Честь чародея - Сигел Ян - Страница 14

Лицо Лукаса показалось ей странным. Оно было по–своему привлекательно, но взгляд таил некую опасность, даже тщательно скрываемую жестокость. Это был взгляд человека, привыкшего скрывать мысли и подавлять эмоции. У него были удивительные глаза, светло–серые, будто серебряные. Ферн никогда не нравились светлые глаза. Недостаток пигмента, как говорил ей школьный учитель. Недостаток цвета, недостаток теплоты, недостаток душевности.

— Как вы узнали меня? — спросила она.

— Я видел вас прежде.

Ферн была той самой девушкой из города, которую он видел во сне. Но в ней не было той прелести и беззащитности, которые привлекли его в создании из сна. Перед ним сидела обыкновенная девушка, таких часто можно встретить в Лондоне: женственная, уверенная в себе, изящная, слегка надменная.

— Где? — спросила она, и он не знал, что ответить. Он не мог сказать этой незнакомой, казавшейся холодной девушке, что видел ее во сне. Очень кстати подошла официантка, и Лукас заказал кофе и виски для себя, а для Ферн, по ее просьбе, джин с тоником. И тут же сменил тему разговора, не давая ей возможности повторить вопрос:

— Огромное спасибо, что согласились прийти. Знаю, что вы заняты, поэтому постараюсь покороче. Если бы я только мог рассказать вам о моей сестре!

— И что тогда? — Ферн понимала, что Лукас намеренно уклонился от ее вопроса, и почувствовала раздражение.

— Я не знаю… Мне кажется, вы сможете помочь. В любом случае мне остается лишь положиться на свою интуицию.

— Слушайте, я не думаю, что смогу помочь. Вам нужна психологическая помощь…

— Нет. Мне нужен кто–то, кто оказывался в подобной ситуации, кто уходил так же далеко, как Дана. Неужели вы не можете хотя бы поговорить со мной?

— Ну хорошо, — сдалась Ферн. — Расскажите, что случилось с вашей сестрой.

— Мы отмечали Новый год в доме нашего отца. Меня не было в комнате в тот момент, когда это произошло, но мне сказали, что Дана упала и ударилась головой. Удар был несильным, врачи сказали, что при таком ударе даже сотрясения мозга не бывает Когда Дану увозили в больницу, я думал, что потеря сознания вызвана злоупотреблением алкоголя, а может, и наркотиками. У нее были проблемы и с тем, и с другим. Но анализ крови показал, что наркотики она не принимала, а выпила хотя и много, но не чрезмерно. И все же до сих пор она не очнулась. Врачи не понимают, в чем дело. Они что–то объясняют, твердят о неадекватной реакции, сыплют научными терминами, но видно, что они в растерянности. С тех пор Дана даже ни разу не пошевелилась. Ее сердце бьется так медленно, будто она вот–вот умрет. Я слышал, что с вами произошло нечто подобное

— В общем, да, — призналась Ферн. — Я была очень пьяна. У меня вдруг потемнело в глазах, и я упала. Через неделю или чуть позже я очнулась. И это все. Больше мне нечего рассказать вам.

Лукас слушал ее, уставившись на зажигалку Ферн обратила внимание, что глаза его казались светлее из–за темных кругов под ними.

— Нет, это не то, что я хотел услышать, — вздохнул он. — Расскажите, что вы чувствовали, куда ушли, когда находились в коме?

Лукас с интересом отметил, что она стала словно на полтона холоднее.

— Ответьте на мой вопрос, — сказала Ферн.

— На какой? — деланно удивился Лукас.

— Тот, от которого вы увильнули.

Лукас задумался.

— Я не ответил вам, потому что знаю, что вы не поверите мне. Я видел вас во сне. Дважды. Ничего любовного, не подумайте. Второй раз вы были на больничной койке и как раз приходили в сознание. Я видел вас несколько секунд, но очень хорошо запомнил. Картинка была очень яркая, совсем не похожая на сон. Вы выглядели… очень реалистично. Гораздо реалистичнее, чем сейчас, — ляпнул Лукас, слишком поздно сообразив, что его слова могут задеть ее. Но она лишь стала еще отчужденнее.

— И часто вас посещают такие сны? Сны, которые остаются с вами в реальности? — осведомилась Ферн.

— Редко. А вы что–нибудь чувствовали, когда находились в коме? Видели что–нибудь?

