Заклятье луны - Макфазер Нелли - Страница 56

Эннабел спрятала лунный камень под подушку, которую Лансфорд так заботливо положил на диван.

Фелиция Фенмор столкнулась с большими трудностями, убеждая человека, охранявшего потайной ход, что у нее есть личное приглашение Лансфорда на ужин. Она просила, угрожала, но охранник был неумолим.

В конце концов, леди Фенмор отступила, дрожа от злости. Ее ревность была настолько сильной, что женщина не могла совладать с ней. Она пошла к главному входу и неожиданно для себя обнаружила, что он открыт.

– Этот мерзавец так мечтал поскорее уложить в постель свою новую любовницу, что забыл даже закрыть дверь. Хорошо, лорд Лансфорд, увидим, как далеко ты зашел с этой шлюхой.

На цыпочках Фелиция поднялась по лестнице, и как раз в тот момент, когда она ступила на верхнюю площадку, дверь в комнату закрылась за человеком, которого она искала. Значит, Дерек еще не соблазнил Изабеллу. Сердце женщины забилось, когда она увидела, как тщательно он продумал все детали свидания с этой девкой. Сквозь щель она рассмотрела остатки изысканного ужина, а также шелковые подушки и простыни, которые превратили комнату в залитый лунным светом будуар.

– Он ухаживает за ней, черт бы его побрал! Он никогда не ухаживал за мной, просто сбрасывал штаны и… – Вульгарная сцена подхлестнула ее злость.

Кого из них убить первым? Фелиция дотронулась до кинжала, спрятанного в корсете. Безопаснее убить Изабеллу. За убийство Лансфорда можно попасть в тюрьму и гнить там до самой смерти. Кроме того, убрав Изабеллу, она сможет вернуть себе любовника.

Сможет ли? Если эта американская шлюха обманет его, – это другое дело. Лишившись ее, в порыве гнева Лансфорд может убить Фелицию.

Леди Фенмор разработала менее рискованный план, как убрать Изабеллу. Сквозь приоткрытую дверь она видела, как задрожало пламя свечи, когда Лансфорд прошел мимо.

– Мерзавец, он снимает с нее платье, как с невинной невесты, а не рвет одежду в клочья, как всегда поступает со мной.

Лансфорд ласкал девушку, а Фелиция, видя это, кипела от злости и проклинала негодяя. Ласковые слова, которыми он называл Эннабел, еще больше разжигали гнев отвергнутой любовницы.

– А для меня самое ласковое слово «шлюха».

Однако Фелиция была потрясена этим ласковым обращением. Лансфорд был так нежен с Эннабел. Фелиция всегда делала вид, что презирает нежности в сексе. Наблюдая за ними, леди Фенмор почувствовала, как ее охватила безумная страсть.

«Боже, я люблю этого мерзавца», – с удивлением осознала она. Она не могла видеть, как Лансфорд поднял Эннабел в белоснежном пеньюаре на руки и бережно уложил на залитую лунным светом кровать.

Фелиция закрыла глаза. Слезы текли по ее щекам.

Неожиданно послышался раскат грома, от которого задрожала башня. В момент ослепительной вспышки света Фелиция открыла глаза. Когда к ней вернулась способность видеть, она, приоткрыв дверь, заглянула в комнату. Свечи на столе погасли, луна, освещавшая башню, скрылась за облаками.

– Изабелла! Изабелла! Где ты? – Лансфорд ощупью передвигался в темноте. – Выходи, дорогая, я не обижу тебя, просто я на минуту потерял контроль над собой. Этого больше не случится, моя девочка. Обещаю, я буду нежным и терпеливым. Изабелла, черт побери, где ты?

«Изабелла сбежала, – подумала про себя Фелиция. Несомненно, этот побег она спланировала со своим придурковатым телохранителем, который поддался ее чарам».

Сбрасывая с себя платье и распуская волосы, Фелиция улыбалась. Она вошла в комнату и ласково прошептала:

– Я здесь, любовь моя. Меня напугал гром и те чувства, которые ты вызываешь во мне.

С победным криком Лансфорд бросился к ней и отнес на кровать.

Пока не рассвело, Фелиция выскользнула из объятий Лансфорда, посмеиваясь над тем, что он никогда не узнает, что всю ночь обнимал другую женщину. Фелиция вела себя очень осторожно и на его ласки отвечала с девичьей скромностью. Как ни странно, ей понравилась роль сексуальной инженю.[40] Она была уверена, что Лансфорд остался доволен.

