Отмеченные лазурью. (Трилогия) - Бялоленьская Эва - Страница 123

На вопрос о последнем, двадцать седьмом ученике Певец только плечами пожал и неохотно ответил: «Это Победный Луч». И тут же сделал вид, что старательно переписывает что-то из заданного отрывка, поскольку учитель остановился прямо рядом с ним, многозначительно постукивая кончиком палки по странице.

Ничего удивительного, что, едва закончился урок, Камушек, одолеваемый любопытством, тут же сорвался с места, чтобы получше рассмотреть таинственного ученика. А посмотреть было на что. Парнишка, названый Победным Лучом, одет был в костюм, уместный только в мире паланкинов, златотканых гобеленов, фонтанов из вина — то есть предметов, которые в обычном представлении связываются с аристократическими кругами; во всяком случае, они не слишком подходят для пустоватого лекционного зала, с затоптанным полом и поблекшими росписями на стенах.

Широкие свободные штаны едва доходили до колен молодого князя, точно он был малым ребенком. Он носил также белейшие чулки и изысканные туфли из мягкой зеленой кожи вместо обычных крепких башмаков, которые каждый нормальный человек надел бы во время осенней слякоти. Разнаряженный в бархат, шелка и ленты, он походил на девицу! Камушек приглядывался к нему с растущим изумлением и отвращением.

«Клянусь вечным Кругом, я не стал бы надевать такие тряпки, даже если б мне за это горы золота пообещали», — подумал он.

Парень, за которым наблюдал Ткач иллюзий, повернулся к нему лицом, и тут Камушек наконец узнал его. Раньше он видел это лицо искаженным от страха и боли, но теперь оно закаменело в маске презрения, а темные глаза буквально мерили Камушка с головы до ног. Франтик пренебрежительно выпятил губы. Парень вырос с тех пор, как они виделись в последний раз, но Камушек не сомневался — это тот самый Искра, с которым в свое время они сражались в розовом саду.

Замок магов был необыкновенным местом. Пять огромных башен — одна посредине, остальные — вокруг нее — составляли центр всего здания. Башни возвышались над другими постройками (тоже немалыми), как великаны среди карликов или детей. Если это было сделано специально, с целью подчеркнуть величие Круга, то замысел строителей полностью осуществился, а может, даже вдвойне удался. Камушек когда-то видел это невероятное архитектурное сооружение со спины Пожирателя Туч и помнил, что в совокупности по очертаниям Замок напоминал цветок или четырехлучевую звезду. Крыши более низких зданий располагались так, чтобы составить определенный узор, хотя увидеть это можно было только сверху. Возможно, подобный вид был доступен еще и из окна самой высокой, средней башни. А снизу все производило впечатление приятного беспорядка.

Они шагали по верху закругленной внешней стены: Ночной Певец, Камушек, новый знакомец Говорун с необычным именем Конец, