Удача любит рыжих. (Трилогия) - Быкова Мария Алексеевна - Страница 192

Мы с Сигурдом по очереди прошли внутрь. Телепорт был тройной, места там хватало, но впритык — мы стояли вплотную, точно студенты в очереди перед буфетом. От греха подальше я перекинула косу на грудь и постаралась не особенно высовывать сумку из-за спины.

А еще мгновение спустя мир дернулся, заволакиваясь черной дымкой; я привычно почувствовала, как сердце проваливается куда-то в пятки, а я лечу, лечу куда-то вперед и вниз, точно прыгаю с дерева в длину.

Едва мне на ум пришла эта дурацкая аналогия, как под ногами вновь возникла почва. Именно почва — не мостовая, потому что мостовые не бывают такими мягкими. Налетел холодный ветер, я почувствовала, что дождь сделался гораздо сильнее, — тугие косые струи били по лицу, стекали по мгновенно промокшей и потяжелевшей косе.

Мы стояли на высоком холме, вполне годившемся на роль обиталища фэйри. Далеко на западе я увидела оставленный Межинград; кроме него, я не смогла рассмотреть никаких подробностей. Отчасти так случилось из-за дождя, серой пеленой завесившего окрестности, отчасти же из-за того, что здесь и в самом деле не должно было быть населенных пунктов. По крайней мере, если верить моим географическим познаниям.

Дождь лил как из ведра. Моя тонкая рубашка мигом промокла насквозь; я невольно поежилась — Эгмонт, заметив это, снял свою куртку и накинул ее мне на плечи.

— Зачем? — невольно удивилась я. Что-что, а вот воспаление легких мне точно не грозило.

— Извольте подчиняться, студентка, — отрезал он. — Я все-таки как-никак ваш магистр… Впрочем, — он усмехнулся, — какой я теперь магистр?

— В смысле? — не поняла я.

— Нас с вами выгонят из Академии дня так через два. Когда выяснится, куда мы исчезли. Надеюсь, мой дубль хотя бы два дня, но продержится…

Я уважительно приподняла бровь. На дубля моих сил бы недостало. Максимум, чего я могла бы добиться, — это совершенно неподвижное существо, лежащее на кровати и с жутко внимательным лицом рассматривающее потолок.

— А куда теперь?

— В Конунгат, разумеется. Если, конечно, нашему клыкастому другу будут там рады.

— Мне-то, я думаю, будут… — Сигурд внимательно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Эгмонта. — И вам, наверное, тоже. Но до Конунгата надо еще добраться. Меня очень не любит КОВЕН… и еще кое-кто, тоже не самый слабый. Вы точно хотите идти со мной?

Я скорчила рожицу: так, бывало, Полин реагировала на идею сделать уроки.

— Там будет опасно, — помолчав, сказал Сигурд. — Очень опасно.

— Я знал, на что иду, — спокойно ответил маг. — Обратной дороги уже нет. А даже если бы и была…

— А ты? — Сигурд посмотрел на меня. — Сколько тебе лет, Яльга? Семнадцать? Девятнадцать? Такие дороги не для девушек…

Ну, во-первых, я боевая магичка. Во-вторых, мне двадцать. В-третьих, думаю, в Академии вспомнили бы немало примеров того, что дороги для себя я выбираю сама.

Но все это почему-то пришло мне в голову немножко позже.

— Нас трое, — тихо сказала я. — И мы одно. Как же можно иначе?

Сигурд помолчал.

— Ладно, — наконец решительно сказал он. — Я вас предупредил. К тому же нас действительно трое.

Он протянул руку вперед ладонью вверх:

— Я Сигурд дель Арден, волкодлак.

— Нас всегда было трое, — кивнул Эгмонт. Он положил свою руку поверх, точно в детской игре. — Я Эгмонт Рихтер, человек.

— Нас всегда будет трое. — Моя ладонь легла поверх ладоней мага и оборотня, как будто скрепляя эту странную клятву. — Я…

Я запнулась, но все-таки выговорила до конца:

— Я Яльга Леснивецка, полукровка.

Белая вспышка озарила холм; через несколько секунд раздался громовой раскат. Дождь шелестел в траве, серая пелена протянулась от земли к небесам, но небо на востоке уже начинало светлеть. Приближался рассвет, и твари, избежавшие секиры бога Грозы, торопились спрятаться от лучей дневного светила.

