Дрессировщик драконов - Одинец Илья - Страница 48

Янек зажмурился и попытался почувствовать Эргхарга. Дракон откликнулся немедленно, видимо, он постоянно поддерживал связь с луноликим, но плотник этого не ощущал. Молодой человек послал дракону изображение мерно раскачивающихся стенок кибитки. В ответ дракон взревел. От громкого неожиданного рева лошади дернулись.

— Зловонная пасть поганого Ярдоса! — заорал Дагар. — Заткнись! Мало тебе прошлогодних неприятностей?!

"Что за неприятности?" — мысленно спросил Янек и тут же получил ответ. Эргхарг передал ему яркое изображение перевернутой кибитки и мастера, которого зажало между двумя конскими задами.

Плотник улыбнулся.

"Путешествовать скучно, — мысленно произнес он, обращаясь к дракону. — Ты где-то в облаках, Элиота похитили, Дагар, которому всегда было наплевать на ребенка, сошел с ума. Впрочем, хорошо, что не пришлось уговаривать мастера свернуть с дороги и отправиться на поиски. Паренек, оказывается, ему тоже дорог. Он волнуется, хоть и скрывает это. И я волнуюсь, но ничего не могу сделать. Только тебе хорошо: летаешь, где хочешь, и ни от кого не зависишь".

Где-то высоко в небе снова взревел дракон.

— Зловонная пасть поганого Ярдоса! — вновь заорал Дагар. — Да сколько же можно?! Что с тобой сегодня такое?! Заткнись, скотина! Слышишь? Заткнись!

Янек вздохнул и поднялся. Он неожиданно вспомнил, что Элиот рисовал его, но так и не показал результат. Плотник подошел к дальней стене кибитки, где мальчик прятал краски и полотна, и отыскал картины.

Возможно, предназначение Элиота, которое тот так жаждал услышать, состоит именно в рисовании. Его картины дышали жизнью, Янек снова в этом убедился, взглянув на портрет Дагара. Теперь, когда плотник узнал дрессировщика ближе, понял, что сутулая фигура в ярко-красных трико и рубахе с блестками, отлично передавала не только форму, но и содержание. Нарисованный мастер казался печальным, и это несмотря на то, что стоял к зрителю спиной. Изображение Эргхарга тоже жило, и теперь молодой человек понимал, почему ребенок нарисовал дракона именно таким, улыбающимся, хитрым, знающим нечто такое, что не знает никто, и готовым поделиться этим знанием, стоит только попросить.

Картина, которую искал плотник, оказалась самой последней и самой удачной. Едва плотник увидел ее, сразу понял, что маленький Элиот, с которым он знаком всего несколько дней, знает о нем больше, чем Янек знает о самом себе, и нарисовал то, о чем молодой человек не мог даже мечтать.

Молодой человек позировал, сидя на сундуке, разговаривая с мальчиком о самых разных вещах, но на картине губы ученика дрессировщика были сомкнуты. Его лицо выражало серьезность и спокойствие. Он смотрел на Янека и сжимал в руках белые плети усов дракона. Нарисованный плотник больше не был плотником, он превратился в дрессировщика и сидел на истинно свободном, а под ними, еще не законченные и не дорисованные, проплывали горы. Янек летел на драконе.

— Жаль, — прошептал плотник, — но этого никогда не будет. Ни один дрессировщик не сумел оседлать дракона.

Убрать картину Янек так и не смог, все смотрел и смотрел, пока не почувствовал в голове едва уловимое движение образов, будто кто-то пытался вмешаться в его мысли. Так происходило, когда он разговаривал с драконом. Молодой человек закрыл глаза и приготовился увидеть чудо. Эргхарг откликнулся немедленно.

Истинно свободный парил над землей. Янек не в первый раз видел землю с высоты драконьего полета, но до сих пор не привык к ощущениям. Его сердце сладостно замирало, а потом взрывалось бурей эмоций: радостью, ощущением свободы и могущества. Под брюхом медленно поворачивалась земля. Янек увидел тонкую нитку дороги, по которой они ехали, и кибитку. Смотреть на самого себя сверху было странно, и это зрелище наполняло все существо плотника диким восторгом.

— Я понимаю, почему вы называете себя "истинно свободными", — прошептал Янек.

