Анделор. Тетралогия - Куприянова Мария - Страница 272

— Нет, — побледнел Элиор. Он хоть и не знал, что это за твари, но догадался — сестру ожидает нечто страшное, и лучше бы ей просто умереть.

— Ну, принесете мне кристалл? — Фаридар подошел к Еве, открыл пузырек и поднес его к губам пленницы.

— Не принесем, — твердо сказал Коля.

— Что?! — горящий взгляд Элиора уперся в брата. — Ты… ты не можешь!

— Могу. "Око ночи" останется у нас.

Коля закрылся от волн бушующей ненависти и бессильной злобы, исходящих от брата. Жестоко? Да. Но иного выбора не существовало.

— Что ж, — Фаридар деланно вздохнул и опрокинул пузырек в рот Евдокии. Девушка широко распахнула глаза, хрипло задышала. Сквозь бледную кожу проступила чернеющая сетка сосудов. Судорога скрутила конечности, и она вдруг завопила, извиваясь и выгибаясь на камне, пытаясь избавиться от цепей и от страшной боли, терзающей тело.

— Ваша вина, — чародей завернулся в плащ. — Но у меня есть противоядие. — Он показал другой пузырек с янтарной жидкостью. — И два дня, прежде чем зелье вступит в полную силу. Тогда пути назад уже не будет. А пока ее ждет мучительная трансформация. Думайте, — Фаридар пристально взглянул на Элиора. — "Око ночи" взамен на противоядие. Бедняжка заслуживает исцеления, правда?

И исчез.

— Ты, — выдохнул Элиор, буравя взглядом брата. — Как ты мог?

— А что я должен был делать? — с болью в голосе спросил Николай. — Нести ему камень?

— Ты бы мог потянуть время! Договориться!

— Элиор, он бы все равно накормил ее зельем! Иначе демонстрация…

— Ты бесчеловечен, — Элиор отвернулся. — Не думал я, что ты таким станешь.

— Значит, ты ошибся, — сухо бросил Николай. Махнул рукой, сбрасывая звуконепроницаемый щит, схватил с вешалки первый попавшийся плащ и вышел наружу.

Морозный воздух не мог остудить бушующие эмоции. Конечно, он прекрасно понимал брата. Тот готов все отдать, лишь бы спасти родного человека. А он сам как бы действовал, попади в беду кто-нибудь из близких? Если бы к камню была прикована не Евдокия, а Эдель? В других обстоятельствах, бросился бы на выручку, не раздумывая. Так что же случилось? Неужели он в самом деле стал бесчеловечным? Или просто плохо знал Еву, чтобы ради нее рисковать? Нет, конечно. Когда-то он не посмотрел на то, что тролль собирался отужинать его врагом. И бросился на выручку, потому что ни одно живое существо не заслуживает подобной смерти. Грейд теперь его друг, и никогда не забудет, что для него сделали. И никогда не предаст.

Коле всегда казалось, что помогать людям нужно при любых обстоятельствах. На этом принципе он строил свою жизнь на Земле и здесь. Что заставило его поступиться собственными правилами? Почему он обрек на гибель невинного человека, волею судьбы попавшего в заточение к Фаридару? Проклятье! Евы вообще здесь не должно было быть! Ее дело — преподавать историю в университете и сносить насмешки студентов, а не лежать в подземелье, превращаясь в монстра!

Он сжал виски, зажмурился. Как же не вовремя! Как неудачно сложилось!

А, может, плюнуть на все и отправиться Еве на выручку? Брат прав, наверняка во дворец ведет какой-нибудь подземный ход. Проникнуть в лабораторию, найти противоядие… попасть в плен к Фаридару и закопать все шансы на победу. Нет, к сожалению, он не имеет права так рисковать. Почему?

Коля открыл глаза и проводил взглядом двух мужчин, спешащих по своим делам. Неуклюжие, неопытные. Они не привыкли к весу меча, не привыкли к болтающимся на бедре ножнам. Все из-за них. Недовоинов, стариков и детей. Тех, кто находится в этом лагере. Они бросили свои семьи, чтобы сражаться. Они взяли в руки оружие, которого никогда не держали. Они собрались на верную гибель. Разве они не заслужили победу? Разве можно предать их доверие ради жизни одного, пусть и близкого человека?

— Ты все сделал верно, мой мальчик. — На плечо опустилась тяжелая рука. Артис.

— Он меня ненавидит, — глухо констатировал Коля.