Летом светает рано.

Евпатория — Омск

Сентябрь 2007 — июнь 2009

ПОДНЯВШИЙ МЕЧ НА НАШ СОЮЗ

В начале предполагается сказать несколько слов о жанре произведения, авторской стилистике и возможных аналогиях с другими авторами, пишущими в этом жанре, но, честно говоря, в данном случае так поступать не хочется. Первый курс — он как первая любовь; воспоминания могут быть запрятаны где-то далеко, пока золотой ключик не отворит потайную дверь за нарисованным очагом. И совершенно неважно, идет ли речь о первом курсе МГУ или Академии Магических Искусств. Атмосфера остается почти неизменной и в 1982-м, и в 3982 году.

Читатели, несомненно, уже познакомились с Яльгой Ясицей, студенткой факультета боевой магии (привычка сразу же заглядывать в послесловие свойственна очень немногим). Поэтому будет излишним пересказывать подвиги и похождения этой обаятельной девицы, зато можно порассуждать об именах и терминах. Сначала кое-какая информация о магистре некромантии со звучным именем Шэнди Дэнн. «Это имя рождало во мне какие-то смутные, но упрямые ассоциации, которых я так и не сумела расшифровать», — признается Яльга. В «Региональном путеводителе по колдовским местам Англии и Шотландии» читаем следующее: «Во время правления королевы Виктории в ночь Хеллоуина перед замком Балморал разводили большой костер, куда бросали символическую фигуру старухи по имени Шэнди Дэнн, обвиненной в колдовстве». Теперь немного об эльфах, но не об Эллинге и Яллинге, которые больше похожи на проказливых чертят, а о Келефине и Куругорме, названных в честь «героев седой старины». Справедливости ради стоит отметить, что этих героев звали Куруфин («искусный») и Келегорм по прозвищу Красивый, но с тех пор прошло столько лет, что даже эльфы могли что-то перепутать.

Термин «ковен» вызывает у меня теплые ассоциации еще с 1996 года, когда я перевел «Книгу юной колдуньи» Сильвии Равенвольф. На меня обрушился вал корреспонденции с предложениями от вступления в магическое братство до занятий ченнелингом. Правда, у М. Быковой и Л. Телятниковой КОВЕН представлен как серьезная организация с полицейскими функциями и даже собственной тюрьмой — не чета безобидным ведьминским общинам Новой Эпохи, но я согласен, что с молодежью надо держать ухо востро.

И наконец, о рубрикации в трилогии. Есть что-то необъяснимо привлекательное (возможно, это навеяно воспоминаниями детства) в кратком изложении главы, особенно в виде простых вопросительных или назывных предложений, разделенных тире: «Безумие четырехпалого ленивца. — Куда пропал Сайрус? — Возмездие из-под земли. — Долгожданная развязка». Разве не возникает желание немедленно прочитать главу? То, как авторы нашей трилогии преподносят материал, также выглядит довольно симпатично и придает повествованию уютный, «домашний» вид.

Риторическое отступление приходится завершить неизбежным вопросом, которым вопиет (по выражению авторов) сама конструкция и текст трилогии. Похоже на Гарри Поттера или нет? Отвечаю столь же кратко: нет, не похоже, если не считать тему обучения магии в специализированном учреждении. Дело не только в особенностях национального менталитета, но и в задаче, поставленной авторами. Насколько можно понять, третий роман трилогии не является завершением цикла, и учеба в Академии — лишь один из эпизодов на жизненном пути главной героини, которая в конце концов становится частью единой сущности с волнующей и неопределенной целью. Конечно, в отдельных забавных сценах можно провести параллели с героями поттерианы, но то же самое можно сказать о десятках оригинальных произведений, и еще большой вопрос, кто у кого заимствовал. Вообще, по моему глубокому убеждению, если вложить сопоставимые деньги в издание и экранизацию книг Памелы Траверс, Евы Ибботсон или наших уважаемых авторов, то юный волшебник Гарри отдохнет всерьез и надолго. Беда лишь в том, что Сауроново око мировой индустрии развлечений ищет только усредненные проекты.