Удача любит рыжих. (Трилогия) - Быкова Мария Алексеевна - Страница 175

Я честно пожала плечами, переводя на гнома малость ошалелый взгляд.

— Не виноватые мы, так уж оно вышло… В смысле, магистр Зирак, там и в самом деле было не страшно. Смутно — бывало, со временем там творилась какая-то мрысь, но страшно… страшно не было ни разу.

— Какая такая мрысь? — насторожился гном.

— Долго объяснять, — устало сказала я. — Можно мы попозже?..

— Мо-ожно! — ласково кивнул гном. — Еще как можно! Ты, Яльга, попозже объяснительную записку будешь писать — в двух экземплярах, директору и Рихтеру.

— Но я же ни в чем не виновата!..

— А кто-то говорит, что виновата? Не дисциплинарную записку. Объяснительную. Расскажешь, что там было, и в подробностях! — Гном помолчал, пощипывая бороду, потом неохотно сказал: — Для науки пригодится.

— Ну ежели для науки… — Я улыбнулась, потирая пальцами уставшие глаза. — Магистр Зирак, так что же, получается, ничего про этот Треугольник не известно?

Гном пожал плечами:

— Все, что известно, ты уже прочла.

— А может быть, есть еще что-то? — Я пытливо взглянула на Зирака. — Предположения, догадки, теории? Не станешь же каждую мысль в ковенскую папку заносить…

— Предположения, говоришь… — медленно произнес гном. — То есть интересно тебе знать, чего я про все это думаю?

Я кивнула, и библиотекарь заговорил, тщательно подбирая слова:

— Есть такие места, Яльга, которые старше нас всех. Которым наплевать, кто перед ними: эльф — Перворожденный — или смертный человек. Слон не различает размеров бабочки и муравья. Для него и то и другое есть мелкое пакостное насекомое. Сдается, это место из таких. Древнее людей, древнее эльфов, древнее самих Гор. Может быть, иные фэйри ему ровесники, но я бы не был в этом уверен.

— Интересно… — так же медленно сказала я, поняв, что гном не собирается продолжать. Тут у меня мелькнула мысль, и я поспешила спросить:

— А мистрис Бранка? Почему ее Треугольник пропустил?

Зирак снова пожал плечами:

— Не знаю. Никто не знает. Вот это есть большая ковенская тайна, которую Магистр никому не выдает. Когда она училась на пятом курсе, к нам пришел секретный запрос. Сама понимаешь, объяснений к нему не прилагалось.

Я опять кивнула; гном же, хмыкнув, продолжал:

— Не знаю уж, чего Горана с Треугольником сделала, но вытащили вас только из-за нее. Ей было разрешено построить телепорт — только один, только в определенное время суток. На очень короткий промежуток времени. Потому вас и выдернули в сверхбыстром, чтобы проблем не возникло.

— В сверхбыстром?

— Ну да. Что, думаешь, просто так вы все позасыпали?.. Ежели человека вытащить в сверхбыстром, да еще чтобы он в сознании был, от мозгов каша одна останется. А нам сумасшедшие адепты ни к чему, у вас крыша и без того еле держится…

Я помолчала. Кажется, у меня были еще вопросы, но ничего не вспоминалось, и потому я спросила самое первое, что пришло на язык:

— А куда нас отправить собирались? В смысле где должна была проходить наша практика?

— А это ты уж у Рихтера спрашивай! — ухмыльнулся гном. — Я тебе и так секретной информации навыдавал — на четыре смертных казни достанет. Все, иди отсюда! Смотришь на полки, что кот на сметану…

Я встала на ноги и огляделась. Двери нигде не было видно.

— А как отсюда выйти?

— Да проще простого! — Зирак щелкнул пальцами, и на полу передо мной высветились зеленым очертания правильного шестиугольника. Кивнув, я шагнула в телепорт; на мгновение мир исчез, сменившись почти космической чернотой, а в следующий момент я уже стояла посреди собственной комнаты, аккурат на круглом коврике, купленном Полин на распродаже неделю назад.

Кувшин с водой по-прежнему гордо стоял на подоконнике. Я отхлебнула из горла холодной воды и плюхнулась на кровать, щелчком подозвав к себе письменные принадлежности.

