Анделор. Тетралогия - Куприянова Мария - Страница 24

– Что же нам делать?

Ответа на вопрос он не услышал, так как сзади послышалось звонкое:

– Кайл! А чего ты здесь стоишь?

Тот подскочил на месте, когда мимо, улыбнувшись ему, прошла Телли, открыла дверь и вошла в гостиную.

Артис и Дариана, увидев стоящего на пороге Николая, смущенно переглянулись.

А ему совсем не хотелось оправдываться и говорить, что он только что подошел и ничего не слышал. Вместо этого Коля глухо произнес:

– Ты прав, Арт. Я ни на что не гожусь.

И, развернувшись, бросился в свою комнату.

Теперь он почувствовал себя еще хуже. Эти проклятые столбы встали непробиваемой стеной на его пути, и он не знал, что делать дальше. Если бы только Артис и все остальные поверили в него. Хотя какой смысл? Ясно ведь, что он не сможет оправдать возлагаемых на него надежд. Сейчас он услышал то, в чем боялся признаться себе раньше. Здешняя жизнь не для него.

Коля плюхнулся на кровать и уткнулся лицом в подушку. Горечь разочарования встала комом в горле. Он подвел этих людей, решивших, что он сможет избавить здешний мир от черной власти Фаридара. А самое главное – ему придется жить с этим, бессильно наблюдая, как Анделор умирает, и погибнуть вместе с ним, потому что домой ему вернуться не удастся.

Внезапно его мрачные мысли были прерваны стуком в дверь. Коля ни с кем не хотел разговаривать. Он просто молча лежал, ожидая, когда стучавший поймет его настроение и не уйдет. Однако из-за двери послышался голос Эрика:

– Кайл, можно зайти?

– Ну заходи, раз уж ты так настойчив. – Коля понял, что молчание его не спасет.

– Я решил, что ты сейчас не особенно расположен к беседе. – Эрик зашел в комнату и прикрыл за собой дверь.

– И тем не менее пришел. Я даже подозреваю, о чем ты хочешь поговорить.

– Меня никто не подсылал, если ты об этом, – обиделся мальчик.

– А, – недоверчиво протянул Коля, – тогда о чем? Извини, но мне сегодня не очень хочется обсуждать очередное достижение земной цивилизации.

– Жаль. – На лице Эрика было написано такое разочарование, что Коля невольно улыбнулся. Ему всегда было легко общаться с сынишкой Артиса, к тому же мальчик обладал удивительной способностью заражать хорошим настроением окружающих его людей. Это было очень ценное качество, особенно в такие тяжелые дни.

– Боюсь, я не оправдал чаяний твоего отца. А это значит, что тот мир, про который я тебе рассказывал, так и останется для меня лишь в воспоминаниях.

– Брось, – махнул рукой Эрик, – папа просто расстроился.

– Было от чего.

– Нет, действительно, прошло слишком мало времени, а он погорячился. Я, например, нашел равновесие после длительных тренировок.

– Ты… Ты тоже? – Глаза Николая округлились от удивления, и он сел на кровати, освобождая место Эрику.

– Ну, – тот смущенно посмотрел вниз, – не так, как папа, конечно, но держаться на нити я умею. Прости, если я смутил тебя.

– Нет, вовсе нет. Просто я думал, что все это на грани фантастики. – Он вздохнул и задумчиво потер шрам на щеке.

– Ты должен верить в себя и свои силы. Тогда все получится. – Эрик плюхнулся на кровать рядом с другом. При этом пола его рубашки задралась и открыла на боку здоровенный синяк. Он тут же одернул рубаху, но Коля, нахмурившись, спросил:

– Откуда у тебя это?

– Да так, ничего. Я просто упал с дерева, когда выслеживал кабана. – Эрик покраснел.

– Если врешь, то научись не краснеть при этом. Только что ты рассказывал, как хорошо умеешь держать равновесие – и на тебе, упал с дерева. – Коля смотрел прямо в глаза сжавшемуся в комок мальчишке. – Рассказывай, кто тебя так отделал?

– Это… Это все Грейд и его ребята.

– Кто такой Грейд? Давай выкладывай. – Коля сложил руки на груди и откинулся к стене.

– Ну, в общем, – нехотя начал мальчик, – в каждом районе нашего города есть подобные группы ребят, которые на своей территории делают что захотят. Они грабят дома и одиноких путников, обижают и просто издеваются над теми, кто слабее их и не может дать сдачи.

– Понятно, банда отморозков. – Кайл согласно кивнул. – У нас тоже такие имеются, и ничего удивительного, что они пристали к тебе. Что они хотели?