— Нет.

Подошла официантка с напитками, сгладив минутную неловкость.

— Вы сказали, что я снилась вам дважды. Что вы видели в первый раз? — спросила Ферн, когда официантка ушла.

— Что–то непонятное. Я видел город, старый город, похожий на Эфес в Турции, только неразрушенный. И девушку, которая просила меня о помощи. Вдруг потемнело, все изменилось вокруг. Изменилось и лицо девушки, она превратилась в вас. Она была моложе, чем вы, я бы дал ей лет четырнадцать–пятнадцать. Но, без сомнения, это было ваше лицо! Так странно…

Да?

— Я узнал вас. Вернее, тот, кем я был во сне, узнал вас. Он узнал бы вас в любом обличье.

Ферн не отвечала, и он спросил:

— Вы слушаете?

Да.

Выражение настороженности на лице Ферн сменилось полной отрешенностью. Она сидела неподвижно, вцепившись побелевшими пальцами в бокал. И молчала. Лукас понял, что его слова определенно имели для нее какой–то смысл.

Видя, что Ферн не собирается ничего объяснять, он сказал:

— Ваша очередь.

— Моя… очередь? — очнулась Ферн.

— Да. Вы собирались рассказать мне о коме, о том, чувствовали ли вы что–нибудь.

— Я не могла, — медленно начала она. — Я была далеко, вне своего тела, за пределами этого мира, в другом месте. Вы, конечно, можете мне не поверить, — закончила она с едва заметной усмешкой.

— Где же?

— Под Деревом.

— Где–где? Под каким деревом? В лесу, в поле? — выпалил Лукас.

Вопросы были лишены смысла, но Ферн все равно ответила:

— Там существует только одно Дерево — первое Дерево. Дерево, на которое безуспешно хотят быть похожими все деревья. Там нет ни леса, ни поля. Только Дерево. Под Деревом была пещера, а в ней жили три ведьмы. Три — магическое число, не правда ли? Я была третьей.

— Вы? Ведьма? — хмуро спросил Лукас.

Ферн казалась совершенно обыденной со своими прямыми короткими волосами и стройной фигурой. Он не видел в ней ничего волшебного. Но его обеспокоило, что она не ответила на его вопрос ни да ни нет. Она молчала и сосредоточенно вертела в руках бокал. Потом, вспомнив про джин с тоником, очень медленно отхлебнула, словно выполняла упражнение по концентрации воли. Лукас и сам частенько прибегал к подобному методу в бизнесе, когда нужно было успокоиться, обуздать раздражение, подавить внутреннюю слабость. Но Ферн делала это очень естественно, не задумываясь.

— Что случилось потом? Вы очнулись? — настойчиво спросил он.

Она чуть заметно кивнула:

— Я должна была найти дорогу назад. Это было нелегко. Опасно. Но у меня был провожатый… Ну ладно. На той вечеринке было что–то необычное? Особенное?

Лукас видел, как изменилось отношение Ферн к ситуации. Эта перемена наполнила его душу надеждой и одновременно страхом перед неизвестностью.

— Никто не видел… птицу? Животное? Может, призрак? Что–то неожиданное, странное?

— Человек пять или шесть видели какого–то призрака без головы в старой башне, пара из них утверждает, что беседовали с ним, но, думаю, все это пьяные бредни. Некоторые гости нарядились в костюмы животных. На одной из женщин была маска птицы, красивая, хищная, но ничего из ряда вон выходящего. Все вполне обычно.

— Кто знает, что считать обычным, — вздохнула Ферн.

Повисло молчание. Ферн смотрела на Лукаса странным взглядом, оценивающим, не выражающим ни симпатии, ни враждебности, таким взглядом не принято смотреть в приличном обществе. Она будто пыталась подобрать к нему ключи, заглянуть в глубину его души. Ферн даже не пыталась замаскировать этот взгляд, и теперь перед Лукасом явственно проступили черты той девушки, которую он видел во сне. Он уставился на нее, рассматривая, будто это был опытный образец производства, в который он собирался вкладывать деньги, или же картина, о которой ходят слухи, что это подделка.

— Значит, вы полагаете, что состояние вашей сестры не просто кома? Что она находится где–то еще? — наконец сказала Ферн.

— М–м–м… — Лукас кивнул утвердительно.