Дрессировщик драконов - Одинец Илья - Страница 79

Дагар проглотил горечь и обнял своего сына.

Эл'льяонт не знал, что думать. Он не слишком удивился тому, что Дагар оказался его отцом, так как давно это подозревал. Кьолия не стала бы отдавать сына незнакомцу, старший народ не может уподобиться хомо обыкновениус, которые иногда отказываются от своих отпрысков, если те больны или чем-то отличаются от нормальных детей. Да, Эл'льяонт всего лишь полукровка, но это не значит, что законы, обычаи и здравый смысл к нему не применимы.

Правда открылась, все прояснилось, и мальчик испытал облегчение оттого, что эльфийские нормы морали и образ жизни, впитавшиеся в его естество с самого детства, остались непоколебимы.

Мать хотела защитить его, она любит сына и желает ему только добра. Жаль, что Эл'льяонт не может связаться с ней — у него слишком мало силы для такого сложного заклинания. Сама же Кьолия наверняка боится искать ребенка, потому что не может обманывать правителя и рискует натолкнуть ищеек на след сына.

В замешательстве Эл'льяонт находился оттого, что творил Гланхейл. У эльфов была причина разыскивать будущего правителя, но не было причины убивать детей хомо обыкновениус. Либо Гланхейл сошел с ума, либо сошли с ума те, кому он приказал найти Эл'льяонта. В любом случае, теперь это не имеет значения. Даже если старший народ одумается и перестанет проливать кровь беззащитных, люди не оставят все, как есть.

Фархат дождется ответа от Ви-Элле и О-шо, и двинется к Ил'лэрии, чтобы положить конец жестокой бойне. Правители людских царств объединятся против старшего народа, а простой люд до последнего вздоха будет уверен, что детей продолжают убивать. Теперь им за каждым кустом будут мерещиться эльфийские стрелы, а в каждом приезжем они будут видеть замаскированного эльфа. В любом несчастном случае будут обвинять остроухих, с каждым днем увеличивая напряжение, пока не порвется последняя ниточка благоразумия.

Эл'льяонт должен остановить это. С него все началось, им и должно закончиться.

Он сказал отцу, что поедет на переговоры, но подозревал, что мирным путем дело не завершить. Фархат, несмотря на добродушную улыбку и уверения в честности и благонамеренности, человек агрессивный. Пусть его войско невелико, зато к нему могут присоединиться ви-эллийцы, и тогда без крови не обойдется.

Если бы не убийства, Эл'льяонт мог бы решить дело самостоятельно. Теперь у него только один путь: он вернется домой, и его судьбу будет решать общее собрание. Он пожертвует собой, чтобы остановить войну, которая грозит стать самой жестокой за последние триста лет.

— Я сделаю все, чтобы остановить безумие.

Эл'льяонт подошел к своей палатке и положил ладонь на плотную материю. Сартрская тысяча временно обосновалась у ви-эллийской границы, и у эльфа появилась возможность побыть в одиночестве. Ему надоели назойливое внимание короля и злобные взгляды Вильковеста, он хотел хорошенько все обдумать, чтобы при встрече с Гланхейлом вести себя, как подобает отпрыску старшего народа.

Мальчик откинул полог и вошел в палатку. Внутри было темно и пусто, если не считать походной кровати, однако эльф сразу почувствовал, что не один.

— Geliah anenala, Эл'льяонт, — донеслось из темноты.

Мальчик вздрогнул, но сразу же успокоился. Он улыбнулся и шагнул навстречу эльфу.

— Geliah anenala hilaan, Ирлес. Что ты здесь делаешь?

Глава 18

Истинный смысл

Путешествие Ирлеса Ландала подошло к концу. Длительные и утомительные поиски полукровки закончены, он вышел на след дрессировщика и дракона. Если бы эльф знал, какие трудности его ждут, и сколько тереллов придется ему преодолеть, чтобы достичь цели, Ирлес серьезно задумался бы об отказе от миссии. Он потратил чересчур много сил и энергии, чтобы выполнить задание Гланхейла. Однако сейчас, напав на след, он ни о чем не жалел и понимал, что не смог бы отказать правителю. Помощь в спасении от выхолащивания — долг любого эльфа.

