Мэгги и Джастина - Кэролайн Джуди - Страница 70

Мэгги стала чувствовать беспокойство.

— Но ведь уже пора? — озабоченно проговорила она. — На какое время назначена церемония открытия?

— Два часа пополудни, — ответил Чарли. — Сейчас двенадцать. Пока мы с вами доберемся до места, будет половина первого. До того момента, как прибудет мистер Уилкинсон, вы можете подождать его в машине. Он поручил мне присматривать за вами.

Озабоченно покачав головой, Мэгги отвернулась к окну.

— Ну хорошо, поехали, — тихо сказала она, — будем надеяться, что с ними ничего не случилось.

— Не беспокойтесь, — сказал Чарли, — у них в охране надежные ребята.

— Ваш напарник тоже с Джозефом?

Чарли кивнул.

— Да. Джонни работает сегодня последний день.

— Как последний день? Почему?

— Его переводят в управление охраны премьер-министра, — сказал Конти. — Похоже, что там тоже серьезные дела.

Мэгги раздраженно мотнула головой:

— Послушайте, Чарли — это ничего, что я вас так называю?

— Ничего, — ответил он.

— Хорошо, — улыбнулась Мэгги, и тут же лицо ее стало серьезным. — Послушайте, Чарли, я ничего не понимаю. Почему началась такая паника с охраной? В чем дело? Неужели из-за какого-то маньяка нужно городить такой огород?

Конти медленно покачал головой.

— Вы, похоже, действительно не понимаете всей серьезности происходящего. Соединенные Штаты ведут войну во Вьетнаме. Соединенное Королевство, а соответственно все государства, входящие в Британское Содружество Наций, формально являются союзниками США. Вы понимаете, что это означает?

— Нет, — искренне призналась Мэгги. — Мне очень жаль, что идет эта война, но я не понимаю, какое отношение к ней имеет генерал-губернатор Австралии и может ли он нести ответственность за нее?

Чарли медленно покачал головой.

— К сожалению, этого не понимают вьетконговцы и их союзники. Вы знаете, что такое политический терроризм? Чтобы не вдаваться в подробное объяснение, могу вам сказать, что мы с вами живем во времена террористической революции. Ведь это же очень просто — обезглавить государство одним ударом, особенно если это глава воюющего с тобой государства. Вот и все объяснения.

Пока Мэгги пребывала в глубоком раздумье, Чарли завел мотор, и машина медленно покатилась по серому бетону. Здесь, в Мельбурне, было не так прохладно, как в Канберре, которую она покинула сегодня утром. Очевидно, сказывалась все-таки близость океана, который не успевал остыть за пару коротких зимних месяцев. Мэгги автоматически отметила про себя, что и ветер здесь был слабее. Люди на улицах ходили уже в коротких летних костюмах, женщины с удовольствием подставляли лица, плечи и руки все сильнее и сильнее гревшему солнцу.

Здесь, в Мельбурне, весна уже полностью вступила в свои права. Цвели глицинии и кусты роз, ярко-зеленая трава украшала газоны перед домами.

Через несколько минут после того, как они покинули аэропорт, Мэгги поняла, куда направляются празднично одетые горожане и следует поток машин. Сегодня в городе был праздник — открытие регаты королевских яхт. Очевидно, на пристани будет очень много народу.

Наверное, именно поэтому хмурился Чарли. Его нетрудно было понять — в такой многочисленной и разношерстной толпе легко укрыться любому маньяку. Чарли не любил подобные мероприятия. Это неизбежно означало головную боль для охраны и полиции. Оставалось надеяться лишь на то, что все пройдет благополучно.

По специальному пропуску, который Чарли предъявил полицейским, стоявшим в оцеплении вокруг причала, машина, в которой сидела Мэгги, въехала на специально отведенную стоянку рядом с пирсом. Неподалеку от себя, по правой стороне, Мэгги увидела установленную на набережной трибуну с микрофонами и несколько десятков стульев вокруг нее для почетных гостей. Трибуна, разумеется, пока еще была пуста, однако половина стульев вокруг нее уже была занята.

