Венец Бога Справедливости - Шихматова Елена - Страница 210

— Этого мы теперь не узнаем. Нам сейчас осталось только выбрать ту или иную сторону.

Взгляд Азалии гневно сузился, так вот к чему клонила Адэли, она думала, что Богиня Мщения вступила в войско Сина Балскове!

— Ты меня низко ценишь, или просто не знаешь моего предназначения, которому я следовала, следую, и буду следовать!

Адэли невольно отшатнулась.

— Я не предам Бога Справедливости, даже если его уже нет, а вот ты Адэли, получается, к тебе Балскове приходил, и что же ты ему сказала?

— Чтобы он убирался подальше! Жаль, что в этом храме есть прямой выход наружу, не окутанный магией, иначе бы он ни за что не попал сюда, хотя его приход дал нам возможность узнать кое-что. Он ничего не может нам сделать, Азалия! Потому что эта его новая сила действует только тогда, когда мы боремся с ним, так что фактически наше бездействие уже пусть малая, но победа.

— Да? Это хорошо, конечно, но победа здесь должна быть более внушительная, мы должны отомстить ему, и одного молчания мало!

— Но… что мы можем? Если только спровоцировать его своим нападением.

— Я поняла, что нельзя нападать, обычном способом, но тогда найти что-то новое, нельзя же просто смотреть на то, как он распоряжается всем. И тут для начала нужно найти наших сторонников и не сидеть в своих храмах. Идем со мной, к Тасмиру и Тэат, для начала, а потом к Амнэрис.

— Амнэрис! А знаешь ли ты, что она поднимает войско на страны, прилежащие к её Чертомиру, она же хочет добить всё, что не уничтожилось сразу!

— Не надо делать преждевременных выводов, даже если Амнэрис и перешла на их сторону, то очень скоро она заметит, кто в доме хозяин, и что ей светит место на коврике, а это, ты сама знаешь, её не устроит.

Адэли впервые за эти дни посмотрела с надеждой на эту богиню, с таким холодным, именно мстительным лицом, она говорила вещи, которые вселяли надежду, а надежда позволила вновь поднять голову. Они избраны Природой, и Природа многое дала им, рассчитывая в первую очередь на взаимную стойкость и силу.

А между тем в Чертомирском храме Амнэрис царила настоящая суматоха, армия была полностью готова к выступлению, и по этому случаю был назначен смотр, который вел, естественно, полководец, и не кто иной, как сама богиня темных сил. Подобно тени, что всегда должна следовать за ней по определению, Син Балскове находился рядом неё, а в ряду генералов и капитанов (гонцы-драконы находились среди них) стоял сам Горавн, многие жрецы — новоиспеченные воины знали его, и потому душу их переполняла гордость и страх, что они стоят рядом с самим Горавном, и он будет воевать вместе с ними.

Длинные стройные ряды войск выстроились от центральной площади Чертомира до самых границ города-государства, по трем направлениям, они заполнили все улицы, вселяя неподдельный страх в сердца простых жителей вотчины Амнэрис, включая тех, кто прибыл сюда отбывать срок. Постигающие азы жреческого искусства испуганно взирали и на количество, и на состав войска, такого нельзя было встретить ни в одной стране и ни в одном городе. За командирами стояли элитные ряды так называемых демонов, созданий Амнэрис, принявших искаженные черты представителей всех народов, они могли спокойно перемещаться по воздуху, а главным оружием их было — поглощение в собственную тьму. Так что ругательство "сожри тебя демоны Чертомира" было отнюдь не беспочвенным. Чем больше тьма, тем сильнее демон, а в тьму они превращали всё живое, и если раньше им приходилось довольствоваться дикими животными, коих на границы с Идэлией ничтожное количество или, и чаще всего, травой. Травяные демоны — смешно! И теперь, наконец-то они могут забыть о том позоре!

Следом за демонами стояли ряды гномов. Гномы, малочисленный, странный народ, посвятивший себя жизни в горах, меж тем были немалой частью населения Чертомира, но только не жреческого, а рабочего и военного. Именно гномы охраняли пределы Чертомира со своими топорами и кирками, наводя ужас на каждого гостя города-государства. Сейчас их металлические одеяния резко контрастировали с полубестелесными демонами, отдавая дань твердости — стояла такая почти что стенка, а перед ней леденящий душу туман! За ними начинался город, жители, вооруженные до зубов и готовые драться до последнего, сравнение, но как оно подходило к этому войску! Лучники, арбалетчики, всадники с копьями и острыми мечами, и пешие солдаты, десятки, сотни, тысячи, и десятки тысяч!

