Заклинатель драконов - Сигел Ян - Страница 75

Дракон откинул голову назад и зарычал от ощущения торжества свободы, он выпустил гигантскую струю огня, столбом поднявшуюся до нижнего слоя облаков, и послал сотни язычков пламени, сверкающих под балдахином его крыльев. И тогда он оторвался от земли. Взмахи крыльев все ускорялись, а быстрый ветер разносил пылающие угольки, как осенние листья. В саду воспламенились кусты, и на дорожки упали уродливые тени. Дракон, пролетев мимо склона холма, приземлился у ворот, щелкнул челюстями и перекусил металлическое ограждение, как пучок прутиков.

Уилл вытащил нож: — это был бессмысленный рефлекс. Ферн не двинулась с места.

Пламя играло вокруг доктора Лэя, подчеркивая трупный цвет его кожи, так, что он сам напоминал Смерть, заслонившую выход серы из ада.

— Тинегрис! — крикнул он, и его голос был сразу двумя голосами, эхом внутри эха, захватчиком в захватчике. — Ты так долго голодал, так вот здесь мясо для тебя. Это — мои враги. Я отдаю их тебе. Лови и ешь!

Дракон выгнул спину, огромная голова повернулась, оглядываясь вокруг. Ферн стояла как раз у него на пути — крошечный темный силуэтик на фоне пылающего великана. Она была такой маленькой и беспомощной, так вцепилась в мешок, висящий у нее на боку. (Уилл подумал: «Совсем, как маленькая девочка…» Его Ферн, которая никогда не была похожей на других девочек…)

Рука Ферн скользнула под клапан мешка и сжала стебель и волосы…

Дракон вздохнул… и вдруг остановился на полпути к убийству, застыл неподвижно, задержав трепещущие крылья над землей.

—Смотри хорошенько, Тинегрис! — крикнула Ферн, подняв фрукт с Древа так высоко, как только могла. — Смотри на голову Рьювиндры Лая!

Брэйдачин опустил свое копье, Уилл и Гэйнор в невероятном ужасе смотрели на то, что Ферн держала в руках, на отсеченное горло и пряди волос…

Доктор Лэй, опешив, стоял неподвижно.

—Это — иллюзия, — каркнул он. — Фокус, шарлатанский трюк… Возьми ее! Я тебе приказываю!

Но дракон нагибался, до тех пор пока его морда не опустилась до уровня головы, и тогда он высунул язык, исследуя незабываемые черты лица. Ферн почувствовала, как убывает его ярость, будто он вспомнил о годах своего одиночества.

—Ты так вырос, Энгариэл, — произнесла голова, и это для Уилла и Гэйнор было еще поразительнее, чем сам дракон. — Я больше не могу называть тебя крокодильчиком. Ты теперь — Адское Пламя, как и твой отец — Фарайиизон, повелитель драконов. — Дракон издал звук, более всего напоминающий мурлыканье. — Я предал тебя, — продолжал Рьювиндра, и его голос дрогнул. — Еще до твоего рождения я отдал тебя во власть Эзмордиса, Древнего Духа, который сразу после этого убил меня. Но в

смерти я хранил тебе верность, чего не смог сделать при жизни. Будь осторожен! Не доверяй тому, кто хочет теперь управлять тобой. В нем находится тот самый Дух, слова этого человека — не его слова.

—Ложь! — взвизгнул доктор Лэй. — Эта штука — обман, химера! Это говорит девчонка! Убей ее! Убей ее сейчас же!

Облака сомнения проплыли в глазах дракона, в его примитивном мозгу боролись неуверенность и понимание. Ферн ощущала его мысли, как что–то огромное и осязаемое, стихийно разумное, страстное и голодное.

Он использует тебя, — настаивал Рьювинд–ра, — после этого уничтожит. Он алчет осколков камня, которые лежат в твоем сердце, последних остатков силы, которую он не смог удержать. Та, которую он велит тебе убить, — девушка–колдунья. Благодаря своему искусству она смогла принести меня сюда из запредельного мира — от Древа Вечности, где я висел в преисподней рядом с другими такими же «фруктами». Я хочу, чтобы ты был ей другом, Энгариэл, она ведь мой друг. Будешь ей другом?

Она — не Заклинатель драконов! — прорычал доктор Лэй. — Разве ты не видишь? Она использует эту дурацкую игрушку, чтобы настроить тебя против меня.

