Отражения (Трилогия) - Иванова Вероника Евгеньевна - Страница 101

Смуглая кожа, изборождённая морщинами, по числу и глубине которых можно много сказать о прожитых годах. Кожа, не бледнеющая даже вдали от знойного дыхания пустыни... Крючковатый нос некогда, разумеется, называли «орлиным». Цепкий взгляд блестящих тёмных глаз, прячущихся под благородным утёсом высокого лба, уверен, был способен в прежние лета смутить любую девушку... Впрочем, если я прав и старик внимательно и любовно следит за своим здоровьем, на месте девушек... я бы опасался. Мудрой зрелости трудно отказать. Да и не следует отказывать... Эй, куда это забрели мои непослушные мысли?! Ну-ка, быстро — домой!

— Не хочется прерывать ваши размышления, молодой человек, но времени так прискорбно мало... — Старик покачал головой, притворно сожалея о том, что расстроил моё свидание с парой-тройкой умозаключений, и я поспешил его успокоить:

— Я вас слушаю, дедушка. Обещаю не отвлекаться.

— Ах, молодость, молодость... — мечтательно улыбнулся старик. — И я вас понимаю: рыжие локоны бойкой прелестницы не дадут покоя даже старым костям...

— Я вовсе не... — Фрэлл, как глупо! Сказать, что я разглядывал прячущегося за сеткой морщин чёрнобрового юношу с горящим взором, а не перебирал в уме достоинства совершенно не интересующей меня... Тьфу, не интересующего! Нет, не буду ничего говорить, а то испорчу впечатление, так неожиданно и легко создавшееся у моего, как я полагал, намечающегося работодателя.

— Итак? — Пришлось даже прокашляться.

Старик понимающе ухмыльнулся, но не стал развивать тему «прелестницы»:

— Видите ли, я попал в весьма затруднительное положение... У меня назначена встреча с покупателем...

Ах, так мы всё-таки купцы! Тем легче. Но только — с одной стороны. Торгаш ещё опаснее убийцы: жизни можно дарить и отнимать, а вот души... Души покупаются и продаются. Впрочем, в этой сфере мне ничего не грозит: на такое сокровище, как моя страшненькая и убогонькая душа, мало кто позарится.

— Особый покупатель, — продолжал старик, — и товар ему предназначен особый... Но дело в другом. Я — старый больной человек, и, хотя много повидал, не стремлюсь поскорее проститься с суетой мира, потому меня сопровождает помощник...

— Телохранитель, — уточнил я.

Старик согласно кивнул:

— Не только, но в целом вы правы... К сожалению, мой помощник не в состоянии выполнять наиболее необходимые сейчас обязанности.

— Что так? — интересуюсь из вежливости.

— Некий недуг... — замялся старик. — Расстройство...

— Понятно, — я махнул рукой. — Листья паутинника пробовали?

— О, разумеется, но поскольку всё произошло совсем недавно, они ещё не успели оказать своё целительное воздействие...

— Недавно? — ваш покорный слуга задумался, перебирая в памяти прошедшие дни. — В гостинице достославного Сеппика останавливались?

— Да... — растерянно признал старик.

— Не надо было пить местный эль. Уж не знаю, на какой воде его варят... Или — какой разбавляют... Но выворачивающий наизнанку стойкий... ммм, стойкое расстройство организма гарантировано. Однако вы ведь пригласили меня не для консультации по вопросам лечения беспечных путешественников?

Моя ирония заслужила одобрительный кивок.

— Разумеется, молодой человек! Мы как раз подошли к самому делу. Я прошу вас занять на несколько часов место моего помощника.

— Дедушка... — Я помолчал, подбирая слова. — ваша просьба понятна, спору нет. Но я не вижу причин, почему вы так легко соглашаетесь доверить свою безопасность человеку, которого видите первый и последний раз в жизни!

— Молодой человек... Я так давно живу на этом свете, что научился различать то, что кроется за масками лиц и узорами слов. Позвольте заметить: вы, может быть, и не благородный рыцарь, но не откажете в помощи тому, кто в ней нуждается. Разве я не прав?

Я отвёл взгляд в сторону. Ты попал в самую точку, старик. Не откажу. Не могу отказать. Тысячу раз клял и буду клясть себя за эту мягкотелость... Ну почему, почему, фрэлл подери?! Это же так просто: повернуться и уйти. Так просто... Но совершенно невыполнимо, когда видишь мольбу в чужих глазах.

