Отражения (Трилогия) - Иванова Вероника Евгеньевна - Страница 86

«У тебя нет другого выхода...»

Это... жестоко!

«Разумеется...»

Подло!

«А как же...»

Отвратительно!

«Куда же без этого...»

Я не могу!

«Можешь... И — сделаешь...»

Не-э-эт...

Сопротивление было бесполезным — я знал это с самого начала. Если Мантия что-то предлагает, будь уверен: иных вариантов не существует. Но в этот раз... Все разумные границы оставлены позади. Я попал в ловушку, из которой никогда и никуда не выберусь. Это всё равно что самому положить голову под топор палача и просить того не промахнуться...

«Наплакался?»

Даже не начинал.

«У тебя совсем не осталось времени... Решайся: или сейчас, или...»

Приступай!

Я сжал зубы, моля только об одном: пусть мне хватит сил не кричать...

Каскад сверх-Вуалей и недо-Саванов размазал меня по полу. Скорее всего, я подвывал, бессильно царапая паркетные доски, не помню. На сей раз Мантия и не подумала хоть немного оградить моё сознание от пытки Перехода, и сейчас приходится в полной мере испытывать все прелести мгновенной смены мироощущения...

Туда-сюда. Туда-сюда. Бессчётное количество раз. Наверное... Я пробовал считать, но сбился после второго десятка, потому что пришлось бросить все силы на то, чтобы удержать на плаву то немногое, что составляет собственно МЕНЯ. Только меня самого. Без шелухи необретённых Прав и невыполненных Обязанностей. Крохотная искорка на границе между «да» и «нет». Между «не был» и «не будет»...

Очертания мира плавятся и текут. В глазах рябит от вспышек опускающихся и поднимающихся Щитов. Тело намертво скручено судорогой, на которую, как на нитку, нанизаны бусины спазмов. Это уже не боль, а нечто новое... Тело привыкает ко всему — спорит, ругается, проклинает, но смиряется с неизбежным — а что же мне делать с оставшейся своей частью? С тем непонятным и беспокойным мохнатым комочком в груди, который обычно называют душой?

Когда я, наконец, смог подняться на ноги, не рискуя сорваться в новый цикл путешествия от Бытия к Не-Бытию, все внутренние запасы были безжалостно и грубо выпотрошены. Я был пуст. Почти. Оставалось лишь что-то на самом донышке, несколько капель, чтобы удержаться от Шага За Черту. Если получится...

Я кулём ввалился в комнату, где Миррима и Рианна вкушали закономерный десерт трудного дня, а попросту говоря — в девичью спальню. Душный воздух, вздымавший занавески на окне, обещал скорую грозу. Яркая, как никогда, луна подглядывала за мной, словно кто-то велел ей быть непременной свидетельницей всего происходящего. Лучше бы ты стыдливо спряталась за облака, Ка-Йи! Право, не стоит смотреть на то, что будет происходить здесь и сейчас...

Колени подогнулись, и я еле успел плюхнуться на постель рядом с принцессой, которая недовольно шевельнулась, но не открыла глаза, справедливо рассудив во сне, что незачем тревожиться по пустякам. Увы, милая, это далеко не пустяк.

Я тронул девочку за плечо:

— Просыпайся!

В ответ послышалось вялое бормотание. Пришлось тряхнуть посильнее:

— Просыпайся, кому говорят?!

Припухшие веки медленно поднялись, и ореховые глаза взглянули на меня, мягко говоря, с непониманием:

— Уже утро?

— Нет.

— Тогда зачем ты... И вообще, что ты делаешь в этой комнате? — Запоздалое смущённое удивление.

— Срочное дело, требующее твоего участия.

— Какое дело? — Она не желала просыпаться окончательно. Пришлось брать быка за рога:

— Что ты знаешь об Инициации?

Глаза Рианны испуганно расширились.

— Зачем... Что тебе... А до утра это не подождёт?

— Утром всем нам будет уже не до пространных рассуждений, милая... Именно сейчас.

— Этот вопрос тебя не касается! — обрубила девочка.

— Ошибаешься, милая, потому что... Пришла пора взрослеть.

Она перестала моргать, вцепившись взглядом в моё лицо.

— Ты... Ты пьян? — Ну, нашла оправдание!

— Лучше бы я был пьян... В общем, так: хочешь ты того или нет, но сейчас тебе предстоит пройти Инициацию. Мне позарез нужен Мост...