Он вытянул руки, невероятно далеко, почти доставая до головы дракона страшно вытянувшимися пальцами, но дракон увернулся, как змея огромных размеров, и шипящая струя пара и пламени остановила движение рук доктора.

—Эзмордис сам себя разоблачил! — сказал Рьювиндра. —- Может ли сделать такое обычный человек?

Тинегрис повернулся к нему, их взгляды встретились.

Заклинатель мягко произнес:

—Доверься мне, Энгариэл, — если можешь. Я только для этого и вернулся.

Боковым зрением Ферн увидела, что доктор Лэй двинулся, не обычным образом, а как–то подрагивая всем своим телом. Его глаза расширялись и расширялись, веки втянуло назад, за глазные яблоки, зубы его стучали, изо рта пошел пар. Казалось, он пытается говорить, умолять, но из его глотки вырывалось только что–то нечленораздельное. Суставы его стали выкручиваться, пока не лопнули связки, задняя часть головы сдвинулась вперед… И позади него начала расти тень. То сужаясь, то расширяясь, она приобрела собственную форму, превратилась в отдельное существо, более темное, чем темнота вокруг, и вытянула вперед чудовищные руки…

Но дракон зарычал, и из него вылетел язык огня, который охватил самую сердцевину монстра, и раздался взрыв, и страшная тень разлетелась на множество мелких теней, которые полетели над холмами и впадинами, чтобы еще раз видоизмениться у иных горизонтов, в каком–то другом месте. Остался только человек с искалеченными конечностями, который полз по земле и скулил. По стуку его сердца Ферн поняла, что в остатках его души еще живут обрывки надежд, уверенности и силы. Это было сморщенное существо, которое шептало:

Пощады! Умоляю… Я всего лишь хотел управлять драконом, слиться с ним воедино, как давным–давно делали мои предки…

Помилуй его, — сказал Рьювиндра.

Пламя, охватившее Джерролда Лэя, было жарче, чем поверхность солнца. В долю секунды с ним было покончено, от него осталась лишь кучка пепла, которая пылью разлетелась над дорогой.

Гэйнор пробормотала:

Господи!

Да будет так, — сказал Рьюииндра.

Рука Ферн, которая все еще не опускала голову, задрожала от напряжения, но девушка никак не решалась расслабиться. Брюхо дракона было совсем рядом, она видела клубы дыма, выдыхаемого сквозь зубы, черные от сажи ноздри. Жар, исходящий от него, начал обжигать ее щеки.

—А теперь, — сказала голова, — я тоже хочу просить тебя о пощаде. Я заточен в этот сосуд, в это проклятое «яблоко» до тех пор, пока оно не сгниет. Только тогда я смогу пройти Врата Смерти. Освободи меня!

Дракон то ли зарычал, то ли заворчал.

—Я не приказываю тебе, — продолжал Рьювиндра. — Ни я, ни кто другой не имеют на это права. Дай мне быстро уйти в вечность, или пусть я сгнию поскорее. — Тинегрис покорно опустил голову, было видно, как он мучается и печалится. Драконы не плачут, но Гэйнор, забыв об опасности, заплакала. — Да будет так! — повторил Заклинатель драконов. — Затем, если пожелаешь, к знак признательности к нам обоим храни верность колдунье. И когда меня на самом деле не станет, помни, что я любил тебя ив конце своего существовании не обманывал.

Огромная голова опустилась еще ниже1, раздвоённый язык высунулся, будто для поцелуя. Слова прозвучали так тихо, что только Ферн смогла их услышать:

—Прощай, Фернанда Моркадис. Если бы у меня было сердце, оно было бы твоим.

И затем возник сгусток пламени — Ферн почувствовала, как обожгло руку, хотя на коже не осталось никакого следа, — и голова была уничтожена, осталась лишь прядь волос в руке.

Ферн молча стояла, так поглощенная утратой, что совсем забыла об усталости и опасностях, о близости дракона и тех, кто ждал ее около машины. Ей показалось, что в этот момент ночь замерла, стих ветер, облака остановили свой бег и окоченели звезды. Но это все происходило лишь в ее воображении. Она наконец опустила правую руку. А затем подняла голову и всего лишь в ярде от себя увидела челюсти дракона, они были все еще приоткрыты, и за ними открывался красный от пламени зев. Ферн понимала, что ей должно быть страшно, но у нее не осталось сил на эмоции. Дракон наблюдал за ней налитыми кровью глазами.

И тогда она догадалась, что последнее слово за ней. Она подняла прядь волос.