Танцующая с Ауте. Трилогия - Парфенова Анастасия Геннадьевна - Страница 247

Сергей казался частью тела, более гибкой и живой, нежели державшие его руки. Сейчас наши сознания слились, как могут сливаться разумы вене и ее риани, и мы были единым телом, движимым единой целью.

Сквозь защитный заслон умудрился прорваться один из всадников, просто перемахнул через головы двух эль-воинов по красивой дуге, свесился набок, готовый подхватить меня на лету и бросить поперек седла. Ну-ну. Я красивым движением, слишком грациозным и правильным, чтобы быть боевым, ушла в сторону, проскользнув, точно змея, прямо под носом у акулы и вынырнула с противоположной стороны, за спиной у самоуверенного «ловца». Кинжал-аакра, который в процессе этого маневра как-то умудрился оказаться воткнутым под челюсть зубастой твари, полыхнул ледяным многоцветием, а я взвилась в воздух, отмашкой меча достав только-только начавшего поворачиваться демона. Взвыли, заискрились щиты, реальность вокруг нас обиженно лягнулась: меня отбросило на несколько шагов, а оглушенный агрессор грохнулся на биогранит, едва избежав бешено бьющихся плавников своего агонизирующего скакуна.

На второго противника меня в буквальном смысле вынесло, отбросив отдачей от предыдущего удара. Этот был пеший, без всяких хитрых щитов, и бедняга явно растерялся, упустив момент, когда свалившуюся на него «добычу» еще можно было встретить клинками и магией. Я впечаталась в него от души, локтями, коленями, когтями и пятками заехав по всему, по чему только можно было, на все сто процентов используя добавочную инерцию, полученную от взрыва. Если бы не вовремя подвернувшийся темный, наверняка бы растянулась во весь рост на мостовой, а так – ничего, затормозила и даже умудрилась поймать равновесие, оттолкнуться и броситься между следующими двумя нападавшими.

Между ними проскользнула рыбкой, ведя мечом сложную петлю и используя их удары для получения дополнительного импульса, корректирующего мое движение. После стольких лет тренировок с северд это оказалось до смешного просто. За их спинами выскочила, точно бесенок из табакерки, перед третьим, полоснула его наискосок и тут же бросила за спину заклинание, заставляя уже настроившихся было на атаку противников отшатнуться. Потом было несколько минут фехтования в запредельном темпе, когда я не понимала и половины того, что выделывал Сергей. Скольжения, какие-то совершенно микроскопические перемещения корпуса, которые неожиданно давали огромное преимущество, выпады и блоки, контрвыпады и петли. Полагаю, нас спасло лишь то, что темным было приказано не убивать и не калечить, а брать живой.

Воздух стал густым и приторно-сладким от завязшей в нем магии, дыхание давалось с трудом. Уворачиваясь от чьего-то скользящего выпада, я подпрыгнула, нанесла удар двумя ногами в грудь одному из нападавших. Не столько даже для того, чтобы ударить, сколько в поисках опоры для продолжения движения. Крутанула тело волчком, в положении параллельно земле, растопырив крылья острыми шипами, мечом ведя великолепную, сливающуюся в сплошной круг стали спираль. Этот маневр позволил выиграть драгоценные полсекунды покоя, необходимые для концентрации на имплантате. Вспышка силы, сфокусированной в хитроумный вариант заклинания заморозки, и когда я мягко приземлилась на обе ноги, четверо ближайших противников изо всех сил боролись с превращающими их в безвременный лед чарами. Конечно, ни по-настоящему заморозить, ни вывести за пределы временного потока специалистов такого класса рассчитывать было нечего, но вот немного замедлить… Еще не успели мои ноги толком коснуться земли, а меч уже серебристо-синей молнией отражал неуклюжие выпады остальных.

Это оказалось западней. Они и не думали замедляться, что и продемонстрировали, как только я раскрылась в ударе. Все четверо будто взорвались движением и спутывающими чарами – и выскользнуть мне помогла лишь способность Сергея менять свою плотность, скорость и инерцию, как ему вздумается. Да еще наша с ним потрясающая везучесть – запас которой, судя по всему, стремительно подходил к концу.

