Венец Бога Справедливости - Шихматова Елена - Страница 177

— Алиса.

— Мирра.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Я… не говорю идэлийский.

— Жаль.

Нет, Мире ничего не было нужно, она просто услышала, как к комнате кто-то приближается, крадучись, потому и пошла посмотреть: кто или что это было. С некоторым недоумением проводил Кайл ее взглядом, но потом, увидев в дверях девочку, улыбнулся, он сам вышел в коридор.

— Ты, должно быть, Алиса?

Девочка, смущенная таким быстрым разоблачением, утвердительно кивнула.

— Алиса, моему сыну нужен отдых, его нельзя сейчас беспокоить, а моя Мирра просто очень чутко воспринимает все звуки. Она услышала тебя и потому подошла к двери. Нам пока ничего не нужно, спасибо.

— Извините, я не хотела…

— Ничего, я понимаю: тебе интересно.

Девочка разом покраснела: чтобы ей еще вот так указали на причину ее визита! Она поспешно прошла к себе в комнату, переоделась и вернулась на первый этаж, проследовав на кухню.

Тем временем Мирра готовила настой из белой травы, за то время, что она жила у Руфины, она научилась с легкостью это делать, чем освободила Кайла от необходимости вспоминать самому давно забытые действия. А так он помогал Мирре, безболезненно освежая в памяти заученные еще в Академии правила.

14 глава. Природа души?

Медленно, намеренно спотыкаясь, опустив голову, через луг к озеру шел мальчик, сегодня его совершенно не радовало солнце, не привлекали его внимание ни цветы, ни летающие тут и там насекомые, ранее он находил все это весьма интересным и красивым. Тем более что вопреки обычному представлению о распорядке дня ребенка, этот мальчик больше занимался изучением всевозможных манускриптов, книг, свитков, а ведь ему совсем недавно исполнилось всего девять лет. Хотя он и любил заниматься на воздухе, но, вовлеченный в содержание, мало замечал творящееся вокруг. Не смотря на, казалось бы, такое вопиющее отношение к детству маленького дракона, тем не менее, такие правила исходили от него самого. Он не хотел и не мог походить на своих сверстников, хотя иногда и делал к тому отчаянные попытки, но держался на принятой позиции очень недолго: он слишком редко бывал в обществе детей, к чему — рассуждал Амедео — стремиться быть, как все дети, если все равно большую часть времени он будет один, совершенно один. Иногда такое положение просто убивало его, он запирался у себя в комнате, бросался на кровать и плакал, но если два года назад такое с ним случалось как минимум, еженедельно, то теперь, раз в месяц, ровно с такой частотой он бывал среди сверстников. Более — считала его мать — и не нужно, рассуждая так: если ребенок захочет, то сам попросит, если стремится к детям только из подражания общепринятой модели, то к чему развивать в нем ложные представления? Эту позицию она подкрепляла еще и тем, что маленькому Амедео было достаточно нелегко общаться со сверстниками, хотя исправить это она желала, но не через постоянные стычки и расстройства, последних впечатлительному, во всех отношениях необычному ребенку и без того хватало.

Кардинально противоположную позицию по этому вопросу с ней имел бывший муж Адэлины Веске Ти-Ирис, но он практически не имел возможности общаться с мальчиком, во-первых, этого категорически не хотела его мать, а во-вторых, Амедео сам, помня то, как относился к нему отец еще в те времена, когда они жили вместе, совершенно к нему не стремился. Зато он очень любил свою мать, считая ее не просто самой прекрасной на свете, но самой загадочной и красивой, что без прикрас отвечало действительности. Адэлина буквально завораживала своей магической внешностью, своим таинственным голосом, эффектность которого она усиливала особой манерой говорить. В нее влюблялись и ее ненавидели, как и многие, такие чувства к своей бывшей жене испытывал Эдвин Норан Антвелле. Иногда, когда он смотрел на нее, и она либо специально не замечала его, либо просто была занята чем-то важным, он, в который раз удивлялся и восхищался ее красоте, в такие моменты ему хотелось упасть к ее ногам и попросить прощения, вновь поклясться в любви и верности, вновь протянуть ей два обручальных перстня! Но такое наваждение уверенно исчезало, стоило ей начать говорить, а ему вникнуть в суть ее слов.

