела бы, чтобы Мэгги немного рассказала нам о своем избраннике. Все-таки мы его знаем не слишком хорошо.

После того, как все взоры обратились на Мэгги, она, немного смущаясь, рассказала братьям и матери все, что ей было известно о Джозефе Уилкинсоне: о том, что он по происхождению англичанин, много лет живет в Австралии, занимает важный государственный пост — она не распространялась особенно, какой именно; о том, что он был женат на сельской учительнице из небольшого городка в штате Новый Южный Уэльс, о том, что та умерла четыре года назад и похоронена в Броукен-Хилле, о том, что у них не было детей и, наконец, о том, что Джозеф очень хороший человек.

Последний аргумент произвел на братьев особенно убедительное впечатление, потому что они знали — Мэгги никогда не ошибается, говоря о мужчинах.

После того, как она умолкла, слово взял Боб.

— Сестра, если ты считаешь, что тебе лучше уехать из Дрохеды, то ни минуты не сомневайся в этом. Всем нам будет спокойнее, если мы будем знать, что ты нашла человека, который тебе по душе. Кроме того, он сам сделал тебе предложение, и не будет ничего дурного в том, если ты примешь его. Мне хотелось бы только одного — чтобы ты не забывала Дрохеду и приезжала сюда при каждой удобной возможности. Ты же знаешь, что здесь будут скучать по тебе.

Когда он откинулся на спинку кресла, давая понять, что сказал все, внимание братьев обратилось к матери. Теперь все зависело от ее слов.

И Фиона встала на сторону Мэгги:

— Я понимаю, почему он торопит тебя. Вы уже совсем не молоды, и каждый лишний день приближает вас к тому моменту, когда смерть может нарушить течение жизни. Вам осталось не слишком многое. Не теряй времени даром.

Мэгги встала из-за стола и, подойдя к матери, с благодарностью поцеловала ее сухую морщинистую руку.

— Спасибо, мама, — она выпрямилась и обратилась к братьям: — Спасибо вам, родные. Конечно, я буду очень скучать без вас. Но думаю, что вы справитесь без меня. Дел в Дрохеде хватит на всех. Я хочу попросить вас только об одном — присматривайте за мамой.

Фиона слабо махнула рукой.

— Мэгги, можешь не беспокоиться. Когда вокруг столько народу, трудно чувствовать себя брошенной. Слава Богу, у нас большая семья, а я еще не так стара. Ты лучше присматривай за своим Джозефом.

35

Джастина не слишком долго задержалась в Лондоне. Дождавшись возможности поговорить по телефону с Лионом, она рассказала ему о том, что собирается уехать в путешествие по Европе.

— Тебе очень плохо? — спросил Лион.

В его голосе чувствовалось глубокое сожаление по поводу того, что он не может сейчас быть рядом с женой.

— Это не имеет значения, — пытаясь бодриться, отвечала она. — Я уже все решила. Здесь мне делать нечего.

— А как же премьера в театре?

На несколько мгновений к Джастине вернулись ее прежние привычки. Она надменно фыркнула и, стараясь сдерживать нервный смех, ответила:

— Ливень, дорогой, по-моему, ты забываешь, что эта премьера не моя! Я, конечно, не столь злонравный человек, но все-таки это выше моих сил — я не пойду в театр. Пусть Клайд радуется своему успеху в одиночестве. Впрочем, у него будет с кем разделить эту радость. Наверняка он сейчас валяется в постели с этой самой Констанцией Шерард. У меня нет никакого желания осчастливить их своим присутствием на премьере.

— Куда же ты поедешь?

— Не знаю. Париж… Мадрид… Рим… Я пока еще не решила точно, куда поеду вначале, но то, что я не останусь в Лондоне, — это точно.

Лион немного помолчал.

— Если уж ты так решила, — глухо ответил он, — то я бы посоветовал тебе для начала съездить в Геную. Все-таки у меня там есть друг, Луиджи Скальфаро. Если вилла Баньярелло сейчас свободна, то ты расположишься там. Луиджи — отличный парень. Он покажет тебе город, и ты наверняка влюбишься в него, как влюбился я.

— В кого? В Луиджи? — переспросила Джастина с насмешкой.