— Да! — восторженно произнес Син, стоя на балконе храма, по правую руку от Амнэрис, — мне нравятся эти оттенки серого (форма солдат была также темная).

Но Амнэрис не ответила ему, она обратилась к своему воску.

— Чертомир! Сегодня ты идешь на войну! Чтобы доказать свою мощь и свою силу, как доказывал уже не единожды! Идти на бой, призываю вас, я ваша темная королева, и я хочу спросить вас: готовы ли вы идти за мной?

Оглушительно "да" заставило Амнэрис улыбнуться. Довольным взглядом она обвела свои ряды и продолжила.

— Я не сомневалась в вас, как не сомневаюсь в том, что вы должным образом покажете себя в этой войне, в том, что вы отомстите виновникам гибели Великого Бога Справедливости! Всем этим королям и королевам, которые возжелали собственной власти, захотев прыгнуть выше своей головы! Но они поплатятся за это, и вы заставите их сделать это! Королева Амариллида, король Рашид, король Александр, король Иоред, королева Таисия, все они должны ответить за гибель вашего счастья! Отомстите за себя! И возблагодарите свою госпожу за то, что она открыла вам глаза и раскрыла, кто же на самом деле виновен в гибели Великого Бога Справедливости!

— Ура Амнэрис! Ура! Ура!

Кричали все, от самого низкорослого гнома до самого объемного демона в три квадратных метра, от последнего эльфа, потерявшего всю семью до холеного верховного жреца, включая трех драконов, недавно занявших довольно почетные должности гонцов госпожи Амнэрис. И в этом не было ничего удивительного, потому что все поверили ей — она раскрыла им глаза!

— Молодец, Амнэрис, — похвалил ее Син в полной уверенности своего положения в ее мыслях, — это просто потрясающая идея!

"Да, потрясающая!" — отозвалось в ее мыслях.

Но ее улыбка не вселяла доверие в уме Горавна, он не верил ей, и теперь желал проверить ее, выведать ее истинные намерения, и Амнэрис, бесспорно, об этом знала, и была готова ответить на все интересующие его вопросы.

— Она великолепна! — прошептал Митиний, восторженно взирая на свою госпожу, это мнение разделяли и две его подруги, сейчас они не вспоминали о том, как оказались здесь, но если бы и вспомнили, то вряд ли бы пожалели.

Так, Митиний искренне гордился своей должностью, открыто смеясь над должностью музейного оружейника, Маргарита была просто счастлива от одной мысли, что её работа не связана с трудом на земле, она не завидовала никаким королям, стоило ей только представить: сколько времени нужно пробыть в малом обличье и на сколько времени нужно отказаться от своего истинного облика и возможности летать. Даже Индира не сетовала на свою долю, сейчас она со смехом вспоминала о том своем страхе, что охватил ее после предложения принца. Это путешествие сначала обидело ее, но зато дало друга, рядом которого ей хотелось быть все время и ни за что не расставаться. Это чувство, новое и неожиданное для нее, давало сил и радость, которые раньше посещали ее только в минуты глубокого сосредоточения, например, на операции. Но ведь она продлила столько жизней, теперь настал ее черед радоваться и чувствовать прилив сил!

Из всего этого общего ликования выбивался только один человек — Диана Гостина, жрица, которой предстояло в этом походе играть тяжелейшую роль, при этом маскарад обозначался не часами выступления и даже не днями, а неделями, за которыми не было видно ничего, кроме плотного тумана. Диана Гостина родилась в семье простых торговцев из небольшого города Каримэны, ее жизнь протекала в рамках самого привычного и банального русла, пока однажды визит Богини Темных Сил не перечеркнул разом все житейские достижения. Не стало ее работы — торговля перешла к мужу, которого ей вместе с детьми пришлось забыть. Забыть всё и всех, кого она любила, только потому, что она родилась не просто красивой, но с чертами лица, напоминающими Амнэрис. Диана являлась ее потомком, но мог ли кто-то подумать, что в нефамильном роду воссоздастся такой образ! Ее родственники откровенно побаивались этого и, ничем не выделяя моменты ее жизни, тем не менее, всякий раз боялись какого-то казуса.