Мэгги знала кое-кого из этих людей. Здесь были несколько послов со своими женами, которых ей уже приходилось встречать на различных приемах, которые посещал Джозеф Уилкинсон вместе с женой, а также пара известных бизнесменов и деятелей культуры.

Мэгги не испытывала ни малейшего желания покидать машину и занимать отведенное и для нее место рядом с трибуной. Учитывая, что ее муж вместе с принцем Уэльским являлся сегодня главной фигурой на предстоящем торжестве, Мэгги знала, что на нее будет обращено самое пристальное внимание, а вот этого она ужасно не любила.

Одно дело — обычный дипломатический прием или вечер в опере, где можно просто ходить под руку с мужем и чинно раскланиваться. Нет, разумеется, в этом тоже нет ничего приятного, но во всяком случае там можно при желании улизнуть куда-нибудь, чтобы постоянно не маячить на глазах у любопытствующей публики.

Здесь Мэгги чувствовала себя как в паноптикуме, где ты, словно наколотая на булавку бабочка, торчишь под стеклом, а тебя пристально разглядывают сотни и тысячи глаз. Обсуждению подвергалось решительно все — от заколки в волосах до имени модельера, который делал браслет на руке.

Теперь Мэгги прекрасно понимала, почему Джозеф не хотел брать себе в жены женщину из так называемого высшего света. Эти дамы были озабочены только одним — сплетнями, слухами и пересудами.

Эти дамы, с которыми Мэгги неизбежно приходилось встречаться на разнообразных приемах и праздниках, встретили ее настороженно, как обычно замкнутое, и того хуже — богатое сообщество встречает чужаков. Да, разумеется, она была чужой для всех, кто жизнь проводил в дамских салонах, обсуждая моды, прически, любовниц своих и чужих мужей и прочую дребедень. Разумеется, Мэгги не могла чувствовать себя среди них своей. А потому сторонилась этого общества. Ей отвечали той же любезностью. Временами Мэгги думала: «Слава Богу, что хоть не клюют».

А ведь такое вполне могло бы случиться, если бы Мэгги с самого начала не смогла выработать верную линию поведения. Она поняла, что неразумнее всего будет вести себя подобно тихоне, прячась за плечами мужа и надеясь на то, что его авторитет поможет защититься от клеветы и наговоров. Нет, нужно было быть смелой, наглой и решительной.

Мэгги даже сама не подозревала, насколько она может быть желчной.

Когда дамочки с массивными бриллиантовыми ожерельями на шее, с глубокими декольте, говорили ей сомнительные комплименты, которые являлись плохо скрытой издевкой, Мэгги отвечала им не менее едко и язвительно.

Выглядело это примерно так:

— О, миссис Уилкинсон! У вас сегодня прекрасное платье, оно так подчеркивает ваш возраст.

— Благодарю вас, миссис Смит, вы очень любезны. Вы не могли бы дать мне один совет?

— Ну разумеется.

— Расскажите мне, пожалуйста, где можно купить самые дешевые бриллианты, ведь вы же наверняка знаете этот секрет?

Получив вполне достойный отпор, дамы высшего света хоть и не приняли Мэгги в свою среду, но больше и не трогали ее. А ее вполне удовлетворяла такая роль. Это женское общество было ей не по душе, да и ни к чему. Она предпочитала проводить все свое свободное время дома или в опере.

Небольшой оперный театр Канберры очень нравился Мэгги. Разумеется, в дни премьер здесь было шумно и многолюдно. Однако в остальное время зал хоть и заполнялся целиком, но был свободен от той публики, которая ходит в театр только ради того, чтобы показать свои драгоценности. Только сейчас Мэгги открыла для себя по-настоящему мир оперы. Особенно потрясли ее «Кармен» и «Норма» в исполнении артистов из Ла Скала, которые гастролировали в Австралии.

К сожалению, Джозеф очень редко мог составить компанию Мэгги, когда она собиралась посещать театр. И дело было не в том, что в такие вечера как назло генерал-губернатор был занят, нет, существовало гораздо более простое и от того невероятное объяснение — Джозеф не любил оперу. То есть он любил отдельные спектакли и арии, но не любил жанр в целом. К тому же он был занят подготовкой к написанию книги об Австралии и потому предпочитал проводить свободное время за письменным столом, разрабатывая предварительную схему.