Дрессировщик драконов - Одинец Илья - Страница 53

Путешествие по дорогам нравились плотнику все меньше и меньше. Сартрские земли не отличались разнообразием пейзажа, а кони, хоть плотник и подгонял их, тянули кибитку слишком медленно. Глаза не отдыхали, взирая на однообразные холмы и высящийся далеко на севре лес, взгляд не цеплялся за одинаково-зеленые кустарники, искал яркие пятна, но самым ярким и красочным в этой стране было небо. На него плотник смотрел чаще и дольше, чем на землю.

Облака, похожие на перья чудо-птиц, величественно проплывали по небу, спокойные, свободные, неторопливые. Янек завидовал им и Эргхаргу, парящему в вышине, срывающемуся в пике, взлетающему к самому солнцу, кружащему над землей, словно бог. Он тоже хотел услышать свист ветра в ушах, ощутить его ласковую силу, когда теплые струи обдувают тело, насладиться спокойствием и свободой.

Молодой человек чувствовал себя заполненной пушечными ядрами бочкой, которой суждено катиться по дороге, а он хотел в небо. Только драконы знают, что такое истинная свобода, только они с легкостью преодолевают тяжесть своего тела, разрывая невидимые цепи сил, которыми земля удерживает на себе своих питомцев. Только драконы способны преодолевать огромные расстояния с умопомрачительной скоростью, не опасаясь никого и ничего. Они сами выбирают свой путь, не подчиняясь законам и обстоятельствам.

Иногда Эргхарг разговаривал с Янеком и дважды делился своими ощущениями, позволяя человеку проникать в собственное сознание. Однако плотник чувствовал, что этого недостаточно, дракон открывался не полностью, утаивая нечто важное, нечто непонятное, таинственное, а оттого притягательное. Нечто драконье. Молодой человек не настаивал на раскрытии тайны, но страстно желал приоткрыть завесу, чтобы получить возможность еще сильнее сливаться с Эргхаргом, еще глубже проникать в его сознание, еще полнее ощущать все, что чувствует истинно свободный.

— Кажется, — негромко произнес Янек, всматриваясь в синеву небосвода, — я понимаю твою зависимость от и-ши. Я и сам уже почти завишу от тебя. Как бы я хотел хотя бы на минутку поменяться с тобой местами! Взмахнуть крыльями, взлететь, взглянуть на землю свысока, забыть о том, что я всего лишь букашка…

Эргхарг не ответил.

Кибитка приближалась к первому сартрскому городу, Тарсу. Стали попадаться засеянные поля и крохотные домики выселок, которые постепенно сменялись добротными крестьянскими избами. Дагар сменил ученика на козлах, и Янек рассматривал сельских жителей, откинув матерчатый полог кибитки. Чем ближе они подъезжали к городу, тем богаче становились поселения и чище и опрятнее жители. Молодой человек рассматривал незнакомцев, отмечая про себя, что местная мода совершенно ему не нравится. Женщины одевались чересчур ярко, а мужчины напротив, словно мыши. Их серые штаны и обтягивающие внушительные животы жилеты делали их похожими друг на друга, однако отличить состоятельных господ было легко. Люди побогаче носили на головах картузы, а на поясах золотые цепочки, к которым крепились кожаные кошели.

"Идеальное место для карманников", — подумал Янек.

"Кто такие карманники?" — заинтересовался Эргхарг.

Дракон не полетел к поселку, чтобы не пугать жителей, он преодолеет это расстояние ночью, и будет ждать путников на противоположном конце дороги, через десятки тереллов, по ту сторону города, до которого они доберутся только завтра.

"Это воры, люди, которые без спроса берут чужое".

"Разве это запрещено?"

"Каждый сам по себе".

"Странно. В Арканах нет единоличного владения. Все, что мы имеем — общее, я могу пользоваться любой вещью, летать, где пожелаю", — отозвался дракон и исчез.

Янек вздохнул. Эргхарг часто упоминал горы, и молодой человек из крохотных, словно песчинки, рассказов дракона о своей стране, постепенно складывал картинку. Правда, большей частью это были разрозненные куски мозаики, но чем больше их набиралось, тем сильнее плотнику хотелось посмотреть на знаменитые горы. Как живут драконы? Есть ли у них дома или другие постройки? Чем занимаются, кроме того, что летают в небе и поджидают забредших в Арканы путешественников?

