Анделор. Тетралогия - Куприянова Мария - Страница 197

'Ладно, я пошел', - передал Николай и осторожно покрался наверх.

Глава 13

Шаг за шагом, ступенька за ступенькой, он поднялся на несколько этажей. Судя по плану, переданному Зорианом, ему следовало проникнуть на самый последний — пятый. Здесь, вопреки всем ожиданиям, царила вполне домашняя, даже скромная обстановка. По всему коридору были расставлены диванчики и низенькие столики. Мягкие портьеры чуть прикрывали балконные двери и небольшие окна, на стенах висели картины, а на полу лежал пушистый ковер. Весь интерьер, выдержанный в теплых коричневых тонах, радовал глаз и свидетельствовал об отличном вкусе хозяев.

Охранников нигде не наблюдалось. Очевидно, они засели в какой-нибудь комнате, чтобы перекинуться партией в карты. Расслабленные бездействием и отсутствием каких-либо происшествий, они не ожидали, что кто-нибудь посмеет ворваться в святая-святых — королевские покои. Поэтому Коля, неслышно ступая по мягкому ковру, беспрепятственно достиг нужной комнаты. Внутри, в отличие от ярко освещенного коридора, царил полумрак, но в свечах молодой человек совсем не нуждался. Его зрение тут же перестроилось на 'ночное', и он без труда мог разглядеть любую, даже самую маленькую вещицу.

В бывшем музее Тамара, устроенным предыдущим монархом, давно никто не бывал. Нет, тут все регулярно убирала прислуга, мебель и хрусталь просто сияли чистотой. Но запах нежилого помещения никого не мог обмануть. Здесь пахло древностью и заброшенностью, некогда прекрасные вещи, сделанные для того, чтобы служить человеку, теперь лишились своего предназначения, а, значит, и души.

Посередине стоял огромный овальный стол. Его ножки оплетали вырезанные виноградные лозы, собираясь в ажурный узор на столешнице. Вокруг стояли кресла с высокими спинками и витиеватыми подлокотниками. Протянувшиеся вдоль стен шкафы были уставлены деревянными фигурками, кубками, блюдами, подставками для книг. Все они принадлежали руке великого архитектора. Прямо, возле самого окна, находились напольные часы. Похоже, именно о них говорил Адамар в своем послании, когда видел смерть Зориана. Коля опасливо оглянулся, прислушиваясь, не идет ли кто сзади. Но тишину разрывали только доносящиеся снизу звуки музыки и смеха. Чтобы ни случилось, он обязан найти ключ, и задерживаться здесь не стоило.

Он принялся обыскивать комнату и перебрал почти все предметы, мелкие и большие, с каждым разом впадая во все большее отчаяние. Ничего похожего на ключ ему никак не попадалось.

— Думай, думай! — раздраженно прошептал он. — Будь я архитектором, из чего бы сделал ключ?

И тут на глаза попалось то, что так долго искал. Сердце радостно затрепетало.

— Не может быть! Так просто и так сложно одновременно! Я бы никогда не подумал…

Не помня себя от охватившего азарта, Николай бросился к часам и приоткрыл нижнюю дверцу. За ней, на некоем подобии полки, стояла маленькая деревянная статуэтка.

— Вот что ты имел ввиду!

Существо и впрямь больше проходило на крокодила. Глаза на вытянутой голове стерлись от долгого ношения в руках, длинное тело заканчивалось неким подобием хвоста, а маленькие ножки едва удерживали равновесие всей фигурки. Тем не менее, эта несуразность представляла собой самую большую ценность в комнате, потому что именно ее Тамар вырезал в первый раз в своей жизни. Маленькая собачка, с которой он никогда не расставался до самой кончины! Его счастливый талисман!

Теперь все сходилось. И изображение пса, стоящего перед закрытыми вратами, на могиле своего хозяина, и исчезнувшая надпись на древней карте. Николай с легким трепетом достал талисман Тамара, провел по его гладкой, до блеска отполированной поверхности.

— Никогда не сдаваться…

Скрип открываемой двери моментально вернул с небес на землю. Опасность! Как он мог забыть! Ведь Зориана должны были убить именно возле часов! Коля быстро юркнул за портьеру, задержав дыхание, заставляя сердце не стучать так громко.

В комнате вспыхнул свет. Юноша поблагодарил свое новое зрение, если бы он стоял сейчас с лампой или со свечой, его бы точно заметили! Сквозь ткань просвечивал силуэт высокого человека. Он стоял в дверном проеме, видимо, осматриваясь. Потом повернулся спиной.

— Здесь все чисто! Входите!

