Честь чародея - Сигел Ян - Страница 71

— Итак, ты наконец пришла, — сказал он. Голос его был мягким, глубоким и совершенно холодным. Он проникал в каждый уголок ее души. — Договор готов. Я составил его давным–давно. — Он подтолкнул к ней через весь стол красную кожаную папку. На обложке было выгравировано ее имя: Фернанда Элизабет Кэйпел, по прозвищу Моркадис. «Интересно, откуда ему известно про мое второе имя Элизабет? — подумала Ферн. — Хотя он всегда все знает».

— Я послал Лукастора, Лорда Сэрафине, чтобы он помог тебе в борьбе с королевой ведьм Моргас, — продолжал он.

— Это была щедрая помощь, — вежливо ответила Ферн.

— Он был храбрым и верным, — сказал демон. — И любил тебя. А ты вернула его мне с копьем в животе. Его Дар был еще не развит, но под моим руководством он научился бы использовать его и мог бы многого достичь. Ты в долгу передо мной, Фернанда, и не только за это. А долги надо платить. Посему мои условия не будут столь мягкими для тебя, как могли бы быть.

— Я ничего тебе не должна, и ты никого не ценишь, — ответила Ферн, вложив с свои слова все презрение, на которое была способна. — Я пришла не принимать твои условия, какими бы они ни были. Я пришла предложить тебе свои.

Повисла долгая пауза — такого этот кабинет еще не слышал. Даже приглушенное гудение кондиционера затихло.

— Твои?

— Моя душа не продается, — сказала Ферн. — Но я хочу предложить сделку на твою, какую ни на есть, душу, если ты, конечно, решишься на это.

— У меня нет души, — проскрипел он в ответ.

— Ничего, я возьму то, что есть, — твою не–душу, дух, бессмертие, — ответила Ферн.

— _Ты_ возьмешь, _ты_ предложишь! Что ты, самая мелкая ведьма, осмелишься предложить _мне!_ И с чего ты взяла, что сможешь уйти отсюда живая? Да одно мое слово сотрет тебя в порошок!

— У меня есть защита, — сказала Ферн.

— Интересно, что может защитить тебя здесь, в моих владениях?

— Я призову Мать, — спокойно ответила она.

Снова повисла пауза. Казалось, что вся его необъятная мощь, простирающаяся над миром, сейчас сконцентрировалась в Тень, сидящую перед Ферн. Она чувствовала взгляд его невидимых глаз, он проникал в самую душу, словно лучиком обшаривая самые потаенные уголки.

— Она не услышит тебя, — презрительно усмехнулся он, однако в его тоне чувствовалась некоторая неуверенность. — Та, что спит, ни за что не отзовется на твое жалкое хныканье.

— Она слышит меня, — сказала Ферн, и, как и в тот раз, когда она читала защитные заклинания для своих друзей, за нее говорил чей–то чужой голос. Тогда она соприкоснулась с древнейшей магией случайно, не поняв, что сделала. На этот раз она действовала осознанно. — Когда–то она была сильнее тебя, и все знали Изис–Астоланту, Пангею–Единую Мать, но жрецы усыпили ее, и с тех пор миром правят мужчины. Тебе ведь гораздо удобнее управлять ими, а не женщинами, правда? Но мир меняется. Она все еще спит, но уже не столь крепко.

— А ты, значит, ее служанка?

— Нет. Пока нет. Я никому не служу, я уже говорила тебе это. Я пришла, чтобы купить тебя, если сторгуемся. А _Она_ - моя поручительница.

Он поднялся, сразу став больше и темнее. И костюм, кажется, тоже куда–то исчез. Ферн чувствовала, как за окнами собираются грозовые облака, прижимаясь к стеклу своими ватными ладонями. Сквозь них парами просвечивали звезды. Но Ферн не сводила глаз с Эзмордиса.

— Что ты можешь мне предложить?

Ферн достала из сумки сосуд. Даже здесь его содержимое сияло чистотой и прозрачностью.

— Это глоток воды из источника Леты. Если я выпью его, я забуду даже само имя Моркадис и все, что я свершила как чародей — самая мелкая ведьма, как ты изволил заметить, — все, чему я научилась, все, кем я была и кем могла бы стать. Я больше не буду тревожить тебя, не буду рушить твои замыслы. Я проживу свою жизнь как обычная смертная, состарюсь и пройду сквозь Врата, и никто не вспомнит обо мне. Вот такое у меня предложение.

— А что я должен сделать взамен?

