Глинглокский лев. (Трилогия) - Степной Аркадий - Страница 140

Что делать будем, командир? — озадаченно спросил Жано.

Отведем их в Норфолд и сдадим стражникам, как и обещали, — пожал плечами Рустам.

И все бросим? — поинтересовался Жано, оглядываясь по сторонам.

Рустаму тоже жалко было уходить отсюда. Жалко было покидать реку. Но не помочь егерям тоже было нельзя. Мужики серьезным делом заняты, вурдалаков ловят, о которых Рустам только в сказках слышал, как же тут не помочь.

— Хорошо, — правильно истолковал Жано его молчание. — Тогда давай разделим обязанности, командир. Я вещи соберу, а ты вентеря из реки достань. Этих оглоедов в дороге-то еще и кормить надо.

Рустам вытащил на берег последний вентерь, достал из него рыбу, с удовольствием ощущая, как бьется в ладонях упругое чешуйчатое тело, и переложил в корзинку. Собранные вентеря он аккуратно повесил на березу — мало ли кому может пригодиться. Туман над рекой стал постепенно рассеиваться, и Рустам смог увидеть в его просветах другой берег. Чужой берег, эльфийский.

«Хватит с нас войны, и ненависти с нас тоже хватит, — внезапно подумал он. — Надо предложить Жано отпустить этих эльфят, совсем же еще дети. Что их пугать-то зазря да в город тащить. Ничего хорошего их там не ждет. Да и нужды в этом нет. Накормим завтраком и отправим их через реку. Даром что и не река это, а так, речушка. Переплывут запросто, даже замаяться не успеют».

Рустам повесил на руку корзину с рыбой и пошел в лагерь. Спокойный и умиротворенный, впервые за долгое время. Война для него закончилась, и понял он это только сейчас.

Жизнь столько раз уже била его по лицу. Больно била, в полную силу, в кровь. Но он так ничему и не научился. Потушен и разбросан костер, раскиданы и забрызганы кровью вещи. Троих эльфят и след простыл, а Жано лежит на спине, харкая кровью и тяжело дыша. На его теле четыре колотые раны.

Рустам отбросил в сторону корзину и, бросившись к старику, встал на колени.

Как?.. Как?! — прокричал он, чувствуя, что земля уходит у него из-под ног.

Глупо… глупо… все так глупо… — выдавил Жано, хрипя пузырящейся на губах кровью. — Я думал… хватит с нас… веревки расслабил… а оно вот как…

Не надо, ничего не говори, — сказал Рустам со слезами на глазах, пытаясь руками остановить кровь, текущую из ран друга. — Сейчас… сейчас, подожди! Я перевяжу тебя, а потом догоню егерей. Держись, старый. И не из таких переделок выходили.

Нет… командир… — прошептал Жано, на глазах слабея. — Это конец… я чувствую…

Мм… — замычал Рустам от невыносимой боли. — Я убью их. Убью! Даже если придется для этого переплыть реку и заново начать эту чертову войну! Я убью их, я тебе обещаю…

Нет… — прошептал старик, хватая его за руку. — Зарубки… зарубки… — сказал он, дергая себя за рукав. — Их девятнадцать… командир… девятнадцать… Одна лишняя… для меня…

— Нет! Не умирай! — прокричал Рустам в отчаянии, он не хотел больше терять друзей.

Но Жано, в последний раз выдохнув:

— Не надо… — вздрогнул и умер.

Рустам провел ладонью по его лицу, закрывая распахнутые глаза, и вскочил на ноги.

Во взгляде его была смерть. Безумная, жестокая смерть.

Все оружие — копья и его меч — эльфийские подростки забрали с собой. Но Рустама это не остановило. За последние месяцы он стал настоящей машиной для убийства, и боевого ножа на поясе ему хватит, хватит с лихвой. Он бросился по оставленному эльфятами следу. Подобно бешеному волку, он думал только об убийстве и ни о чем больше. Он готов был переплыть реку и драться с каждым, кто встанет у него на пути.

Эту реку было несложно переплыть, но один из эльфят не умел плавать. И они задержались, чтобы связать маленький плот. Когда Рустам выскочил из береговых зарослей, мальчишки схватились за копья.

— Элинор, беги! — крикнул один из них девчонке и пошел навстречу Рустаму с отчаянной смелостью в глазах.