"Не понимаешь, — отозвался Эргхарг, — ты не знаешь о нас и половины. Ты никогда не был свободен по-настоящему, ни один человек не свободен".

Янек задрожал. Эргхарг нашел новый способ общения с ним, теперь дракон не просто передавал картинки, а посылал свои мысли прямо в голову плотника, и они обретали смысл, превращаясь в человеческую речь.

"Когда придет время, — продолжил Эргхарг, — я покажу тебе истинную свободу. Я покажу тебе Арканы, ты увидишь мир таким, каким его не видел ни один смертный".

— Тпру! Стоять!

От резкого выкрика Янек вздрогнул, и связь прервалась. Кибитка остановилась, и молодой человек едва не упал. Он поспешно вернул картину Элиота на место и вылез наружу.

— Нужно напоить коней, — Дагар спрыгнул с козел и пощупал поясницу. — Это займет какое-то время, но следующий водопой только завтра. Сменишь меня, я устал.

— Конечно.

Янек подошел к животным и стал снимать упряжь. Он был рад смене деятельности, да и сидеть на козлах веселее, чем лежать в кибитке. Дракон нечасто баловал его картинами полета, а все, что находилось в небольшом замкнутом пространстве передвижного дома, он рассмотрел во всех подробностях.

Дагар между тем достал сундучок, в котором хранились травы, вытащил небольшой пузырек с темно-коричневой жидкостью и сделал пару глотков.

— Это корень мандрагоры? — спросил Янек.

Дрессировщик кивнул.

— Пришло время кормить эту ненасытную тварь.

Дагар свистнул, и Янек поспешил увести лошадей, чтобы животные не испугались спустившегося с небес зубастого хищника. Он отвел их к небольшому ручью, журчащему среди деревьев, а сам наблюдал за мастером.

Обряд, который Дагар обставил с таким усердием в прошлый раз, сегодня выглядел совсем иначе. Если бы Янек не знал, что делает дрессировщик, никогда бы не подумал, что что-то вообще происходит. Мастер сидел, опершись спиной о ствол дуба. Глаза его были закрыты, лицо выражало полнейшее безразличие. Дракон сидел рядом. Он едва умещался на небольшой прогалине, где остановилась кибитка, однако постарался расположиться как можно дальше от человека. Единственное что сближало их, вытянутая шея истинно свободного, который словно разглядывал лицо своего луноликого. Никаких криков, мучительных стонов или разлившегося в воздухе свечения, просто два существа, мирно сидящие один подле другого.

Сердце Янека сжалось. Неожиданно он понял, что завидует, и что ему до безумия хочется оказаться сейчас на месте Дагара, поделиться с Эргхаргом и-ши, ощутить то, что никогда не ощущал, причаститься невидимой и неосязаемой энергией истинно свободного.

Плотник сжал кулаки. Он давно готов к этому и знает о драконах гораздо больше дрессировщика, однако вынужден просто поить коней. Какой он дрессировщик, если мастер не позволяет ему приближаться к Эргхаргу? Какой ученик, если учитель целыми днями сидит на козлах и открывает рот только чтобы подстегнуть коней или крикнуть на дракона?

— Зараза! — подпрыгнул Янек и уставился на свои руки.

Он вдруг почувствовал, что ладони обожгло, будто их опустили в кипящую воду. Плотник так удивился, что даже не осознал того, что использовал любимое слово Дагара.

Его руки выглядели обычно, не изменились ни цвет кожи, ни форма, пальцы не обуглились, как показалось молодому человеку.

Янек несколько раз сжал и разжал кулаки, прогоняя неприятное ощущение, и почувствовал облегчение. Видимо, задумавшись, он коснулся ядовитого плюща, или его укусила пчела.

"Сотни пчел", — поправил Янек сам себя.

— Ты где там застрял?! — крикнул Дагар.

Плотник подождал, пока кони напьются, и взял их под уздцы.

— Иду!

Неприятное ощущение в ладонях прошло, зато Янек почувствовал запах горящей кожи. Он повернул голову и обомлел — от его ладони, сжимавшей уздечку, шел дымок, вторая, казалось, тоже дымилась.

Плотник отскочил и замахал рукой, пытаясь сбросить с кончиков пальцев невидимое пламя. Лошади заржали, уздечки обуглились и порвались.

— Где тебя носит? Зловонная пасть поганого Ярдоса!