Венец Бога Справедливости - Шихматова Елена - Страница 45

— Яромир, верно? — спросила Амариллида, обратясь к мальчику.

— А?

— Ты ведь Яромир?

— Да.

— Скажи, пожалуйста, Яромир, только не обижайся, этот перстень, что ты носишь на правой руке, откуда он у тебя?

Мальчик молчал, понимая, что скрывать что-либо бессмысленно: перстень узнан, но и отдать его он не мог.

— Да, это тот самый перстень королевы! — запальчиво ответил Яромир, загнанным зверьком посмотрев на женщину, умоляющим тоном он продолжал. — Но я не могу отдать его вам. То есть он мне не нужен, просто, отдать — значит, снять, а я не хочу опять к Зору!

— Ты видел Зору? — с явной насмешкой в голосе спросила Лидия.

— Да, видел. Этот перстень перенес меня в прошлое, едва я снял его с пальца!

Мальчик дышал часто и так, словно пробежал не один десяток метров. Вновь в сознании вставали недавние события: он один в горах, ему нужно шагнуть в пропасть, преследование Зору, а эльфийки смотрят на него весьма скептически и недовольно — они, действительно, решили, что он их разыгрывает!..

— Почему вы мне не верите? Вон, у Георга спросите, у Руфины!

— А-а, получается, перстень снял ты, а Георг и Руфина перенеслись в прошлое вместе с тобой?

— Да, то есть, нет. Георг перенесся со мной, а Руфина там была, она же дочь Зору!

— Ну да, и она уже не одну тысячу лет живет в этом мире! — со смешком подытожила Лидия.

— Но так и есть!

Нет, они не верят — Яромир чуть не плакал, ну что им сказать еще, чтобы они, наконец, поверили?!

— Я говорю правду. Когда я снял перстень, то вместе с Георгом перенесся в прошлое в храм Зору.

— Яромир, — строго сказала Амариллида, — то, что Зору жил на Планете — уже вопрос, по крайней мере, загадка.

— Но…

— Ты же утверждаешь, что видел его, что был в прошлом!

— И что Руфина живет не одну тысячу лет! — добавила Лидия.

— Вот когда он вернется, вы возьмите и проверьте: у нее на левой руке браслет узницы Тасмира.

— Хорошо, Яромир, — вполне миролюбиво сказала Амариллида, решив, что несколько перестаралась со строгостью. — Подождем, когда она вернется, и она, и Георг.

Но прежде, чем драконы вновь показались на поляне, прошло минут двадцать пять, за все это время Яромир даже не шелохнулся, словно, замерев, хотел раствориться в воздухе — обе эльфийки отнюдь не теряли его из виду, но и допытываться более или отговаривать отказаться от слов не стали. Они говорили о своем, причем мальчик напрочь перестал понимать идэлийский язык, хотя он его знал достаточно хорошо. Когда в полосе огонька показались драконы, все разом посмотрели на них, под таким внимательным и ожидающим взглядом оба почувствовали себя ужасно неловко.

— Что? — удивленно спросил Георг. — Что такое?

— Да, мы тут без вас столько нового узнали! — ответила Лидия, — в смысле Яромир рассказал нам. Вот, ты, Руфина, оказывается — дочь самого служителя Магического Огня Зору!

— Что?! — переспросила Руфина, совершенно сбитая с толку. Она не знала, как поступить: признаться или нет. Второе, оправдает Яромира, но может основательно подвести ее и это при условии, что теперь она свободна. Как отреагируют эльфийки? Хорошо, если просто промолчат, а если испугаются, будут относиться недобро и подозрительно? Путь за нее выбрал Георг, она безоговорочно последовала за ним.

— С чего ты это взял, Яромир? — спросил юноша без какой-либо наигранности в голосе, ничем не выдавая себя и внешне. Зато лицо, поза Яромира выражали целый набор эмоций: изумление, непонимание, обиду, зарождающийся гнев.

— Да, вы что? Сговорились, что ли?

— Сговорились в чем, Яромир? — холодно спросил Георг, совсем, как тогда, на болоте. — Откуда эти подозрения?

— Но…

— Дело в том, что мы спросили Яромира о перстне на его руке, — пояснила Амариллида, — он ответил, что это, действительно, тот самый перстень королевы, но снять перстень он боится, поскольку в предыдущий раз это вызвало перенос в прошлое, в храм Зору.

— Где он видел тебя, Руфина, — продолжала Лидия тихим голосом, словно говорила явную небылицу, чем, в общем-то, и были для нее оправдания мальчика.

— Абсурд, — заключил Георг, — как она, по-твоему, прожила несколько тысяч лет?

— А как же браслет? — мальчик даже встал. — Он был на ее руке, браслет узницы Тасмира, она сама мне его показывала.

