Танцующая с Ауте. Трилогия - Парфенова Анастасия Геннадьевна - Страница 280

Вложила в руки Лейри пылающий холодом клинок. Затем взяла чуть дрожащие черные ладони в свои, ни на минуту не выпуская из виду затравленно-решительного фиалкового взгляда.

Водоворот кружащихся в темноте свечей взмыл ввысь, когда миллионы эль-ин одновременно напрягли крылья.

Я рванула на себя руки приемной дочери, одновременно подаваясь ей навстречу.

Вместе с кровью из моего тела хлынула, обжигая сиянием, энергия Источника. Боль была недолгой.

Я ждала освобождения, но было лишь удивление одиночества: Эль покинула меня, и в последние секунды жизни я вновь смотрела на мир серыми, такими слепыми, смертными глазами. Какое… странное чувство… эта….

…пустота…

В ту неуловимо краткую долю секунды, когда божественный свет уже покинул старый сосуд, но еще не завладел новым, Эль вгляделась в обращенные к ней в страхе или же в религиозном экстазе лица.

А потом она заговорила.

Это был… странный разговор. Разум богини был кардинально отличен от разума простых бессмертных. Не говоря уже о смертных. Ей было гораздо сложнее понять своих детей, чем, скажем, Кесрит тор Нед'Эстро понять своего кота. Она заговорила с ними одновременно со всеми, потому что не могла представить, что может быть иначе, что каждому существу можно было бы выделить отдельное время. Впрочем, это не помешало ей сказать каждому существу именно то, что ему необходимо было услышать.

– Мама?

– Виор?

– Ох, мам, ну ты и вырядилась! А если они испугаются и улетят?

– От меня? Не дерзи, девчонка! И как ты додумалась сунуться тогда к тор Дериул?

– Ну-уу… – Виор, такая же юная и самоуверенная, как и в тот день, когда она налетела на клинок своей тетки, недовольно дернула ухом. – Не рассчитала сил. Подумаешь. С кем не бывает.

– Со всеми остальными, – прошипела Вииала. На глаза навернулись слезы, но она лишь гордо вздернула подбородок. Дочь не должна видеть ее слабости! И тут же вновь пришла старая вина: если бы она не скрывала свои слабости так тщательно, если бы она как-то убедила глупую девчонку, что есть вещи, справиться с которыми просто невозможно…

– Мам, прекрати, – Виор тряхнула головой, заставляя спускающиеся до колен черные косички затанцевать по плечам. – Ну сколько можно? Да, ты виновата. Да, Антея виновата. И Раниель-Атеро, потому что не научил. И Зимний, потому что не успел. И все остальные тоже, просто потому, что выжили. Но, может быть, ты наконец поймешь, что в моей смерти прежде всего виновата я сама?

– Я это отлично понимаю, – сухо заверила ее Ви.

– Тогда, может, перестанешь терроризировать саму себя и всех окружающих?

– Не перестану, – воинственным тоном заявила Вииала Великолепная. – Может, я это делаю не от непереносимого горя, а просто из природной вредности. Может, терроризировать окружающих доставляет мне искреннее, ни с чем не сравнимое удовольствие!

– Вот это уже ближе к истине! – Виор улыбнулась, и ясно было, что она не поверила ни единому слову. Затем улыбка стала плутовской. – Знаешь, тебе нужно отвлечься. Завести еще детей, – провозгласила девушка. – И не меньше дюжины. А то если все твое внимание будет сконцентрировано на одном-единственном чаде, у бедняжки не выдержит психика. Не все же такие устойчивые, как я!

– Виор!!!

– Лорд Грифон.

– Кто?

– Мы не знакомы. Но, должна заметить, я очень и очень на вас сердита. А когда я сердита, это обычно ничем хорошим не заканчивается.

– Да ну?

– ДА!

Несколько секунд оливулец приходил в себя, пытаясь вновь восстановить способность мыслить, почти уничтоженную мощнейшим присутствием, вторгшимся в его сознание.

– Много лет назад вы тоже позволили себе рассердиться. Не без причины, но когда это кого оправдывало? Ваш гнев вылился в слова и поступки, и так получилось, что эти слова и эти поступки оказали влияние на окружающих, а позже – на их потомков. И в результате… мы имеем то что мы имеем сегодня.

