Особо одарённая особа. Дилогия. - Вересень Мария - Страница 203

— Все, давай спи, — сказал маг, подталкивая меня к двери.

— А поцеловать? — закапризничала я. Он чмокнул меня в нос, я надулась: — Это что такое, а? Обслюнявил, как собака! Чмокнул, и все? Иди гуляй? А где ласковые слова, чувства? Ты мне, между прочим, ни разу даже в любви не признался. — Я уперла руки в боки, чувствуя, как коридор плавно покачивается. — Ну говори, ты меня любишь?

— Да люблю, люблю. — Велий попытался втолкнуть меня в комнату.

— Нет, это надо говорить на коленях, — уперлась я и почувствовала, как слезы обиды застят взор. — Ты меня не лю-убишь, — на манер Лейи затянула я, — ты мне даже цвето-очков ни разу не дари-ил.

Велий негодующе закатил глаза, схватил меня в охапку, а я удивилась знакомому ощущению — видимо, так меня сюда несли, но даже когда он меня бросил на кровать, я все не унималась:

— Ты не романтичный, из тебя доброго слова клещами не вытащишь! Маг!

Стоило мне закрыть глаза, как меня тут же начали расталкивать:

— Вставай, вставай, засоня! В карете доспишь!

— Я не хочу! — вяло отбивалась я, вцепляясь в подушку. Но какое там! Меня выволокли из-под теплого одеяла и сунули ногами в тапки. Хорошо, что я легла не раздеваясь.

— Что за спешка? — раздирая рот зевком, спрашивала Алия, хоть и одетая по-дорожному, не до конца проснувшаяся.

— Из дворца делегация, — сделал страшные глаза Аэрон, — приглашают царя Ивана в гости к Великому Князю. Там весь двор у Велия знать истоптала.

— Послать их всех! — махнула я рукой, не открывая глаз. Мавка, высунувшись из своей комнаты, поинтересовалась:

— Где знать? В каком окошке? — и пошлепала к окну махать им ручкой. Серый Волк едва успел ее отдернуть:

— Ты что? Мы уже уехали, мы вчера еще уехали, нет нас дома.

— А-а, так мы уже едем? — догадалась я. — Тогда я посплю, вы не против? — Я хотела было опуститься на пол, но меня встряхнули как куклу. — А, что? Уже Веж? — Но вокруг были все те же лица. — Какой жуткий кошмар!

— С этой все ясно, — донесся до меня, как сквозь вату, голос Велия, я почувствовала, как он меня поднимает на руки, и обрадовалась.

— Нет, мне не очень нравится столица, — сонно бормотала я. — Вчера не спала, сегодня опять спать не дают. — Потянуло холодом, я открыла глаза. Мы стояли у потайной двери. Лейя весело скалилась, лежа на плече Сиятельного, и даже Алия, увидев, что ее подруги путешествуют с комфортом, взобралась на спину Серого Волка, хотя сна у ней не было ни в одном глазу.

— Разграбив город и похитив женщин, завоеватели укрылись в темных норах, — заключила я, окончательно засыпая.

Проснулась я от одуряющего запаха черемухи. Она стояла охапками в огромных вазах, и стоило мне открыть глаза, как заводная шкатулка тренькнула крышечкой и зазвенела нехитрой мелодией. «Я безумно тебя люблю» — было написано на расписной открытке.

— Вот. — Блаженно жмурясь, я откинулась на подушку. — Может же, когда хочет. — И тут же подскочила, испугавшись, что это сон.

«Это не сон», — прочла я на открытке с голубками.

— Ах ты маг! — хмыкнула я.

«А как же!» — появилось на открытке. Я ткнула надпись пальцем, и она завалилась набок, сменившись другой: «И все равно я тебя люблю».

Как после такого можно вставать? Да и зачем? Что мне хорошего могут сказать учителя? Нет, если бы сегодня были занятия по магии…

Но как-то так внезапно получилось, что стоило нам приехать, как все захороводились вокруг Сиятельного, будто до этого его в глаза не видели. А мне только ручкой махнули, вроде того, что давай, занимайся по расписанию.

Я зевнула и сладко потянулась. По коридору, топоча копытцами, пробежала овечка и ткнулась головой в нашу дверь.

— Ты что? Еще спишь?

— А что делать? — улыбнулась я.

— Засоня! Подружки вон с утра подхватились.

— Подружкам хорошо. У них есть чем заняться. — Лейю от Сиятельного не мог оторвать даже директор, а к Алие прикатил папа, требуя подробного рассказа о визите к Великому Князю.

