Отражения (Трилогия) - Иванова Вероника Евгеньевна - Страница 144

— Я пришёл за отмщением! Примешь ли ты вызов vyenna’h-ry[57]? — в голосе эльфа звучали нотки напряжённого ожидания.

Vyenna’h-ry? «Чистый поединок»? Да, надо было сразу догадаться — достаточно взглянуть на стрелу, вонзившуюся в дверь докторского дома. Белее снега: и древко, и оперение, и (могу спорить, на что угодно) наконечник. Он, кстати, изготавливается из очень специфического материала... Кости того, за чью смерть и требуют возмездия. Очень серьёзная традиция. Очень. А если дела становятся официально-скучными, меня неудержимо тянет пошутить...

— Одумайся, Кэл! — строго, но очень спокойно ответила эльфка. — Не делай то, о чём будут скорбеть твои близкие!

— Я получил их благословение, не волнуйся! — тонкие губы язвительно дрогнули.

— Получил? — эльфка слегка удивилась: похоже, она была слишком хорошо знакома с упомянутыми родичами, чтобы поверить в столь безрассудный поступок с их стороны.

Безрассудный... Почему мне так кажется? Да, vyenna’h-ry обычно заканчивается кровью, но далеко не всегда — гибелью кого-то из поединщиков... Или... Эльфка чувствует дыхание смерти? Только не это...

— Я жду, Преступившая! — Кэл сузил глаза. Костяшки изящных пальцев, сжимающих плечи длинного лука, начали наливаться синевой.

Эльфка медлила. Смотрела на бросившего вызов, но никак не могла найти верные слова для ответа — мне с моего места были хорошо видны её лицо и лицо Мин. Глаза воительницы меня и поразили: совсем недавно полыхавшие огнём, они словно потухли. Омертвели. Девица наблюдала за происходящим с отрешённостью отшельника, далёкого от мирских забот. Понимающего, что близится буря, и признающего своё бессилие перед ней. Вот это самая покорность судьбе меня и взбесила...

Ах, так? Нет, Слепая Пряха, ты слишком рано решила закончить этот фрагмент Гобелена! Все смирились и опустили руки? Хорошо. Но у меня есть на этот счёт своё мнение. Пусть глупое и ошибочное, но — своё.

Дважды за сегодняшний день я беспрекословно исполнял прихоти Судьбы. Дважды оказывался на Пороге — без надежды на спасение. Дважды выходил из воды твоих объятий, стерва... Нет, не сухим. Увы. Но на этот — третий — раз я не буду ждать, пока всё решится само собой. Надоело.

Пришло время доиграть прерванную партию. Появление Кэла — случайное или нет — пришлось как нельзя кстати. Я не любитель драк, но, пожалуй... Иногда только близкий контакт с противником позволяет понять самого себя. Понять и принять. А мне так не достаёт именно понимания...

Ваш покорный слуга вернулся к двери и протянул руку к древку стрелы. Тонкие иглы уз крови кольнули подушечки моих пальцев. Разумеется, «глашатай» создаётся с использованием магии, поскольку должен возвестить о причине мести... Невидимые крючки, удерживающие наконечник стрелы в дверной доске, печально вздохнули, втягиваясь в белую кость: приручить «глашатая» может только тот, кто способен принять вызов, но в моём случае некоторые правила не работают. К сожалению... Я дёрнул древко, вытаскивая стрелу из двери.

Глухой «чпок» заставил эльфку обернуться. Бирюза глаз испуганно спросила: «Зачем?...», но я лишь усмехнулся своим мыслям. Усмехнулся, спустился по ступенькам террасы и прошёл по двору, останавливаясь в пяти шагах от насторожившегося эльфа.

— И кто только учил тебя хорошим манерам, lohassy? — начинаю. Тоном уставшего от детских выходок старика. — Пришёл в чужой дом, попортил дверь... А из-за чего, спрашивается? Из-за нелепого желания умереть раньше срока... И ведь вроде не маленький, а творишь непотребство, свойственное капризному ребёнку...

— По какому праву ты вмешиваешься? — он даже проглотил «lohassy», заворожённо следя взглядом за движениями стрелы в моих руках.

— По праву того, кому «глашатай» позволил себя взять, — медленно, с нажимом на каждое слово, пояснил я.

Лиловые глаза сверкнули.

— Ты хочешь принять вызов вместо неё?