– То есть вы намекаете, что это моя вина?

Она задумчиво посмотрела на смертного.

– Действия не бывает без противодействия. Поступки не бывают без последствий. Понятие «вина» вряд ли здесь применимо. Но есть еще понятие «ответственность», и я думаю, оно вам более знакомо.

Он молчал.

– Я могу показать вам, какие поступки привели к каким последствиям. Я могу дать знания и навыки, могу научить видеть цепи, тянущиеся из прошлого в будущее. И я не буду контролировать, что вы попытаетесь с этим знанием сделать.

– А что вы требуете взамен?

– Взамен – вы останетесь жить. И будете действовать так, как требует от вас ваше чувство ответственности.

Ему даже не пришло в голову, что она может обманывать, готовить ловушку. С существами такого порядка это просто смешно. Она была настолько выше глупых игр…

Ответственность.

Смерть легче перышка. Долг тяжелее скалы.

Оливулцы умели выбирать героев.

– Я согласен.

– Раниель.

– Давно не виделись, о божественная.

– Давно, – в ее взгляде невероятным образом смешались терпение и раздражение. Если ты сочетаешь в себе миллиарды личностей, можно позволить некоторую амбивалентность. – Но ты, похоже, ничуть не изменился.

– Прости, что покусился на то, что принадлежит тебе, божественная. Опять.

– Ты так ничего и не понял.

Рубиновые глаза блеснули. Давным-давно, когда многоцветная лишь начала осознавать себя, он и те, кто пошел за ним, отказались подчинить себя этой новой силе. У них был иной путь.

– Это ты ничего не поняла.

Она заломила бровь – демонстративно человеческий жест, который его величество уже видел однажды.

– Я мог бы полюбить ее, – задумчиво протянул король демонов.

– Ты уже ее полюбил. Как и всех остальных моих избранниц.

– А я и не спорю, – не ясно было, к чему относится последняя реплика.

Они помолчали.

– Ты повзрослела.

– А ты – нет.

– Глупо получилось.

– Как всегда.

– Леди Адрея.

– Невероятно, – шепнула дарай-княгиня, зачарованно изучая появившееся перед ней существо. Все чувства говорили ей что-то… невозможное. То, чего быть просто не могло. То, что можно было описать только словом «бог».

– В точку.

Адрея арр Тон Грин привыкла доверять своим чувствам, и не без причины. А поскольку то, что она видела и ощущала в этом странном месте, уже поставило ее мир с ног на голову, значит… значит, не будет ничего плохого, если вышеупомянутый мир перевернется еще пару раз.

– Очень практичный подход, – признало существо. – Но вообще-то я хотела поговорить о генеалогии. В частности, об одном из ваших довольно отдаленных предков…

Музыкальная фраза-символ, которыми Драконы Ауте обозначали свои имена.

Он проявил грубость, ответив на человеческом наречии.

– Многоцветная.

– Не сердись на меня, о могучий.

– Да пошла бы ты… о божественная.

Существо, которое Антея тор Дериул-Шеррн весьма фамильярно называло Бесом, чуть склонило голову в приветствии.

– Мы знаем тебя.

Она поклонилась в ответ.

– Я знаю вас.

Тишина. Затем:

– Если вы пересечете мой Путь, то ваш прервется.

Еще один поклон. Они поняли друг друга.

– Ворон.

Оливулец резко повернулся на звук смутно знакомого голоса. Абсурдное облегчение, которое он вопреки всякой логике испытал, услышав этот голос, мгновенно исчезло, стоило взглянуть в многоцветные глаза. Та, что посмотрела на него в ответ, имела мало общего с Антеей тор Дериул.

Поняв что-то, побледнел.

– Ты сейчас говоришь со всеми, кто здесь есть.

– Да.

– И ты вмешиваешься в их сознания.

– Да.

– После этого с Сопротивлением будет покончено. Может быть, кто-то еще будет трепыхаться, но останется только видимость, суть уже потеряна. Мы не сможем, да и не захотим вас уничтожить.

– О да.

– Будь ты… вы… все вы прокляты!

Она улыбнулась.

– Ты очень хорошо научился нас понимать.

Оливулец отшатнулся.