– Я возвращался с охоты, – Эрик замялся, – и был один, а день выдался удачным. В общем, они отняли у меня всю добычу, и я не мог ничего сделать. – Он вздохнул и стал сосредоточенно рассматривать пол.

– Сколько их было?

– Четверо. – Эрик покраснел и еще ниже склонил голову.

– Ты ведь мог дать сдачи, твой отец обучил тебя, я знаю. – Николай удивленно поднял брови. – Ты мог даже проучить их так, чтобы они никогда к тебе не приставали.

– Видишь ли, я умею метать ножи, владею луком и другим оружием – короче, обучен всему, что пригодилось бы мне на охоте, а также при встрече с троллями или орками. Однако, как ты сам понимаешь, это оружие нельзя применять против человека, даже против таких ублюдков, как банда Грейда. А вот навыкам самообороны меня не обучили.

– Но нельзя же это просто так оставить! Сегодня они лишили тебя добычи и избили, а что будет завтра? – Коля вскочил с кровати и начал мерить шагами комнату. – Надо рассказать все Артису. Может, он позволит тебе тренироваться со мной, заодно выучишь парочку приемов, как проучить этих негодяев.

– К сожалению, не получится. – Эрик тяжело вздохнул. – Надо, чтобы кто-нибудь охотился и помогал матери по хозяйству. Отец теперь посвящает все свое время твоей подготовке. Никто не осуждает его, – поспешно пояснил он, увидев, как изменилось лицо друга. – Это важно для всех нас, ты единственный, кто может спасти народ от власти колдуна.

– Ну почему все решили, что я смогу что-то сделать? Тем более сейчас, когда выяснилось, что у меня ничего не получается. – Николай устало опустился на кровать. – Я ведь самый обычный парень, и я чужой здесь. Я не могу даже ходить по этой чертовой нитке, что говорить о том, чтобы свергнуть Фаридара!

– Мы все верим в тебя, ты обладаешь незаурядными способностями, просто ты еще не открыл их в себе.

– Откуда ты знаешь?

– В тебе же течет кровь твоего великого предка Зориана из Ринвелла, а значит, и немного эльфийской крови. Все эльфы обладают большим могуществом, чем люди. Поэтому ты и должен научиться находить равновесие и пройти по нити, тогда откроешь в себе новые возможности, о которых даже и не подозревал.

– Но почему я не могу этого сделать? Я столько пытался – и у меня ничего не вышло.

– Я этого не знаю, если бы мой отец знал, он наверняка бы сказал. – Эрик пожал плечами. – Ладно, я, пожалуй, пойду. – Он встал и направился к двери.

– Эрик!

Мальчик обернулся.

– Я найду способ уговорить твоего отца, чтобы ты смог заниматься со мной. И проблему с хозяйством и охотой решим.

– Было бы здорово! – И, заметно повеселевший, он прикрыл за собой дверь.

Коля подошел к окну. Небо было почти черным, звезды мерцали в сгущающейся темноте. За размышлениями он и не заметил, как наступила ночь.

Вдалеке виднелась полоска зачарованного леса, подковой окружающего город. Вместе с теплым ветром в комнату залетали сверчки и мотыльки, служившие кормом висящим на потолке лампам-цветам.

Он тяжело вздохнул. Отступившее было во время разговора с Эриком отчаяние вновь нахлынуло на него. Даже если Артис и поторопился с выводами, то это ничего не изменит. Он все равно будет падать с проклятой проволоки. Как можно обрести какое-то там равновесие, если все душевные силы уходят на попытки удержаться наверху?

А еще его мучил стыд. Пока он был поглощен тренировками и решением своих личных проблем, он даже не подумал о том, кто же занимается всеми делами вместо Артиса, занятого его обучением. Он даже не подумал о том, что эта чудесная семья может испытывать из-за него какие-то трудности, что у Эрика могут быть свои подростковые проблемы.

«Ты просто бесчувственный чурбан и эгоист», – сказал сам себе Николай.

Он снова посмотрел вдаль. Созерцание Шериамского леса всегда успокаивало его. За проведенное в этом чуждом ему мире время лес стал его молчаливым другом, и Коля, соблюдая уже сложившуюся традицию, никогда не ложился спать, предварительно не окинув его взглядом. Несмотря на все жуткие истории о пропадающих там людях, этот лес не переставал манить его, хотя ему все еще не довелось там побывать. Сейчас он особенно остро почувствовал желание углубиться в чащу, погулять среди вековых деревьев.