Венец Бога Справедливости - Шихматова Елена - Страница 196

Амедео сосредоточился, сначала думая о Мирре, потом об Алкмее, а потом… на него волной нахлынуло то чувство, которое он испытал в момент, когда Алкмея надела обручальное колечко. И образы побежали друг за другом: Алкмея, ее иссиня-черные глаза, резко очерченные брови, ее тонкие губы, темные локоны, ниспадающие на плечи, белые прекрасные руки и точеная талия, и чувство, чувство невыразимой благодати и покоя. Нет! Это все не это! Но образы полностью завладели им и слились с образами, наполнявшими сознание Мирры: ужас и горе любящих, чьи судьбы разорвало надтреснутое пространство, казалось, боль разлита повсюду, невыносимая, боль от гибели стольких и стольких. Нет, нельзя сочувствовать, нельзя! Амедео все менее и менее мог сопротивляться, в этом общем гнетущем потоке он не надеялся уже найти себя. Нет, если он останется здесь, то ничего не сможет сделать, и не сможет спасти Мирру. Вынырнув из под огромной тощи воды, Амедео как мог быстро отпрянул от бездны, оттолкнув руку Мирры, он перекатился по земле в сторону от нее. Тяжело дыша, он дал ответ Кайлу.

— Чем ближе к месту гибели, тем хуже ей будет! Улетаем отсюда, немедленно!

***

— Доказать? — странным отрешенным голосом переспросил Яромир. — И ты смеешь еще требовать?

— По-моему, это не требование, а разумное соглашение. Хочешь купить меня, Яромир? Валяй! Но только за так, тебе никто ничего не отдаст!

— Лидия, Лидия, как ты можешь так говорить! Я не хочу покупать тебя, я хочу завоевать тебя, завоевать твою любовь.

Девушка рассмеялась, также болезненно, как только что во дворце, так что, ей самой за себя стало страшно. И, тем не менее…. Любовь! Как он может требовать такого? По мере осознания возмутительности этого заявления, Лидию начало трясти от негодования. Нет, это сверх всякой меры! Яромир считал иначе. Шаг, второй, третий — Лидия невольно отступила назад. У нее ничего нет, ничего! Хотя бы меч, хотя бы лук, она успела бы натянуть стрелу! Нет! О чем она думает сейчас, в минуту такой опасности. Что же делать?

— Стой! Я отдамся тебе только в обмен на прекращение роста разрушенного пространства.

Яромир рассмеялся.

— Да? А что, если я скажу, что ты и так никуда от меня не денешься? И еще… я не знаю, что делать с этими полостями в пространстве! Более того, я впервые узнал это от тебя. Удивлена?

У Лидии пропал дар речи, только губы нервно подергивались. Но мозг не дремал, и быстро подавал мысли: если Яромир не может остановить разрушение пространства, то с какой стати она должна отдавать себя?! Но он все ближе и ближе — надо бежать! Куда? Сейчас — не имеет значения!

Лидия резко развернулась и бросилась бежать. Но Яромир остался стоять на месте, Смеясь, он бросил ей вслед:

— Убегая, мы ничего не решаем! Ты помнишь те слова Ти-Ириса?

Лидия бежала и бежала, не останавливаясь, не оборачиваясь, с каждой секундой она чувствовала, что больше не может, не может поддерживать такой темп. Словно назло ей деревья норовили ударить ее ветками, поранить, и тут….

Сначала она не поняла: что это, словно она угодила в какой-то капкан, не было никакой возможности пошевелиться. И дыхание… учащенное, такое близкое… Оно повергло ее в ужас, девушка отчаянно вскрикнула.

— Кричи, кричи, моя дорогая, только никто тебя здесь не услышит!

Словно несдвигаемая стена навалилась на нее. Но теперь он чуть ослабил хватку, Лидия отчаянно забила руками и ногами. Сначала он пытался схватить ее за ногу, за руку, но она отбивалась слишком отчаянно, он не выдержал и ударил, раз другой. Лидия не чувствовала боли, только жуткий страх и его, его тело, его страшную близость. Она продолжала отбиваться, а он бить наотмашь. И Лидии удалось, наконец, схватиться на его лицо, с силой она вонзалась ногтями в кожу. Яромир не менее отчаянно пытался скинуть с лица ее руку, но не мог, свободной рукой он рвал на ней одежду, но ее это не останавливало, наоборот, давало сил.

— А-а-а! — это был даже не крик, скорее вопль: она выдавила ему глаза.