— Ты с ума сошёл! — Она вжалась в постель, словно надеялась спрятаться в складках одеяла. Не выйдет. Я швырнул смятую ткань на пол.

— Только не бойся, пожалуйста... — Зачем я это говорю? Кого когда успокаивали слова: «Не бойся»? Но что ещё я могу сказать? Что сейчас будет очень больно? Это тоже не повод для успокоения...

— Убирайся прочь! — попробовала приказать принцесса. Ай-вэй, малышка, не командный у тебя голос, совсем не командный.

— Ты готова?

— Оставь меня! — Ещё чуть-чуть, и польются слёзы.

— Чего вы шумите, дурные? — Ну вот, и гномка проснулась. Так я весь дом перебужу...

— Скажи ему, чтобы он ушёл! — взмолилась Рианна.

— Кто? — Миррима подняла голову, узрела меня и сморщила носик: — Ах, этот... Слушай, тебе что, не спится? Пойди на кухню, съешь чего-нибудь — помогает...

— Я буду очень признателен, милая, если ты повернёшься лицом к стенке и снова уснёшь, — ласково сказал я.

— Это ещё почему? — нахмурилась гномка.

— Потому что... — Ну нет у меня времени, совсем нет!

Драгоценные секунды ушли на то, чтобы доковылять до постели гномки и отправить её в состояние, схожее с самым глубоким сном — это не составило мне труда: всего-то и нужно, что пережать пальцами сосуды на шее... Конечно, добавив небольшой удар по Кружеву, снимающий излишки жизненной силы — ровно столько, сколько нужно для наведения глубокой усталости.

Когда я вернулся обратно, принцесса попыталась меня ударить. И получила в ответ хлёсткую пощёчину, швырнувшую хрупкое тело на постель.

— Игры закончились, милая. Пора приниматься за дело. — Я сам удивился безжизненности своего голоса.

— Не смей ко мне прикасаться! — Она была смертельно испугана, но не теряла присутствия духа. Пока.

— Мне очень жаль...

Я обрушился на неё всей своей тяжестью, придавив к кровати. Девочка глухо вскрикнула и... Закатила глаза от нахлынувшей боли, потому что Пустота ворвалась в её бледное Кружево.

Я не смотрел на Рианну — просто уткнулся носом в жилку, пульсирующую на тонкой шее. Нет, не из трусости. Зачем смотреть на искажённое страданием лицо, если сам испытываешь не менее сильные мучения? Пальцы принцессы конвульсивно сжимались, но я сомкнул на её запястьях браслеты своих ладоней и прижал к постели. Не надо дёргаться, милая! Я знаю, что тебе больно, я знаю, что тебя выворачивает наизнанку, но... Я не умею иначе. Если бы умел...

Что такое Инициация? Фрэлл её знает! «Мостоведение» никогда не входило в число моих любимых предметов для изучения. Каков должен быть результат? Кружево, готовое к соединению артефакта с Источником! Как этого добиться? Могу предложить только один способ: вычерпать тот небольшой запас Силы, который имеется на настоящий момент, поставить ребёнка на грань смерти и надеяться, что в последний момент природа сама сделает то, что нужно. Жестоко? А то! Могу сказать больше: в эти минуты я себя ненавидел, потому что совершал кое-что похуже, чем изнасилование — хладнокровно и настойчиво убивал...

Зелень таяла. Быстро, слишком быстро. Ну ещё бы, я же снова голоден... Надо бы помедленнее... Так, дышим ровнее, спокойнее... Я должен нанести удар по всей поверхности Кружева, вонзиться в каждую петельку, высосать Силу из каждой Нити. Чуть-чуть глубже... Так, хорошо, первый Слой снят. Идём дальше?

Какая же она слабенькая... Фрэлл подери, а вдруг девочка вовсе не должна была проходить Инициацию? Но тогда... я попросту убью её! Нет, этого не может быть... Остановиться? Поздно. Отпусти я Кружево сейчас, она умрёт, лишённая Защитного Слоя, если тотчас же не получит подпитки. А ни мага, ни лекаря под рукой нет... Пресветлая Владычица, я так редко обращаюсь к тебе в своих мольбах! Пожалуйста, не оставляй это дитя! Я не могу заплатить: у меня ничего нет. Я не могу обещать: мне нечем тебе служить. Не ради меня, ради неё... Я не могу взять на себя ещё и эту смерть! Трус? Да! Эгоист? Разумеется! Зачем я всё это затеял? Уже не понимаю... Какой из меня Спаситель Невинных Душ — смех один... Только ломаю и рву...