— Разве хочу? Я уже его принял. Или тебе недостаточно?... — делаю вид, что обиделся.

Намерен соблюсти все традиции? С превеликим удовольствием! И я сложил стрелу пополам...

Просто так сломать древко «глашатая», как и любой другой эльфийской стрелы, невозможно. Если не знать одного небольшого секрета... Складывать нужно, одновременно разводя концы в стороны, тогда древко, изгибаясь и скручиваясь, не выдерживает напряжения и легко ломается. Что и демонстрирую...

Две половинки «глашатая» полетели под ноги эльфу. Тот посвятил несколько вдохов изучению обломков стрелы, потом поднял взгляд на меня:

— Надеюсь, ты понимаешь, что только что сделал...

— Я-то понимаю, не беспокойся! — широко улыбаюсь. — Но помимо твоих игр в мстителей есть ещё одна вещь, которую, уверен, понимают все здесь присутствующие, — я сделал многозначительную паузу, добился того, что все взгляды переместились на мою скромную персону и продолжил: — Пока мы морозим сопли, ужин благополучно остывает! Не знаю, как вы, а я люблю есть горячую рыбу! Ну-ка, быстро, в дом! Кто последний — моет посуду!

Моя хулиганская выходка имела успех: даже Мин согласно кивнула головой, направляясь на кухню. Эльфка, правда, слегка нахмурилась (наверное, не хотела оставлять меня наедине с Кэлом), но скрылась в дверях. Доктор вежливо пропустил дам вперёд, оглянулся, словно говоря: «Не задерживайся!», и тоже прошёл в дом.

Я выжидательно посмотрел на эльфа. Тот ответил недоумённо-надменным взглядом.

— Ну а тебе что, нужно отдельное приглашение?

— Куда?

— На ужин! Или ты не любишь рыбу? — осведомляюсь, как можно невиннее.

— Ты хочешь, чтобы я, разделив пищу... — эльф искал подводные камни там, где их нет. Осторожный, зараза! Ну, ничего, не с такими справлялись... Мерзопакостнее вашего покорного слуги вряд ли кто найдётся в этих краях.

— Я хочу, чтобы ты прежде всего поел. Или предпочитаешь сражаться «на голодный желудок»?

В тёмно-лиловых глазах лёгкой тенью скользнуло удивление.

— Ты предлагаешь — просто поесть?

— Я не предлагаю. Я — настаиваю! Учти: нас никто ждать не станет, сожрут всё за милую душу!

Он колебался, и я нанёс завершающий удар:

— А завтра, только, умоляю: не на рассвете — слишком холодно, мы с тобой займёмся делами. Плотно перекусив и хорошенько выспавшись. Против такого развития событий не возражаешь?

Губы эльфа дрогнули, но я так и не дождался ответа. Листоухий кивнул — не мне, а, скорее, самому себе — и проследовал в предложенном направлении...

Разумеется, посуду мыл я. И не только потому, что последним пришёл на кухню: можно подумать, были другие кандидаты!

Ужин прошёл в молчании, зато — быстро. Эльф, закончив со своей порцией, спросил у доктора, где можно расположиться на ночлег, на что Гизариус пробормотал что-то вроде: «Дом в Вашем распоряжении...» Дядю Гиззи мне было искренне жаль: не каждый день к тебе на двор ступает нога листоухого. А если сразу двух... Тут и у человека, начисто лишённого веры в чудеса, голова начнёт пошаливать.

Мин проглотила от силы пять кусочков рыбы, заявив, что не голодна. Слышать такие слова из уст изрядно потрудившейся воительницы было странно, но я подавил удивление, старающееся пробиться на свет в виде шуточек и ехидных расспросов. Ну, не хочет есть — и ладно. Мне больше достанется...

Впрочем, я и сам съел рыбы ровно столько, сколько хватило для притупления голода. Если завтра мне предстоит поединок, негоже набивать желудок под завязку... Эльфка тоже ела плохо и большей частью смотрела на меня, а не в тарелку. Я даже пожалел, что сел напротив — надо было улизнуть на другой конец стола и наслаждаться одиночеством...

Когда рыба и грязная посуда закончились, в кухне остались только я и эльфка, причём бирюзовый взгляд красноречиво намекал на необходимость обстоятельной и долгой беседы. Что ж, поговорим...

Я налил в кружки немного осеннего эля и вернулся за стол. Женщина пригубила предложенный мной напиток, покатала приторную горечь на языке и спросила: