Первые шаги (СИ) - Минаев Дмитрий Николаевич - Страница 80

Как бы то ни было, слово брошено – Чойбилрит стал главой рода. Вот только гоняли его Чойбар и в хвост, и в гриву. "Чуть что, так Косой!" "Молодые" должны сперва выслужиться! Так что пришлось бывшему тапасуру изрядно помотаться по степи.

– Всё бы ничего, – сокрушался воин, не скрывая своих эмоций, – кабы не раздёргивали постоянно мою амалу! А то как получается: почти всех, кто пришёл со мной, забрали в нукеры к хану.

– Забрали? – удивилась я. Вроде не было таких обычаев у табиров. Наоборот, всегда и везде подчёркивается, что они вольное племя, свободная стая, и прочее, и прочее в том же духе.

– Ну, сманили. Какая разница?

– Сразу всех?

– Да нет, кого по одному, других – группами. Зато несколько раз.

Стоило Чойбу набрать новых воинов из тапасуров, проверив их в боях, как самых лучших тут же раздёргивали другие, более богатые роды.

– А что я сделаю? Я, амалат, беднее самого захудалого воина,… – он принялся перечислять кланы, входившие в отряд ханши, – И десятка тачпанов не наберётся…

Причём пару из них он и получил во время той самой переправы.

Не успел передовой разъезд Аш-Кийшарра выбраться на противоположный берег реки, как у них на пути встал Чойбилрит со своей амалой. Конечно, его два десятка воинов не могли остановить целый марамал, пусть и весьма потрёпанный. Но на стороне воинов рода Чойбар были не прошедшие испытательный срок тапасуры и воины трёх "приблудных" родов, перешедших на сторону Милларман. К тому же Чойб, который видел всё наше сражение, тоже загородился повозками. Правда, у табиров они были двухколёсные, даже те, в которые были запряжены нарги. "Носороги" больше подходят для упряжной езды, но тачпаны, на мой взгляд, неприхотливее. Однако, сайгаков надо долго и упорно учить, иначе они так и норовят броситься вскачь, петляя, как зайцы.

Нельзя сказать, что табиры не имели представления, что такое вагенбург. Так обычно защищались купцы от налёта мелких шаек. Но в тех войнах, что кочевники вели между собой, это было не принято. Так же, как участие в бою женщин и детей или нападение на них. Короче, мужчины дерутся, выясняя отношения, остальные не лезь!

Больше похоже на спортивное состязание, только очень жестокое.

В так называемом "большом спорте" без травм, увечий, а то и гибели участников состязаний тоже не обходится.

Но вернёмся к переправе.

На самом выходе с гати встало четыре арбы, оставляя узкий проход, через который удалось бы проскочить только одному воину. А-К со своей бандой мог бы попытаться прорваться по замёрзшей реке, но у берега был обрыв. На том участке не больше метра, но и немногим ниже. Для тачпана такая высота не проблема, они прыгают куда выше, только не со скользкой ледяной корки. Так можно все ноги переломать, а то и убиться насмерть. И животным, и людям.

Движение застопорилось, а через какое-то время к преграде протиснулся Аш-Кийшарр. Чойб выслушал даже не ор, а рёв взбешённого лайпара не моргнув глазом (это он так говорил) и отправил его к ханше. Дескать, я человек маленький, что прикажут, то исполняю. Доведённый до белого каленья А-К ускакал в указанном направлении с парой нукеров (больше не пропустили).

Говорят, правитель Матери-Реки налетел на джеху, как коршун. Вот только как подлетел, так и отлетел, как мячик об стену. Не в том он был положении, чтобы качать права. Ведь из всей орды на противоположном берегу он остался один одинёшенек. Вот выскочат враги из крепости Западного перевала, и капец. И ему, и всему его марамалу.

Аш-Кийшарр взял себя в руки и попытался выяснить, что от него хотят. Интересы плачущей и ломавшей руки Милларман оказались самыми что ни на есть меркантильными. Она выпрашивала мзду.

– Да ты что, совсем сдурела! – брэцом зарычал лайпар, когда до него дошёл смысл стенаний и причитаний жаловавшейся на судьбу собеседницы. Поход не удался, добычи нет, сын в плену, нужен выкуп… и так далее, и тому подобное.

В чём-то А-К был прав, ведь они заключили договор, честь по чести, перед ликом богов… кровь… жертва. Владыка Урт-Илемский, так же, как и Тархурабан с Деширмачем, оставил свои стада, численность которых колебалась между "много" и "очень много", на левом берегу реки, под охраной джехи. И тут такое вероломство.