Лидия не сразу поняла, что сделала, только когда что-то жидкое потекло по пальцам, она тоже вскрикнула и отдернула руку. Ярость, боль и отчаяние руководили Яромиром, он со всей силы ударил Лидию по лицу — все поплыло у нее перед глазами, даже страх куда-то улетучился. Сквозь этот странный сон, она слышала, как хрустнули последние швы на ее одежде, потом какой-то странный тяжелый удар и его тело всей своей тяжестью навалилось на неё.

Небрежно и брезгливо, Син оттолкнул ногой обездвиженного им Яромира и, холодно взглянув на Лидию, наклонился и стащил кристаллические перчатки с рук эльфа.

— Тебе это все равно ни к чему.

Лидия видела его, но узнала не сразу, только когда окончательно пришла в себя. Но Балскове в тот момент уже не было, он исчез, а Яромир…. Яромир вплотную от нее, едва осознав это, девушка испуганно отползла подальше, метра на три от него — более было нельзя: он пришел в себя.

Яромир вернулся в этот мир и волна нестерпимой боли и еще какого-то странного чувства опустошения нахлынули на него, он не сразу смог вспомнить: что с ним произошло. Медленно, не в силах сдержать сильную дрожь в руках, эльф поднес руки к пустым глазницам, он хорошо знал, где они находятся, но более он не смог увидеть своих рук. Яромир закричал, невольно Лидия, сидящая рядом содрогнулась, но не выдала себя ничем.

— Я знаю, что ты здесь! И я найду тебя, слышишь!

Яромир грозно, как дикий зверь поднялся на передних руках и, повинуясь старой привычке, повертел головой вокруг. Он приказал кристаллам перенести его к ней, туда, где находится платье, часть того лоскутка, что он зажал в руке. Но кристаллы промолчали, и следующий миг, он понял: их больше нет с ним!..

— Нет! Нет! — кричал он в припадке, он мотал головой, бил себя руками, потом, поднявшись на ноги, он побежал… в ее сторону. Лидия с трудом совладала с собой и не сорвалась с места, но увернулась, пропустив ее. Он не услышал этого, а увидеть более не мог.

Только спустя полчаса Лидия пришла в себя: ей стало холодно. Окинув себя беглым взглядом с головы до ног, девушка невольно застонала: от одежды практически ничего не осталось. До того на ней было короткое платье, едва достающее до колен, теперь от него остались только несколько розовых фрагментов. Шмыгая носом, Лидия с трудом сдерживала плач — что ей делать теперь, без одежды, без помощи? Она даже не знала, где находится. Надо спросить об этом кого-нибудь из животных. Но никто, ни маленький черный жук, ни пушистый паук, ни даже теньковка не смогли ответить ей, потому что… не знали как.

— О, нет! Неужели это Западная страна эльфов?

Лидия отрешенно посмотрела на ствол соседнего дерева, и со вздохом облокотилась о его кровного брата (два ствола выросли из одного семечка). Только одно сейчас удерживало ее от крика отчаянья: его здесь нет, но он где-то рядом, и она не должна, ни в коем случае не должна, выдавать свое местоположение, пусть и теперь он слеп.

Только сейчас осознав: что она сделала, Лидия ужаснулась, а потом яростно прошептала:

— Поделом тебе! Поделом!

А Яромир отчаянно бежал вперед и вперед, как ему казалось, на деле, неоднократно заворачивая и кружа. Так он намотал километра два и, наконец, выбился из сил. Эльф камнем рухнул на землю, и только в тот момент его сотрясли рыдания. Сейчас его положение было немногим лучше, чем у Лидии: он также один здесь, лишенный возможности видеть, навсегда лишенный, с ним больше нет кристаллов. Как мало он правил! И за ради чего все это произошло? Сейчас Яромир ненавидел Лидию, ненавидел себя. Как он мог подвергнуть себя такой опасности?! Нет, прав был Син: чувства не должны побеждать над разумом. Зачем он пошел к королеве Амариллиде? Зачем? Когда он мог придти и взять Лидию, в любой момент. Зачем стал что-то доказывать? Да, перенесись он ночью в ее спальню, и забери ее оттуда, да ничего она бы не сделала, и не посмела бы сопротивляться. "Какой же дурак!"

24 глава. Вдоль по окружности

Спустя два часа Мирра пришла в себя, в третий раз потеряв ещё одну частицу сознания девочки Мирры. Остановку решили не делать, чтобы увеличить расстояние от места гибели пространства. Вновь Кайл спустился на землю только к трем часа дня.