— Не пытайся мстить мне или моим близким, вообще всем, кто так или иначе связан со мной. Ты должен поклясться своей не–душой за себя и всех, кто служит тебе или ищет твоего расположения. Договор готов. — Ферн вынула из сумки папку и положила ее на стол. Папка была красная. — Я составила его в соответствии со всеми требуемыми процедурами. В нем нет ни одной лазейки для тебя. Тебе надо только подписать его.

Вокруг Башни с воем закрутился вихрь, разгоняя тучи. В их силуэтах угадывались тянущиеся руки и разверстые в крике рты. Но в самом кабинете было тихо.

— А что, если я поклянусь, а потом нарушу свое слово?

— Тогда вода Леты перестанет действовать на меня, а вот ты утратишь свое бессмертие.

Тень стала огромной, заполнив собой всю комнату. Снаружи взвыли сразу все ветра мира, а в темноте тускло светились только красная настольная лампа, похожая на угли умирающего костра, да сосуд в руках Ферн. Сейчас ее голос окреп, силой воли она справилась со своим страхом.

— Попробуй нарушить свое слово, и я клянусь: пусть у меня уйдет на это тысячи лет, я разбужу Единую Мать и всех остальных Духов, что спят, и уничтожу тебя. Моргас открыла Бездну, чтобы избавиться от горстки безвредных духов, — я открою Бездну и ввергну тебя в ее пучину. Клянусь.

— А если я разорву сейчас этот документ и выпровожу тебя отсюда с твоей жалкой жизнью в трясущихся ручонках?

— Все равно. Я сделаю это. Ты знаешь, я могу это сделать. И, несмотря на всю твою мощь, на высоту твоей Башни и глубину твоей ненависти, ты боишься меня. — Ее сердце трепетало при этих словах, но голос не дрогнул. — Подписывай, и ты избавишься от меня. Правда, на мое место придут другие, ибо людей много, и ведь не только обладающие Даром способны противостоять тебе. Ты же, имея слуг и прихлебателей, меняя бесчисленные маски и имена, всегда будешь один.

В его горле что–то заклокотало. Возможно, это был смех, хотя больше он походил на отдаленный гром.

— Сколько бы люди ни отрицали меня, выдумывая новых богов, жадность и гордыня в конце концов всегда приводили их ко мне. Люди–это мое, они едят у меня с руки.

Ферн молчала, и ее дерзкое молчание воспринималось как вызов. Снаружи насмешливо выли ветра.

— Ты хочешь, чтобы я заложил свою сущность простому смертному? Я, Эзмордис, правитель этого мира и Подземного! Кого же ты возьмешь в свидетели при таком договоре?

— Всеобщие Силы, — ответила Ферн.

Буря за окном внезапно стихла. Облака рассеялись, оставив лишь легкую дымку, сквозь которую едва–едва пробивался свет звезд. И снаружи, и внутри было темно. Свет лампы стал совсем тусклым, и впервые Ферн смогла разглядеть его глаза, горевшие странным огнем. Его голос, казалось, звучал отовсюду и ниоткуда:

— Их не существует. А если даже они и есть, то их мало заботят дела земные и неземные.

Ферн ответила, глядя ему в глаза:

— Тогда подписывай и, ничего не боясь, нарушай договор.

Она почувствовала, как его ярость и враждебность навалились на нее: в ушах застучало, дышать стало трудно. Но он, хотя и с трудом, пока сдерживал свою ярость, а за враждебностью Ферн ясно ощущала его нерешительность и страх.

— Если я соглашусь, — сказал он наконец, и по этому его «если» Ферн поняла, что победила, — ты выпьешь эту свою воду здесь, сейчас? — Его огромная темная фигура съежилась, превратившись снова в Тень в костюме. Настольная лампа светила прямо на папку.

— Если ты согласишься, — сказала она, — тогда ты подпишешь, и я передам документ тому, кому доверяю. А в назначенное время я выпью воду, и наш договор будет скреплен печатью.

— И когда наступит это назначенное время?

У Ферн давно был готов ответ:

— В полночь накануне Рождества.

Какое–то время Эзмордис молчал, словно обдумывая, но Ферн знала, что он уже все решил. Наконец он сказал то, чего она так ждала, и напряжение стало понемногу отпускать ее. Мышцы сразу обмякли, колени начали трястись.

— Хорошо. Я принимаю твое предложение. Ты мне изрядно надоела, Моркадис, и таким образом я без хлопот избавлюсь от тебя. Я заключу с тобой сделку, заложив свою не–душу в обмен на то, кем ты была, кем ты являешься и кем могла бы стать.