Пока же он наблюдал за жизнью сартрцев и не находил ничего интересного. Обычное поселение недалеко от крупного города, в каких Янек не раз останавливался чинить крыши, ремонтировать телеги и латать изгороди.

Не таким ему представлялся приезд в первый настоящий чужеземный город в качестве ученика дрессировщика. За кибиткой должна была катиться телега с драконом, местные ребятишки должны были не сторониться угрюмого незнакомца, подстегивающего кнутом коней, а бежать следом и радостно вопить, указывая пальцами на Эргхарга. И дракон должен был лежать в клетке, притворяться спящим, и изредка выпускать из ноздрей дым, а не бросить своих луноликих, скрываясь от посторонних взглядов.

Солнце садилось. Тени удлинились, и Янек понял, что добраться до города к ночи они не успеют. Дагар снова станет стучаться в двери самых бедных домов очереднойдеревеньки, чтобы переночевать и дать коням отдохнуть за умеренную плату. Будь воля Янека, он выбрал бы дом среднего достатка. Беднякам обычно нечего предложить путешественникам, а богачи не склонны зарабатывать, пуская на постой подозрительных незнакомцев, но Дагар упрямо выбирал самые скромные домики, хотя недостатка в средствах дрессировщик не испытывал.

Мастер велел Янеку сесть на козлы, а сам подошел к ближайшей хибарке. Громко постучав в дверь, Дагар вошел в дом.

— Хозяин! — донесся до молодого человека голос дрессировщика. — На постой пустишь?

Это был уже четвертое или пятое жилище, с жителями которого мастер пытался договориться о ночлеге. Увы, каждый раз Дагар возвращался к кибитке ни с чем.

— Какие здесь черствые, бессердечные люди! — возмущался дрессировщик. — Ни один не подумал впустить усталых путешественников.

— Просто вы предлагаете сущие гроши, — откликнулся плотник. — Предложите больше, и нас пустят.

— А ты не считай чужие деньги! — разозлился дрессировщик. — Я кормлю тебя, обучаю и везу, а ты пока ничего не заработал! Это я плачу за твой ночлег! В твоих интересах, чтобы я заплатил как можно меньше!

— Я мог бы ночевать под открытым небом, — предложил Янек.

Он вдруг понял, что действительно хотел бы спать, не чувствуя над головой тяжесть крыши, не ощущая боками крепость окружающих стен, не вдыхая спертый воздух. Спать, как истинно свободный, это прекрасно. Твоим одеялом будет служить теплый ночной ветер, подушкой — мягкие луговые травы, а над головой, медленно поворачиваясь, будет висеть черный бархатный купол, усеянный серебряными вишнями звезд.

— Вот еще, — фыркнул Дагар. — Я не настолько жаден, чтобы мой ученик ночевал во дворе, словно собака. Трогай! Постучимся в последний дом и, если нас не впустят, заночуем в кибитке.

— Если не удвоите плату за постой, придется ночевать под открытым небом, — предупредил Янек, заранее зная исход.

Ожидания оправдались: дрессировщик вышел из последнего дома на краю деревеньки ругаясь и плюясь.

— Отъедем подальше, — предложил Янек, — и разведем костер.

— Как можно дальше от этих проклятых Ярдосом жадюг! Пусть их покарает богиня доброты и благожелательности за скаредность и бессердечность!

Мастер забрался в кибитку, плотник тронул поводья, и кони покорно двинулись в путь. Ругательства дрессировщика доносились до Янека до самых сумерек, когда они, наконец, проехали огороды и выехали на окраину небольшой рощицы.

Дрессировщик занялся лошадьми, а Янек разжег небольшой костер, собрав валяющиеся под деревьями сухие ветви.

Пламя разогнало полумрак и в то же время подчеркнуло сгущающуюся мглу. Плотник посмотрел в небо, но знакомого силуэта не увидел. Ночевать под открытым небом без защиты дракона было страшновато, и Янек постарался думать о мрачных громадах деревьев, как о растениях, а не как о зловещих фигурах сказочных великанов-людоедов.