— Он поймет. Разберется, что к чему и поймет, иного выхода нет.

— Арт. Я…

— Ты вырос и научился принимать тяжелые решения. Я тобой горжусь. И отец гордился бы.

Наверное, гордился бы. Только никто не знает, как ужасающе Торр-Сааз похож на Мироса. Кроме, пожалуй, Фаридара. И он у него спросит, когда встретится с ним лицом к лицу.

Коля натянуто улыбнулся наставнику:

— Спасибо, Артис. Умеешь ты подбодрить.

Потом, обхватив себя за плечи, добавил:

— Холодно здесь. Пойду я. — Он развернулся и вошел в шатер. Внутри никого не было, даже Светофор куда-то делся. Коля одернул ширму, отделяющую спальню. Дариана и Телли мирно посапывали во сне. Душу кольнули нехорошие предчувствия.

— Кайл! — в шатер влетел Эрик. Следом за ним вошли Грейд и взволнованный Артис.

— Что случилось?

— Элиор. Он ушел.

— Что?! Куда?!

— В замок.

— Но как? Я же стоял рядом…

— Через другой выход, — сообщил Грейд. — И оставил вот что. — Меррил вытащил из кармана черный камень.

— Сказал, твое дело — бороться со злом, а его — выручать сестру. Просил не мешать. Что делать будешь?

Коля тяжело вздохнул и отвернулся. Что ему остается делать?

— Выступаем в Ориэлл послезавтра, как намечено, — наконец, произнес он. — Будем надеяться, нашей помощи они дождутся.

Глава 4

Плавная музыка заполнила зал. Легким покрывалом окутала танцующие пары, медленно влилась в ритм и движения. Хрупкие тела не касались пола, для тех, кто рожден летать, не существовало преград. Волшебные крылья колыхались в такт вальса, барышни кружились вокруг кавалеров, изящными бабочками порхали по золоченому залу. Только одна пара танцевала на паркете. Человек и прекрасная фея. И, несмотря на мажорные тона музыки, в их движениях сквозила печаль, будто прощались они навсегда.

Никогда она не забудет этот танец. Грусть на любимом лице, глубокую синеву глаз, прерывистое дыхание, сильные и в тоже время нежные объятия. Дорогой образ бережно хранился в сердце и теплом наполнял душу. С ним не так страшно, пусть это всего лишь отголосок памяти.

В случившемся виновата лишь она одна. Не успела. Не догнала. Не остановила. Хотела, но не получилось.

В плечо больно впились цепкие пальцы Дарэлла. Она всегда считала его достойным, а оказалось, что ниже и подлее существа не найти. Вельт предал ее, предал свой народ, пойдя на сделку с черным колдуном. В ушах до сих пор звучало: "вельты перейдут на сторону Фаридара".

А потом земля ушла из-под ног. Трещины пробежали по стенам дворца, золотая крошка посыпалась вниз. Мир накренился, бутафорские дорожки вздыбились, деревья надломились. Великолепный купол гигантской птицы с жутким скрежетом провалился внутрь. И среди всего этого кошмара, с неба вдруг свалилась черная тварь и уцепилась крепкими когтями за вывороченное с корнем дерево. Наклонила приплюснутую голову набок, завертела в разные стороны глазами, взмахнула широкими кожистыми крыльями. Издав омерзительное шипение, сделала шаг навстречу.

— Как договаривались! — торжество вперемешку с безумием отразилось в глазах Дарэлла. Он потащил ее вперед. К смердящему, гадкому монстру. — Повелитель обещал спасение тем, кто примет его власть!

Птицеящер снова что-то прошипел, открыл клюв и…

Эдель закричала и вскочила с жесткой подстилки. Потом обессилено бухнулась на колени, уткнулась лбом в холодный пол, упершись ладонями в бесчувственный камень. Слезы застилали глаза, ручьем лились по щекам, орошали и без того влажные булыжники. Девушка жалобно скулила, как брошенный, загнанный в угол зверек.

Ночи не прошло, чтобы ей не приснился кошмар: последние минуты жизни Солинора, ее дорогого дома. И смерть Дарэлла: его удивленно-растерянное выражение лица, рассматривавшее рассеченный острым когтем живот, и кровь, хлещущую на землю. Эдель зажмурилась, замотала головой, пытаясь изгнать из памяти подробности жуткой смерти Дарэлла. Да, он предатель, но никто не заслуживает быть разорванным в клочья и съеденным…