Лион совсем не был склонен разделить радостное настроение с женой.

— Нет, я имел в виду Геную, — серьезно ответил он. — К сожалению, я сейчас не могу присоединиться к тебе. В ближайшие несколько месяцев я буду неимоверно занят. Порой мне кажется, что двигатели моего самолета сгорят в тот самый прекрасный момент, когда я буду находиться в воздухе, где-нибудь между Парижем и Лисабоном.

Джастина немного успокоилась. Ей больше не хотелось ерничать и едко шутить.

— Ты, наверное, устал, дорогой, — с грустью сказала она. — Боже мой, как я мечтаю о том дне, когда ты наконец сможешь уйти в отставку и мы уедем с тобой куда-нибудь далеко-далеко, но обязательно вместе.

— Тобой овладела охота к перемене мест?

— Наверное. Хоть я и бывала кое-где в Европе, но по-настоящему ее не знаю. Мне более-менее хорошо знаком только Рим. И то лишь из-за Дэна.

— Ну что ж, обязательно позвони мне из Генуи, как только приедешь туда. А я немедленно свяжусь с Луиджи и попрошу его встретить тебя. Только прошу тебя, будь осторожна. Все-таки Италия есть Италия.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла Джастина.

— Я только хочу, чтобы ты берегла себя. Не слишком часто разгуливай там по вечерам.

Джастина принужденно рассмеялась.

— Не бойся, меня не украдут. Я слишком экзотична для итальянцев.

— А я бы не стал так утверждать. Итальянцы очень любят рыжеволосых англо-саксонских женщин. Ты наверняка будешь пользоваться там успехом, как и раньше.

— У кого? Я ведь не собираюсь заводить там широкий круг знакомств и тем более флиртовать с мужчинами. Мне вполне достаточно самого города.

— Ну, ладно, Бог с ним. Надеюсь, что Луиджи поможет тебе.

Джастина рассмеялась.

— Похоже, что этот Луиджи ничем не отличается от твоего верного слуги Фрица. Он будет во всем исполнять твои просьбы и будет присматривать, чтобы я не сбилась с пути истинного.

Лион наконец тоже смягчился.

— Да нет, что ты. Луиджи совсем не такой. Во-первых, он значительно моложе Фрица, а во-вторых, гораздо разговорчивее, как все итальянцы. Вряд ли из него может получиться ангел-хранитель. А вот гид-переводчик он прекрасный. Луиджи очень хорошо знает свой родной город и то, как живут там люди. Единственное, что меня беспокоит, — это летняя жара, в которую ты сразу же окунешься, как только прибудешь в Италию.

— А мне кажется, что это очень хорошо, — сказала Джастина. — После Лондона мне будет полезно отогреться. Кстати, на вилле Баньярелло есть телефон?

— Да.

— Ну, тогда тебе вовсе не о чем беспокоиться. Я буду звонить тебе каждый день и рассказывать о своих впечатлениях. Но это, конечно, только в том случае, если мне удастся найти тебя.

— Да, я часто бываю на заседаниях бундестага, а в остальное время мне приходится в основном совершать перелеты между европейскими столицами. Возможно, мы могли бы увидеться с тобой в Риме или Париже. Но даже я сам не знаю, когда и где окажусь. Слава Богу, что человечество изобрело телефон. Иначе мы с тобой были бы совершено отрезаны друг от друга.

— Кстати, а как твои дела на политическом поприще? — поинтересовалась Джастина.

— По-прежнему. Вскоре будут выборы, и, как ты сама понимаешь, политики вынуждены сражаться за место под солнцем. Но я и вправду не стану особенно горевать, если вылечу из своего кресла. По-моему, я уже немного устал за последнее время, а усталость — это самое худшее, что бывает в жизни политика. Ты теряешь свежесть восприятия и остроту чувств, а без этого в нашей работе очень трудно.

— Ну, что ж, — грустно сказала Джастина, — слава Богу, ты устал не от меня.

Этот намек на шутку Лион воспринял едва ли не как оскорбление.

— Не надо так, дорогая, — сказал он с такой серьезностью, которая была присуща только ему. — Я очень сожалею о том, что не могу быть рядом с тобой. Но надеюсь, что это вскоре закончится.