Ауте, да что же я делаю? Я ведь никогда не умела толком драться – так чего же влезла в схватку с целой толпой профи? То есть влез, конечно, Сергей, и уж он-то в этом деле понимает, вон, даже остальными руководить умудряется… но у меня что, нет своих способов постоять за собственную свободу?

Лишь позже я поняла, почему не прибегла к искусству танцовщицы. Слишком свеж был опыт последнего нападения, слишком болезненны воспоминания о той некрасивой твари, танцевать с которой я так и не смогла себя заставить. Этих камикадзе отправили сюда специально за мной. За вене, уже продемонстрировавшей компетентность. Значит, они что-то предусмотрели на случай, если я обращусь к своему естественному оружию. Надпись «ЛОВУШКА» пылала в воздухе, начертанная огромными лиловыми буквами.

И однако я устремилась в западню. Не потому, что положение было отчаянным. И не потому, что ничего другого не могла и не умела. Нет. Я была Наследницей клана Изменяющихся. Я была той, кого когда-то прозвали Дочерью Ауте. Лучшей танцовщицей изменений на Эль-онн. Вене в исконном смысле этого слова. И у меня тоже была своя гордость. Я, Антея, Танцующая с Ауте, не намерена была позволять банде распоясавшихся порождений Бесконечно Переменчивой лишить меня того единственного, что я действительно умела и любила.

Скользнула в танец, не прекращая боя, под аккомпанемент звона мечей и яростных выкриков. Музыка смерти и боли – тоже музыка. Аакра, материализовавшаяся в левой руке, обожгла пальцы горячим льдом, разрезала воздух волнами перемен.

Как и ожидалось, это была ловушка. Сама природа того, что они сотворили с землей, и морем, и небом, казалось, противилась изменению. Липкая, грязная, вонючая магия; извращенная, оскверненная суть Ауте. То, в чем мы все оказались, втягивало в себя истинное изменение, питаясь им и ударяя по нему, как делал когда-то вирус, выпущенный оливулцами в Небеса Эль-онн.

Такое сломало бы любую вене. Высосало бы ее досуха, оставив одну истощенную, беспомощную оболочку, брать которую можно было бы голыми руками.

Оскаленные зубы, уши, в бешенстве прижатые к голове. Я не была любой. Я – Антея тор Дернул, и, ладно, Ауте с ним, Шеррн. Я танцевала когда-то с Эпидемией, станцую и сейчас.

Это было сложно. Больно, грязно и невероятно противно. Сергей, идеальный риани, с блеском выполнял свои обязанности по охране госпожи – мои руки все так же блокировали удары, а тело уворачивалось от выпадов, но это уже было совершенно не важно.

Я потянулась к той… мерзости, которая разрывала мое тело, мою сущность, и стала танцевать с ней. Музыка, торжественная, стройная, гремела в ушах, заглушая и звуки боя, и плач душ, покидающих растерзанные тела. Ровный рокот барабанов. Величественные партии скрипок. Тихий перезвон арф.

И я стала этим. Молочно-белым морем, ядовитым и липким. Кроваво-красным воздухом, душащим любую энтропию, любую инаковость. Я ощутила под ногами вибрацию биогранита, пропустила ее сквозь себя, сквозь свое тело и свою музыку и стала и фанитом тоже. Ветер больно рванул мои волосы, но я подалась ему навстречу, становясь ветром, становясь песней. Кинжал одного из темных полоснул по горлу оливулской девчонки, все так же отчаянно сжимавшей слишком громоздкое для ее рук оружие; ее жизнь, короткая жизнь смертного существа, рванулась прочь из безвольно упавшего тела. И тогда я стала еще и Смертью. Я позволила всему новому растечься по моему телу, от ступней до кончиков крыльев, до кончиков волос – и понятие «тело» потеряло всякий смысл.

Я стала тем, что не давало мне меняться, и… изменилась. Изменила самую сущность ловушки, в которую поймали нас темные, изменила ее так, что теперь любая перемена в их телах, будь то простое движение или короткая мысль вызывала в окружающем мгновенную «пожирающую» реакцию. Пятеро, наседавшие на меня с обнаженными мечами, с воем откатились в стороны, а я рванулась туда, где еще четверо угрожающе приближались к двум эль-ин, упрямо застывшим над неподвижным детским телом. Раненый оливулец склонился над ней, мелькнул оранжевый цвет растения-аптечки. Значит, еще не все потеряно, еще можно успеть…