Как там полагается начинать объяснительные записки?

ГЛАВА ШЕСТАЯ,

В один прекрасный вечер в середине изока я стояла в своей комнате возле кувшина с водой и целенаправленно прополаскивала обильно разросшийся молочный гриб. Гриб довольно урчал и подставлялся под струю воды то правым, то левым боком.

Две недели назад Полин принесла его — маленького грибенка — от какой-то из многочисленных подружек-алхимичек. Отыскав в недрах большую стеклянную банку, девица переложила гриб туда, залила его молоком и умиленно сжала ручки перед грудью. Банка сопела, булькала и исходила молочными пузырями: грибенок ответственно подошел к делу и старательно превращал молоко в кефир.

Полин походила вокруг банки кругами, дважды засунула туда палец, чтобы проверить, не слишком ли грибу холодно, и один раз — не слишком ли ему горячо, а потом устала и подсела ко мне на кровать.

— Видишь, какая я у тебя хозяйственная! — гордо заявила она, поглядывая на банку. — Вот ты молочный гриб приносила?

— Нет, — с сожалением сказала я, глядя в ту же сторону. К молоку я питала нешуточную страсть, и цельная банка, до краев полная божественного напитка, потихоньку будила во мне задремавшие животные инстинкты. — Полин, а тебе что, молоко девать некуда? Так ты мне отдай, у меня ему место сразу найдется…

— Тихо! — скомандовала Полин.

Я недовольно замолчала, а девица, покопавшись в сумочке, извлекла помятый листок бумаги и протянула его мне. Я поднесла его поближе к глазам: чернила, которыми была сделана запись, никуда не годились даже по сравнению с казенными школьными. Буквы расплывались, упрямо не желая складываться в слова, но минуты через три я все же одолела текст.

— Это магическая копирка, — пояснила Полин, наблюдая за моими терзаниями. — Качество ниже плинтуса, ну да речь не о том…

— Речь о другом, — согласилась я, встряхивая бумажкой. — Ты собралась открыть маленький кефирный заводик?

Полин обиженно фыркнула, а я зачитала с бумаги:

— «Сей гриб молочный, тако же кефирным именуемый, завезен в Лыкоморье из стран чудных и далеких. Ученые возводят его родословную от…» Так, это не очень важно… а, вот! «Способен он из молока делать продукт молочный, кефиром рекомый, в количествах, сообразных собственному размеру. Гриб быстро размножается, разделяя тельце свое на две и более части…» Ужас какой-то, честно говоря… «И посему, добрый человек, кефиру в твоем хозяйстве мало не будет!»

— Да, не будет! — Полин вскочила на ноги, уперла руки в боки. — Между прочим, для особенно дремучих, поясняю: кефир очень полезен для здоровья, да и похудению способствует! А еще из него можно делать масочки на лицо, а можно руки смазывать, чтоб не шелушились, а можно в зелья добавлять, как редкий ингредиент!

— Очень редкий… — согласилась я, глядя, как молоко в банке потихоньку начинает расслаиваться. — И как, ты весь литр на масочки вымажешь?

Алхимичка чуть смутилась:

— Ну… не весь, — признала она. — Тебе тоже стакан налью, будешь оздоравливаться!

Оздоравливалась я практически в принудительном порядке: гриб размножался, молока для него требовалось все больше, а он, сообразно инструкции, выдавал на выходе изрядное количество продукта.

Первые дня три Полин радостно возилась с новой игрушкой. Она промывала его холодной водой (делать это надлежало раз в сутки), заливала его свежим молоком и аккуратно накрывала банку чистенькой тряпочкой. Но гриб, оценив такую заботу, попер в рост, и вскоре Полин надоело тратить лишних десять минут на промывание каждой особи. Сия обязанность мало-помалу перекочевала ко мне. То ли руки у меня были лучше, то ли лака на ногтях было меньше — гриб стал расти еще быстрее, радостно разделяя тельце на куда как больше, нежели на две и даже на три части. Вскоре литровой банки ему было мало: мы переложили его в полуторную, а когда гриб закрыл донце и там, Полин начала бегать по подружкам с экземплярами животного в руках.