Заклятье луны - Макфазер Нелли - Страница 17

– Но почему именно я? – Эннабел почувствовала, что ее голос дрожит.

Это означало, что она вот-вот расплачется. Но она решила, что не заплачет, и так ясно, что этого человека не проймешь женскими слезами.

– Я наблюдаю за вами с тех пор, как вы приехали, и знаю, что вы совершенно другая. Вас сюда прислали. Может быть, даже те, кто пытается выдать самую позорную страницу в истории Англии за самую величественную. Вы не та, за кого себя выдаете!

– Нет, я действительно Изабелла! – возмутилась девушка, надеясь, что он поверит – Я кузина Джереми и гостья лорда Шеффилда.

– И только? – рука призрака взяла Эннабел за подбородок. – А кому вы принадлежите? Лорду Сеймору или этому надутому ослу Бойнтону?

– Я ничья!

Он так неожиданно остановил лошадь, что Эннабел упала на него. Ночной разбойник повернул ее в седле так, что они оказались лицом друг к другу. Такая близость пугала и возбуждала Эннабел.

– Мы это выясним, – прошептал мужчина.

Одной рукой он сжал руки пленницы за спиной, другой – охватил голову Эннабел так, что она не могла ни повернуть ее, ни уклониться. Девушка вскрикнула, когда незнакомец обнял ее еще крепче.

– Где бы они ни нашли вас, я снимаю перед ними шляпу. Вы не только великолепное, воплощение живой женщины, но еще и очень красивы. Ваши губы, словно ягоды малины, на которых еще не высохли капли росы. А ваше тело обещает невероятное удовольствие.

Эннабел чувствовала, что его объятия становятся более требовательными, и попыталась вырваться.

– Не делайте этого, моя птичка. Веревки только затянутся туже. Согласитесь, наверняка, объятия Фалькона более волнующи, чем ласки какого-нибудь жирного, лысого политикана, который послал вас шпионить за мной.

Он откинул девушку на спину лошади и спутал ее волосы с жесткой черной гривой.

– Однажды я доведу тебя до экстаза, – шептал Фалькон, целуя Эннабел. – После этого я заставлю тебя признаться, что ни Бойнтон, ни любой другой мужчина, который сейчас является твоим любовником, не может дать тебе того, что смог дать я…

Эннабел собрала все свои силы и свободной рукой резким движением вытерла губы.

– Высокомерный сукин сын, – выпалила она. – Никогда в жизни я не буду заниматься любовью с мужчиной, который слишком труслив, чтобы показать свое лицо и открыто отстаивать свои убеждения.

Слова Эннабел так поразили Фалькона, что он отпустил ее. Воспользовавшись этим, она привела в порядок свое платье.

– Высокомерный сукин сын? Так сейчас стали выражаться в Лондоне? Это новый язык, о котором я ничего не слышал…

– Это выражение означает именно то, о чем вы подумали, поняли вы его или нет, – зло ответила Эннабел. – А теперь, если вы не собираетесь больше демонстрировать свою силу, отвезите меня в Шеффилд Холл, тогда, возможно, вас не арестуют за попытку изнасилования.

– Арестовать Фалькона? Послушай меня, птичка, когда они доберутся сюда, ты первая попадешь в тюрьму. С проститутками в наших судах обращаются не очень любезно. Впрочем, я думаю, ты выяснила это в первую очередь.

– Послушайте, мы должны кое в чем разобраться. Я не проститутка. Я не шпионка одного из ваших политических врагов. Я… – Эннабел замолчала.

Она знала, что никогда не сможет объяснить Фалькону свое странное положение. Она не может объяснить его даже самой себе.

– Очень хорошая лгунья, кем бы ты ни была на самом деле. Кто ты?

Эннабел рассмеялась.

– Ты, Одинокий Скиталец в маске сокола, спрашиваешь меня, кто я такая?

– Одинокий Скиталец?

Эннабел вновь засмеялась, но этот раз еще более неистово. Возможно, Эннабел, то есть Изабелла, отредактировала английский язык задолго до того, как за него взялись американцы!

А в это время в самом центре лабиринта в Шеффилд Холле состоялось еще одно свидание. Человек, который организовал эту встречу, был в длинном плаще с капюшоном, поэтому его трудно было узнать. Но темная фигура, приблизившаяся к нему, знала, кто он.