— Кто-то бате стуканул, что я заженихалась, — сообщила, вытаращив глаза, лаквиллка, но Серый Волк твердо взял ее под локоток, и они, не успев шагнуть за порог родной Школы, растаяли в ночи. Я посмотрела им вслед.

— Надеюсь, они не сбежали?

— Нет, волк от ответственности не бегает, — уверила меня овечка. — Главное, чтобы ему сразу бока не намяли, а потом разберутся.

Теперь я была самовластной хозяйкой комнаты, и Велий дарил мне цветы. О чем еще мечтать девушке? Какие, к лешему, уроки?

— Марш, марш на демонографию! — прикрикнула на меня овечка, явно не понимая моего настроения.

— Мне неохота! — заканючила я.

— А мне, думаешь, охота? Я вам и комендант, я вам и казначей, я вам и шут балаганный — так ведь терплю, ни слова протеста! — И она грубой силой выпихала меня из комнаты.

— Привет. — Я помахала всем ручкой. — Скучали?

Господин Рагуил благодушно глядел на меня, облокотившись на преподавательскую кафедру, а демоны скалились, и я готова была дать голову на отсечение, что никакой демонографией они до моего прихода не занимались, а травили анекдоты.

— Та-ак, — протянул Рагуил, — наконец-то явилась краса и гордость нашего класса госпожа Верея. — В таком случае мы, надеюсь, не будем тянуть и попросим госпожу Верею рассказать что-нибудь интересненькое.

— Просим, просим! — захлопали остальные, а Рагуил полез в свою тетрадку и с удивлением обнаружил:

— О! Да у нас сегодня зачет по высшим иерархам!

Я обреченно прошла к кафедре, плюхнув сверху Рагуиловых свои тетради:

— Вы не возражаете, если я буду пользоваться конспектами?

— Ну что вы? Какие могут быть возражения? — улыбнулся демон.

Я зарылась в кучу тетрадей. Культурология, мифотворчество, общие предметы… Интересно, а где демонография?

— Мм… — Я обвела безнадежным взглядом замерший в предвкушении класс.

Рагуил по-отечески улыбался, причем зеленый глаз озорно светился, а красный был почти прикрыт толстым веком, но и того маленького проблеска огня, что падал на меня, вполне хватало, чтобы собраться.

— Не дождетесь, — буркнула я и, раскрыв тетрадку по мифотворчеству, уставилась в раздел «демоны», где было про демонов написано буквально две строчки. Правильно, зачем мне записывать про них в мифотворчество, если у меня есть тетрадь по демонологии? Жаль, сегодня я ее не взяла.

— Демоны, — заговорила я, — это боги данного мгновения. Класс зааплодировал, я раскланялась. — Они неосязаемы, неуловимы и невидимы. — Рагуил крякнул, а я потребовала тишины, потому что невозможно сдавать зачет, когда вокруг тебя ржут. — Есть кратковременные демоны, которые налетают на человека, совершают какое-либо необратимое действие и исчезают. Но есть и долгоживущие демоны, которые влияют на судьбы целых народов или покровительствуют избранным. Вот. — Я перевела дух, косясь на учителя.

Рагуил был явно не против этой абракадабры, беда в том, что на этом мои знания о высших иерархах заканчивались, ни имен их, ни взаимоотношений в памяти не отложилось. Поэтому я, как всякий нормальный ученик, которому своя шкура дорога, решила вильнуть в сторону.

— Например, мы видим продолжительное влияние одного из таких демонов на семью.

Взгляд мой упал за окно, где Зоря, по своему обыкновению, гонял волкодлаков. Краем глаза я заметила, как злокозненный Анжело достал из-под мантии какую-то коробочку и дунул в нее. Я хотела возмутиться, помня, что добром такое не кончается, но тут мой язык вместо стройного рассказа про Илиодора-царя, у которого демонических событий случалось выше крыши, понес такую ахинею, что я со страху вцепилась в кафедру:

— «Жила-была Параскева-3асечница, женщина скромная, тихая, домовитая, но незамужняя. Так уж случилось, что природная стыдливость мешала ей выйти замуж. Придут к ней свататься, а она вся зарумянится, покраснеет и скажет: «Нет». Потом плачет, одной-то век вековать скучно, да и детишек хочется. Вот случилась однажды буря и непогода, а у Параскевы корова потерялась, идет она, гонит ее домой, а по дороге ей старичок тщедушный такой, сморщенный, в чем только душа держится. А на спине у него вязанка, чуть не придавила горемыку.