— У меня… нет никакого браслета, Яромир, ты ошибаешься.

Для достоверности своих слов девушка закатала по локоть рукава кофточки, но первой неловко стало не ей, но Георгу.

— Ну, хватит! Это уже слишком, Яромир!

— Может, ты еще скажешь, что мы и в прошлом не были?

— В каком прошлом? Что за мука тебя укусила, Яромир?

Мальчика даже затрясло: да, как он может, вот так нагло все отрицать, а она, Руфина, казалось такой благородной, честной, добропорядочной.

— Ладно, успокойся, — вкрадчиво говорил Георг. — Может, тебе это просто приснилось?

— И Зору приснился, и Руфина, и ее мать, Беатрис, тоже приснилась, и Морис, и Алан! — но все доводы мальчика никого не убеждали, если только эльфиек в легком его помешательстве. Георг продолжал миротворческую позицию.

— Ладно, Яромир, пусть не приснилось. Но вообще, я так понимаю, весь сыр бор из-за перстня? Может, мы все сядем и спокойно об этом погорим? Ссориться нам ни к чему, я думаю, это все понимают.

Георг и Руфина сели — Яромир расположился у самого огня: так, по крайней мере, не надо было ни на кого смотреть.

— Ваше величество, — спокойно своим приятным голосом говорил Георг, — перстень, действительно, тот самый. Но я не уверен, что вам сейчас стоит брать его.

— Да, я… и не собиралась, просто…

— Дело в том, что перстень, так сказать, прижился на руке Яромира, и вряд ли это случайно, в конце концов, перстень сам обладает правом выбора. Хотя вполне возможно, что это был лишь шаг к возвращению, от гномов к королевской семье Идэлии.

— От гномов?! — удивленно воскликнула Амариллида. — Все эти годы он был у них или они тоже нашли его?

— Это теперь узнать сложно, вряд ли гномы сознаются в том, что они скрывали у себя перстень королевы. Хотя, может, Яромир что-нибудь сможет объяснить нам. Яромир, ты ведь разговаривал с тем гномом, Виктором, как происходила ваша встреча?

Мальчик заговорил не сразу, отвечал же холодно и монотонно. Он, действительно, ужасно обидчив, но даже и понимая это, сейчас он не пытался хоть как-то повлиять на себя и сменить тон. Нет, он будет говорить так, и ни как иначе!

— Мне очень хотелось участвовать в Играх, но по малости лет меня никто бы туда не взял. Гном Виктор предложил мне выступить за него, чтобы я спрятался под помостом и во время общего смятения, за которое он отвечал, я должен был выстрелить. Как бы в уплату он предложил мне этот перстень, я узнал его и только поэтому согласился, к тому же Дмитрий, принц Риданы, уговаривал меня. Я… мы хотели вернуть перстень в Идэлию, но я ни о каких его выборах не знал, иначе бы ни за что его не надел!

— Яромир, попробуй сейчас снять перстень, — предложил Георг, так, словно говорил о пустяках. — Не бойся, снимай его медленно, а я скажу тебе: есть магическое действие или нет.

Мальчик даже повернулся и запальчиво спросил.

— Значит, путешествие в прошлое было?

— Нет, по правде, я думаю: перстень усыпил тебя и послал эти странные видения.

Мальчик вновь демонстративно отвернулся: да, как он может так нагло врать, а все ведь ради нее, Руфины.

— Ну, что: попробуешь или боишься?

— Ничего я не боюсь!

Яромир захотел даже резко снять этот проклятый перстень, принесший ему столько неприятностей, ведь и маг западных эльфов нашел его не случайно, но с помощью Виктора, который во всем признался магу, когда тот застал его выходящего из комнаты ученика королевского мага Риданы. Если бы ни этот перстень, то не было бы этого перенесения в Идэлию, в то проклятое болото, потом в прошлое, еще хуже, в замок Зору. А самое страшное: теперь у него нет отца. Отец — значит, родной, считал он, или, по крайней мере, как у драконов, приемный ребенок всегда знает: кто его настоящие родители, но в благодарность, как и родные дети, называет их родителями. А это что? Антонио обманывал его и это Яромир не собирался прощать. Мельком пробежали эти мысли в сознании мальчика прежде, чем снять перстень. Георг, чтобы лучше улавливать силовые вибрации, поднес ладони к самого перстню — ничего не происходило, и Яромир беспрепятственно снял перстень, лишь держа его у самого кончика пальца, он заколебался. А что если?.. Нет, он не боится! "Да, возьмите его совсем!" Резко сняв перстень, мальчик встал и, подойдя к королеве, протянул его ей. Амариллида скептически взглянула на творение Зору потом на Яромира и, наконец, на Георга, в последнем случае вопросительно.