Тут женщин, которой, видимо, самой надоело ломать комедь, прямо заявила, что её обманули: союзники сбежали, а сына специально отправили на верную смерть. Лайпар возразил. Он тут ни при чём. Приказы отдавал не он, юного Фальха никуда не посылал…

– И вообще, все вопросы к Тарху. Это он – хан и предводитель похода.

Милларман не стала спорить:

– Хорошо, давай вместе съездим к нему и узнаем, как быть.

Аш-Кийшарр был не дурак, сразу понял, куда ветер дует. Пока он тут будет всё выяснять, да искать виновных, его марамал, застрявший посреди реки… голова на одном берегу, а хвост на другом… наверняка атакуют и уничтожат. Прорываться с боем? Может, хитрой стерве этого и надо? Напади он первым, будет выглядеть зачинщиком ссоры – ведь противник только защищался. Именно его тут же обвинят в клятвопреступлении, вероломстве и прочих смертных грехах. Спровоцировали? Так все эти ханы и ханши, лаимы и амалаты только этим и занимаются! Право слово, как пауки в одной банке.

– Сколько? – выдавил властитель Матери-Реки.

Во рту пересохло. От гнева и собственного бессилия слова не шли из горла.

– Что? – будто очнулась по-прежнему жалостно причитавшая ханша.

– Я спрашиваю – сколько? – уже чётче произнёс лайпар, – И хватит скулить, и так тошно!

– Да я…

– И вот ещё, золота у меня нет. Сама знаешь – поход не удался, так что умерь свои аппетиты.

– Тогда по паре тачпанов с семьи, детей считать не будем, – подумав, изрекла джеха.

– За что это?!

– Ну-у… Мы строили дорогу, рубили камыш…

– "Рука", – Аш-Кийшарр показал пять растопыренных пальцев.

Да, с утверждением, что табиры вообще не умеют считать, я несколько погорячилась, но всё, что больше десяти, для них точно высшая математика.

Торг был ожесточённым, но продолжался недолго. Ханше-то торопиться было некуда, а вот лайпару… Спорщики сошлись где-то на двух десятках сайгаков. Ещё "руку" пришлось дать самому А-К.

– Мне тогда достался один тачпан, – вздохнул Чойб.

– Ты ж говорил – два? – удивилась я.

– Второй мне дали за переговоры. Ну-у, те самые.

– А-а-а-а.

Но об этом позже.

Остальную скотину джеха забрала себе на выкуп сына. Тогда она уже точно знала, что он у нас в плену. Я ещё валялась в бреду, когда Эрвендилтоллион послал к ней гонца. Нет, не эльфа, а одного из нукеров Фальха. Того, что остался невредим. Второй был ранен стрелой в ногу. Эллиен как раз вырезал собственный свисс, когда заметил, что "клиент" ещё жив. Почему табира не добили? Не знаю, но его нога оказалась здорово располосованной. Эльфы они вообще с врагами не церемонятся, особенно с кочевниками, что с живыми, что с мёртвыми.

Прав был лаэрииллиэн, что сообщил матери, что сын жив. А то кто знает, чтобы она учудила, узнай о его смерти? Но о переговорах по его освобождению я расскажу позже, а сейчас впору было радоваться. Орда-то ушла!

УШЛА-А-А!!!

Эпилог

Я смотрела в бойницу на пустой берег реки и не верила. Победа! Просто невероятно!

Вот только слишком дорого она нам досталась! Из полутора сотен, что вышли на поле боя, лежать не нём осталось тридцать семь. Думаете – немного? Так ведь и защитников вагенбурга, что готовы были ринуться на прижатых к скале табиров, осталось двадцать восемь. Вместе со мной, Гэвой и Эпширом, что подоспели к концу сражения. При этом почти все уцелевшие были легко ранены. Ни одной царапины не получили лишь Сил, Хэра и Чак. Даже отец Фергюс не уберёг левую ногу. Может, и пустяк, но священник сильно прихрамывал.

Среди раненых оказалось немало тяжёлых. В первую же ночь умерло трое, а к тому времени, как я более-менее оклемалась, число погибших достигло сорока пяти. Позже оно приблизилось к полусотне. Столько же потеряли и ойлонцы. Ещё больше среди них было раненых. В том числе молодой амалат Хальмаркар и его правая рука Барджикей. Интересно, а среди умерших были тяжелораненые ойлонцы, или их считали отдельно? Как-то упустила этот момент.