Однако есть несколько препятствий на пути к осуществлению надежд почтенного старца:

— Дедушка, я не хочу упрекать вас в невнимательности, но... Неужели вы не заметили? Моё лицо... не слишком подходит для демонстрации в приличном обществе. Кроме того... — распахиваю ворот куртки, — я не волен распоряжаться собой.

— Ничего страшного, молодой человек! — замахал руками купец. — Знака, вызывающего Вашу печаль, не будет видно. А что касается иной вашей печали... Я покрою расходы вашего хозяина, и весьма щедро.

— Его здесь нет.

— Но вы...

— Меня всего лишь везут домой. — Улыбка получилась не только кривой, но и злобной. С чего бы это?

— Но тогда...

— А, фрэлл с ним, с хозяином... Вот другой вопрос...

— Я оплачу и ваши услуги, — поспешил сообщить старик.

Я осёкся. Потребовалось даже тряхнуть головой, чтобы мысли вновь расселись по своим насестам.

— Я. Не. Говорил. Об оплате.

— Полноте, молодой человек, об этом не говорят — об этом думают!

— Я и не думал, — сконфуженно признаюсь.

— Вот видите, я не ошибся в своём выборе! — торжествующе воскликнул старик. — Кто ещё на этом постоялом дворе мог бы сказать то, что сказали Вы?

Я оставил эту фразу без комментария. Опять выставил себя идиотом. Доколе?! Почему мне, ни разу ничего не получавшему задаром (синяки и шишки в расчёт не принимаются!), никогда не приходит в голову мысль заранее договориться об условиях и сумме сделки? Потому что я изначально уверен, что порядочный человек не забудет оплатить мои услуги. Правда, порядочных людей на удивление мало... Только не подумайте, что я такой уж растяпа в тонком искусстве торговли! Нет, чужие интересы блюду строго и непреклонно. А вот свои...

— Но вопрос равноценной оплаты мы оставим на потом, если вы не против... Мне нужно знать, принято ли моё предложение?

— Скрепя сердце, дедушка. Вы не понимаете, кого и о чём просите. — Вздох получился искренне тяжёлым.

— Я понял достаточно! — Старик просиял, с молодой прытью соскочил с подушки и спустя мгновение уже распахивал передо мной дверь смежной комнаты. — Извольте проследовать сюда!

— Зачем? — вяло осведомился я.

— Вам следует переодеться, разве нет?

— Да-да, конечно... — Я пошёл за стариком.

Неясное воспоминание настойчиво буравило затылок. Что-то я упустил... Старик. Купец. Из Южного Шема. Редкий товар. Таинственный покупатель. Помощник-телохранитель. Южный Шем. Купец. Телохранитель. Но ведь, если я правильно помню... Фрэлл!

Из угла комнаты, с постели на меня хмуро смотрела женщина. Бледная, с синевой под раскосыми чёрными глазами. Тонкие губы маленького рта сухо и скорбно поджаты. Коротко стриженные иссиня-чёрные волосы выглядят тусклыми и безжизненными. Ай-вэй, милая, неважно же ты себя чувствуешь! Впрочем, моя искренняя жалость была грубо и бесцеремонно отодвинута в сторону удивлением, если не сказать, потрясением. Я застыл на пороге, раскрыв рот, а женщина, на груди которой мерцала Длань Йисиры[31], хрипло и чуть насмешливо спросила:

— Это и есть моя замена?

Старик не успел ничего ответить, потому что меня прорвало:

— Почему вы сразу не сказали?! Это же... Нет, такой идиотской ситуации даже названия не придумать! Я не могу заменить ЕЁ!

Моя тирада вызвала подобие улыбки на губах йисини, а старик и вовсе расплылся от удовольствия:

— Почему же нет? Вы одного роста с Юджей, да и сложение похоже...

— Я — не женщина!

— Это, конечно, так, но не имеет особого значения, — авторитетно возразил купец.

— Я не смогу! У меня... просто не получится!

— Вам почти ничего не надо будет делать, молодой человек! Сопроводите меня на встречу, постоите за спиной и вернётесь обратно. Разве это трудно для Вас?