— Как ты можешь?! Ты же уничтожишь целую деревню?!

— Только место, где располагается деревня и не более, ты же говоришь так, словно я собираюсь переубивать всех ее жителей!

— Но так и будет! Потому что они просто не успеют покинуть свои дома!

— Конечно, не успеют, если ты и дальше будешь продолжать кричать и ничего не делать!

Эдвин побледнел, он знал ее достаточно хорошо, чтобы увидеть в ее словах не только намерения, но и действия, в данном случае уже совершенные.

— Что ты хочешь этим сказать? Ты уже привела свою демоническую машину в действие?!

— Это не демоническая машина, ты не прав, — она говорила так, словно дело касалось простой внутрисемейной темы, причем самой, что ни на есть, незначительной.

Однако речь здесь, действительно шла о серьезном решении, которое Адэлина приняла сама, и, не подумав согласовать его с местным советом. Как и в большинстве случаев, этот вопрос заинтересовал "высокое общество" Долины времен Года, заместителем главы которого являлся Эдвин Норан Антвелле. Едва узнав о намерениях своей бывшей жены построить заградительное сооружение в горах, которое бы преграждало путь частым в этом районе сходам, он тут же прибыл в фамильный замок Ти-Ирисов. Не смотря на всю привлекательность этого варианта, его положительные стороны, здесь появлялась и большая проблема: согласно плану одна из деревень должна была быть уничтожена, именно по ней Адэлина собиралась проложить дополнительный барьер с помощью своей машины, в основу действия которой была положена магия.

Это было только начало баталий, потому Амедео, подкравшись к двери, глубоко вздохнул и пошел прочь, решив прогуляться к озеру. Быть свидетелем ссоры ему совсем не хотелось, вообще родители никогда не ругались при нем, всегда отсылая его, но только в тех случаях, когда он находился в поле их зрения. Но далеко не один раз он вот так, как сегодня, подходил к двери и становился невольным слушателем.

— Все соглашаются с тем, что это нужно, и только ты считаешь, что это самое ужасное зло во плоти! — уже повышая голос, говорила Адэлина.

— Но не таким же способом эту пользу приносить!

— Предложи лучший вариант, если он у тебя есть!

— У меня его нет, но это ничего не меняет! Слышишь, не меняет!

— Слышим, слышим, все и очень отчетливо, — недовольно сказал Амедео, уже открывая дверь в центральную гостиную.

Он стремительно миновал сад, но потом, уже перед липовой аллеей совсем сбавил ход, медленно шагая по лугу. Он думал о том, что надо бы вернуться, взять какую-нибудь книгу, но возвращаться домой ему ужасно не хотелось, так, в нерешительности, он подошел к озеру. Белое, так оно называлось, растягивалось на несколько десятков километров, открывая здесь прекрасное живописное место. Амедео часто любил гулять здесь, один, и с мамой.

Сегодня привычное, знакомое ему с первых дней побережье, удивило его, внешне оно ничем не изменилось, но вот сидящая у воды девочка лет одиннадцати, совершенная не знакомая Амедео, повергла маленького дракона в некоторое оцепенение. Кто это? Откуда она здесь? Имея обыкновение заговаривать со всеми, кто был хоть чем-то интересен ему, мальчик довольно быстро пришел в себя и подошел к таинственной незнакомке. Но с каждым шагом — такого с ним точно никогда не бывало — он терял от той первоначальной уверенности все более значительные составляющие, в конце концов, подойдя к ней, он понял, что не знает: с чего начать, как и что сказать ей. Это странное ощущение овладело не только мальчиком, но и девочкой, почему-то она тоже замерла в нерешительности, не смея ни встать, ни сказать хоть слово. Так, прошло минуты три, и только окрик заставил их вернуться к реальности — девочку, Алкмею, звал отец, он шел к ней со стороны городской дороги. Может, они просто решили прогуляться вдоль озера, либо намеренно желая увидеть поместье Ти-Ирисов, либо без какой-то определенной цели?