Что можно сделать с копьем против самой смерти? Ничего. Рустам прыгнул, как некогда показывал ему Гарт, и, ударив одной ногой по древку копья, другой пнул эльфенка в грудь. Тот закашлялся и, выронив копье, упал навзничь. Рустам на мгновение присел. Резкий взмах рукой — и фонтан горячей алой крови из перерезанного горла забрызгал его одежду. В глазах второго мальчишки заплескался ужас, он стал пятиться, выставив перед собой копье. Рустам шагнул ему навстречу, вырвал копье у него из рук и с силой ударил им эльфенка в грудь. Удар был таким сильным, что копье пробило худое мальчишеское тело насквозь. Царапая пальцами древко и хрипя, эльфенок упал на землю.

Девочка не убежала. Ей приказали бежать, но она осталась. Обнажив меч, она закричала и бросилась на Рустама. Он легко выбил меч из ее ладоней и, схватив за горло, поднял вверх на вытянутых руках. Девчонка захрипела и забилась. Ее лицо стало отекать, она посинела и тщетно старалась разжать стальные тиски, сомкнувшиеся у нее на горле.

На Рустама со смертельной мукой смотрели ее широко распахнутые зеленые глаза. А он смотрел и видел перед собой другие глаза, серые. Сколько было той девчонке, которую он чуть было не спас, тоже четырнадцать?

— А-а-а-а! — дико закричал Рустам и бросил девочку на землю.

Она откатилась в сторону, держась за горло и с жадностью дыша. А Рустам смотрел на свои руки, испачканные свежей мальчишеской кровью, и кричал. Девочка, пошатываясь, поднялась на ноги. Рустам перевел на нее безумные глаза и, дрожа от разрывавшего его напряжения, махнул в сторону реки.

— Уходи!.. — прорычал он.

Эльфийская девочка кивнула и бросилась в воду. Она плыла и плакала, плакала и плыла. А позади нее кричал человек из другого мира. Он катался по траве. Царапал землю, ломая ногти, и рычал как зверь.

Когда она выбралась на эльфийский берег и обернулась, то увидела, что человека рвало. Выворачивало наизнанку от того, что он только что сотворил собственными же руками. И она побежала что было сил, стараясь скрыться от возобновившегося безумного воя, летевшего над водой.

В придорожном трактире было шумно. Сюда часто наведывались возчики, доставлявшие товары из Эдвитании в Глинглок. Пока шла война, эдвитанские возчики сидели без работы, перебиваясь случайными заработками. Но война, слава богу, закончилась. Дорога оживилась пуще прежнего, и взбодрившиеся вернувшимся заработком возчики с удовольствием просаживали монету-другую в приютившемся вблизи от глинглокской границы трактире.

Помимо возчиков в расположенный в удобном месте трактир не брезговали заглядывать и купцы, путешественники и прочий дорожный люд. Разбитной бывалый эдвитанский трактирщик повидал на своем веку всякого. Но даже его удивлял молодой глинглокский рыцарь, пришедший в трактир три дня назад и все эти три дня напивавшийся без отдыху и передышки.

Вот и сейчас, разбив очередной кувшин о грубый деревянный пол, рыцарь выразительно смотрит на трактирщика мутным взглядом. Кому-либо другому столь регулярно бить посуду трактирщик не позволил бы. Но рыцарь платил щедро и не глядя. Такому можно позволить многое.

Трактирщик, взяв в каждую руку по кувшину, подошел к столу и поставил их перед рыцарем. Рыцарь окинул кувшины мрачным взглядом и хмуро буркнул:

Плохое у тебя пойло… не цепляет.

Есть и покрепче, — подобострастно заметил трактирщик. — Но оно дороже.

Деньги… брызги, — выдавил из себя рыцарь и махнул рукой. — Неси.

Трактирщик убрал кувшины и принес другие.

Это, — сказал он, показывая на темный пузатый кувшин, — гномий брабадар, сильная вещь.

Гномий? — прищурился рыцарь. — Не-а, гномьего нам не надо… даже даром.

Хорошо, господин, — не стал спорить с ним трактирщик и похвалил себя за предусмотрительность. — Тогда вот, — он поставил на стол другой кувшин, длинный и узкий, — это гоблинский тургибат. Даже посильней брабадара будет, ну и уж конечно получше.

— Гоблинский это хорошо, — качнул головой рыцарь, думая о чем-то своем. — Неси сразу пять… нет, десять кувшинов.

— У тургибата только один недостаток, господин, — осторожно заметил трактирщик. — Он очень дорогой.