Ландал много ходил, много общался с людьми, подолгу изучал карту, пытаясь вычислить маршрут следования заветной кибитки дрессировщика, искал потухшие следы магии на главных площадях городов, и почти отчаялся, пока не забрел в небольшую деревеньку на юге Миловии со странным названием Пестяки. Именно там ему улыбнулась удача.

На крыше одного из самых богатых домов эльф увидел бледные следы магии истинно свободного. Дракон был здесь, и не просто пролетал над этим местом, но долго кружил, видимо, что-то изучая, возможно, даже садился на крышу. Конечно, Ирлес не мог отличить следы одного дракона от следов другого, но вероятность того, что в Южные провинции Миловии случайно залетит молодой неопытный хищник из Аркан, чересчур мала. Скорее всего, это именно тот дракон, который ему нужен.

За забором, отгораживавшим территорию хозяйства от главной улицы, стоял неприятный мужчина в алой шелковой рубахе, туго натянутой на внушительного объема пузо. Толстяк смотрел на крышу и, потрясая кулаком, ругался:

— Да что ж это за невезенье такое?! Всемилостивейшая Айша! Один чурбан делал, не доделал, теперь второй!

— Крыша в порядке, хозяин! Ни одной трещинки! — донесся из-за трубы юношеский басок. — На совесть поработали!

— Тьфу на тебя, зараза! Говорю же, течет! Смотри лучше!

— Не может течь, хозяин! Поднимайтесь сюда, сами посмотрите!

— Нет, ну вы видели! — толстяк повернул голову и, гневно сверкнув глазами, обратился к Ирлесу. — Видели, что творится?! Течет, говорю, Ярдос его покарай, а он за свое! Нет нынче приличных плотников! Как гномы вымерли[26]!

— Уважаемый, — обратился Ирлес к толстяку, — вы не видели дракона? Он должен был проезжать через ваше село несколько месяцев назад.

— Проезжал, — толстяк повернулся к Ландалу всем корпусом, в глазах его на мгновение зажглось любопытство, которое спустя секунду сменилось ужасом.

— Вилька! — завопил он, отступая к дому. — Прячься! Люди добрые, помогите! Убивца! Убивца детей!

— Уважаемый! — Ирлес повысил голос. — Я не убийца. Эльфы не убивают хомо обыкновениус. Я ищу дракона.

Толстяк повернулся, чтобы убежать, но передумал.

— Зачем вам дракон?

— Мне нужны сопровождающие его люди: мужчина неопределенного возраста, лысый мальчик и молодой человек плебейского происхождения.

— Если вы про Янека, этого бездельника, тогда скажу! — обрадовался мужчина. — Все скажу! Вы ведь за ним охотитесь? Так ему и надо, лодырю! Как хозяйские щи хлебать, это он с радостью, а как крышу чинить, так поминай как звали! Уехали они, в Трир, дорога одна, больше некуда. Потом, наверняка, в столицу. Ходили слухи, дрессировщик дракона самому королю Иженеку показать хотел. Теперь, поди, добрались.

— Благодарю.

Ирлес поспешил покинуть деревню и направил стопы по дороге в Трир. Он напал на след.

К тому времени до миловийцев дошли ужасные слухи об отряде, возглавляемом Тэл’ляином, который Гланхейл отправил на поиски полукровки. Увы, старейший и мудрейший эльф Ил’лэрии понял приказ правителя по-своему, и теперь Ирлесу приходилось постоянно носить шляпу и горбиться, чтобы казаться ниже ростом и не выделяться из толпы.

В Трире эльф провел сутки. Ему хватило одного взгляда на главную площадь, чтобы обнаружить сцену для выступлений и успевшие порядочно выветриться остатки магии. Дракон выступал перед толпой, но его следы вели вовсе не на север, к Бору и главной дороге в столицу, а на восток, к Приграничью. Так далеко в Миловию Ирлес раньше не углублялся.

Последний отрезок пути показался эльфу самым простым. Добравшись до Берсер-Лога, логичной конечной точки путешествия истинного свободного, Ирлес увидел обгоревшие защитные сооружения и свежие холмики могил за городской стеной. Дракон побывал здесь, более четких следов своего присутствия истинно свободный оставить бы не сумел. Паутина драконьей магии здесь выглядела яркой, но почему-то раздваивалась. Один след вел в сторону Сартра, другой — обратно в Миловию.