– Наконец-то ты обратила внимание на мою записку.

– Я уже говорила тебе, как опасно бывать на этих собраниях. На последних двух, я почти уверена, меня узнали.

– Тебя заметил Фалькон? – в каждом произнесенном слове слышалась злость. – Тысячу раз предупреждал, чтобы ты прятала свои проклятые волосы и старалась затеряться в толпе!

Фелиция Фенмор откинула капюшон и посмотрела на мужчину, который так грубо разговаривал с ней.

– А почему бы вам, лорд Лансфорд, не попросить вашу неряху жену шпионить? Уверена, что ее никто не заметит.

– Ну, ну, моя любовь, – произнес он уже более мягко. – Не надо впутывать Элизабет. Обещаю тебе, как только улягутся сплетни, я повезу тебя в Лондон и поселю в самом дорогом особняке на Кью-стрит.

– И позволишь развлекаться так, как я хочу?

– Все твои счета будут оплачены, у тебя будет собственная прислуга и портниха…

Фелиция повернулась к Лансфорду и сложила губы для поцелуя.

– И драгоценности, не уступающие королевским? – Она открыла глаза, когда мужчина покрывал поцелуями ее шею, и хитро произнесла. – Такие, какие ты подарил своей жене на день рождения и которые потом украли?

Губы Дерека Лансфорда застыли на пути к уху Фелиции.

– Уотерсоновские гранаты? Откуда ты узнала о них?

– Я знаю много интересного. Ты думаешь, я ничего не знаю о них, а выходит, все наоборот. – Острые белые зубы Фелиции впились в мочку уха любовника.

Дерек вскрикнул.

– Извини, моя любовь, иногда твоя преданная собака забывает, какие у нее острые зубы. Откуда я знаю? Ведь ты подарил их своей жене на том великолепном приеме в Клэридже, который устроил в честь ее дня рождения. Именно в тот день ты оплатил все счета и все карточные долги моего брата с условием, что он увезет меня в эту богом забытую деревню, – голос Фелиции перешел на визг.

– Ну, ну, моя любовь. Я же говорил тебе, что твой отъезд временный. Если ты поможешь нам выяснить личности мятежников, ты получишь большую награду, я обещаю тебе. – Дереку не терпелось поскорее приступить к главному.

В Лондоне у сэра Лансфорда было назначено еще одно свидание, поэтому он не мог тратить время на ухаживание. Его руки лихорадочно расстегивали накидку Фелиции, которая скрывала лишь минимум нижнего белья леди.

Дерек уже расстегнул штаны и спустил их, рассмешив этими действиями предмет своей похоти.

– Если я заберу сейчас твои штаны, уйду и не оставлю тебе ни одного знака, по которым ты обычно находишь выход из лабиринта, представляешь, какая будет история!

(Фелиции удалось выкрасть карту лабиринта, и она сделала себе копию.)

– Я насажу тебя на вертел и поджарю на медленном огне, ты хорошо это знаешь! – резко ответил Дерек.

Фелиция вновь захихикала. Она думала сейчас о драгоценностях, которые видела на шее и в ушах этой американской выскочки, и размышляла, как использовать эту информацию с выгодой для себя.

– Неплохая мысль, а ты сможешь съесть меня потом с йоркширским пудингом и мятным желе?

Желание охватило Дерека. Неожиданным препятствием оказались завязки плаща Фелиции, с которыми он никак не мог справиться. Наконец, выругавшись, Лансфорд порвал их.

– О! – Фелиция тяжело дышала, поддавшись желанию своего любовника.

Ее плащ упал на траву рядом с мраморной статуей, которая смотрела на них незрячими глазами.

– Ты маленькая проститутка, – прорычал Дерек в плечо Фелиции.

Он завладел ее грудью и жадно приник к ней губами. Фелиция улыбалась, втайне сознавая свою власть над этим мужчиной, и продолжала сладострастно стонать.

– Ты говоришь самые прекрасные слова, – прошептала она, нежно лаская его спину и запустив длинные ногти в волосы на затылке.

– Я заметил, а ведь тебе очень нравится, когда я говорю, кто ты есть на самом деле, пока мы занимаемся любовью. Ты не аристократка. Тебе следовало бы быть Нелл Гвин,[18] которая удовлетворяла своего любовника за сценой.