– Как жаль, что я не могу признаться тебе, что это была я, дорогой, – прошептала она изнуренному любовнику, которого, может быть, и ввели в заблуждение, но не одурачили.

Драгоценности лежали на столе. Взглянув на Лансфорда и удостоверившись, что он все еще спит, Фелиция торопливо засунула сверкающие украшения за корсет. Почему только эта дурочка не прихватила гранаты с собой?

– Будем надеяться, что эта маленькая распутница уже далеко отсюда. – Фелиция посмотрела на блеклый шар луны. – Может быть, она ведьма?

Леди Фенмор даже не представляла себе, как близка она к истине.

Глава 22

Эннабел вернулась в башню, которая больше не кружилась, а была тем местом, откуда она отправилась в столь невероятное, необъяснимое путешествие.

– Мунбим? – Кошка, которую Эннабел оставила в двадцатом веке, потянулась на диване и зевнула, затем изогнулась, чтобы ее погладили. – Ты тоже побывала там?

Кошка вытянулась, моргнула, еще раз зевнула и, спрыгнув с дивана, направилась в маленькую кухню, которая находилась рядом с комнатой. Эннабел накормила животное и села на диван у окна. Ей до сих пор казалось, что разъяренный Лансфорд может в любую минуту появиться в этой комнате и потребовать от нее выполнения обязательств.

Девушка попыталась все осмыслить. Она была уверена, что там был еще кто-то. Уже покидая девятнадцатый век, во время вспышки света она увидела стоящего за дверью человека. Он наблюдал за ними, приникнув к щели.

Фелиция! Это была леди Фенмор.

Эннабел обошла всю башню и вновь спустилась в главную комнату. Она не знала, какой сегодня день, как долго она отсутствовала, и что здесь случилось за это время.

У входной двери она обнаружила целый ворох писем. Среди них были счета на оплату недельных услуг по доставке почты.

– Значит, я отсутствовала неделю. Боже мой, семь дней! Как такое могло произойти?

Эннабел увидела большой конверт, присланный из института, с инициалами милой Бернис. Девушка разорвала конверт и прочитала записку, сопровождающую отпечатанные на ксероксе бумаги.

«Эннабел, мне повезло, когда я искала в архивах документацию для выставки рукописей Фенмора. Я узнала несколько неизвестных фактов о его сестре и покровителе, который был членом парламента. Он известен как сторонник «хлебных законов», человек, обладавший неограниченной властью…»

Далее прилагалось описание кончины леди Фенмор:

«… чья смерть в возрасте 32 лет последовала после долгой, мучительной болезни, которую в современном мире определили бы как сифилис».

Сифилис! Эннабел подумала о том, что чудом ей удалось избежать той же участи, и задрожала. Успокоившись, она стала читать дальше:

«Лорд Дерек, покровитель и учитель Фенмора, написавший предисловие к его первому опубликованному сборнику стихотворений, был убит во время поездки по Кенту в августе 1823 года. Он один из главных обвинителей по делу «Толпэдлских мучеников», по которому проходили шесть рабочих из Дорсета. За попытку организовать сельскохозяйственных рабочих в тред-юнион они были преданы суду. Пережил свою жену Элизабет. Его единственный сын умер в 1819 году.»

Эннабел сидела у окна, держа листки в руках, и смотрела на реку. Может, плавающие сейчас лебеди тоже из времени Джереми и Тримейна?

– Справедливость не восторжествовала, – прошептала девушка, думая о Ньютоне Фенморе, который один из всех не понес наказания за совершенные злодеяния.

По крайней мере, при жизни.

– Наверное, он страдает в аду, зная, что так и не стал настоящим поэтом. Бедняга Сатана, ему приходится слушать его отвратительные стихи!

А как этот расфуфыренный павлин и надутый болван любил сравнивать себя с Китсом и другими великими романтиками!

Эннабел все еще не могла поверить, что вернулась в свое время. Она увидела, что лунный камень уже не переливается, а тускло мерцает. Девушка улыбнулась, увидев, что до сих пор на ней роскошный пеньюар, как во время свидания с Лансфордом. Забавно. Наверное, он на самом деле любил Изабеллу.