Понимая, что долго оставаться за портьерой незамеченным не удастся, Коля в считанные секунды бесшумно скользнул за окно. Уцепился за трубу и нащупал носками некое подобие узкого бордюра. Бросил мимолетный взгляд вниз, чтобы убедиться — спуск отсутствует, а прыгать слишком высоко и небезопасно.

'Ну? Как ты там? Куда пропал?' — голос Зориана прозвучал в голове совершенно некстати. Коля от неожиданности вздрогнул, из-под ног посыпалась щебенка и мелкие камешки, пальцы едва не соскользнули с предательски ровной поверхности трубы. Он замер, прильнув к стене и впившись руками в шаткую опору. Потом закрыл глаза и мысленно гаркнул:

'Свяжусь позже, не мешай!'

'Ладно, как хочешь', - обидчиво притих собеседник.

Аккуратно переставляя ноги, беглец, наконец, восстановил равновесие. Куда же идти дальше?

— Вы не доверяете нам? Уверяю вас, здесь совершенно безопасно! — донесся голос из комнаты-музея. Мягкий и вкрадчивый, он словно мед плавно лился из уст неизвестного человека.

— Проверить не мешало, — второй голос, жесткий и скрежещущий, напротив, казался сделанным из металла.

— Ваши гордые племена привыкли рассчитывать только на себя, — елейно заговорил первый. — Не удивительно, что шайнаррцы выжили в столь суровых условиях.

— Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать наше положение.

— В самом деле, — в разговор вклинился третий, несколько хрипловатый голос, — наша задача заключается в другом.

Заинтригованный, что происходит внутри, Коля придвинулся ближе к окну и осторожно в него заглянул.

Он увидел только трех человек, все остальное скрывала портьера. Однако хватило и одного взгляда, чтобы разобраться — он стал невольным свидетелем необычного собрания. Невысокий и плотный мужчина, с пухлыми руками и выпяченными вперед губами, был ни кто иной, как король нагарцев, хозяин дворца, Рэмиус Пятнадцатый. Рядом с ним стоял жилистый и коренастый человек, с обветренным лицом и светлыми, почти белыми, волосами по пояс. На плечах, вместо плаща, красовалась прекрасно выделанная шкура. Третий — худощавый и высокий, опирался на спинку кресла. Черные с проседью волосы закрывали его лицо, но не могли замаскировать длинный нос, любопытно высовывающийся наружу.

Что же их заставило собраться в столь укромном месте? Ответ не заставил себя ждать.

— Давайте присядем, — произнес Рэмиус. — Желаете что-нибудь выпить? Уважаемый Дараг? Орх-Ан?

Ничего себе! Коля затаил дыхание. Дараг — вождь шайнаррцев! А вот Орх-Ан… Где-то он слышал это имя… Ну конечно! Король Нор-Дола! Что же им понадобилось?

— Садитесь, садитесь! Вы тоже, конечно… — голос Рэмиуса предательски сорвался, когда он посмотрел куда-то в сторону. Вскоре стало понятно, почему. В комнате на самом деле присутствовало четверо, портьеры скрывали полный обзор. Теперь же к столу подошел последний. Высокий, с мощным торсом, длинными ручищами, вооруженный вопреки всем правилам королевского приема, он ногой отодвинул кресло, стоящее во главе стола, и бесцеремонно в него уселся. Николай не встречал незнакомца прежде, впрочем, как и всех присутствующих. Однако с этим, четвертым человеком, его связывало слишком многое, чтобы не узнать его. И не потому что на его плече сидел гриф, и не потому что мужчина гладким черепом, крючковатым носом и пронзительными черными глазами сам походил на птицу-падальщика. Коля нутром чуял врага, потому что носил ненавистный образ в себе, навсегда записанный в истории его крови. Гнев и ярость взметнулись откуда-то изнутри, но он знал — еще не время. Убить Ратхарга-Яракала еще представится возможность.

— Итак, думаю, можем приступать, — Рэмиус присел напротив ор-думмца, Дараг и Орх-Ан заняли места по бокам. — Все мы знаем, что последние события возымели должный эффект. Люди страшатся одного только упоминания вашего имени, Ратхарг. То, что вы сделали с Саад-Аром несколько… неожиданно, однако не могу не признать, что подобная жестокость принесла свои плоды. Кирэмцы в отчаянии, а, значит, скоро допустят ошибку, которая станет последней для строптивцев. Исчезновение Саад-Ара нанесло им огромный урон, как экономически, так и духовно. Готов поспорить, после демонстрации такой силы, желтолицые поубавили свою прыть.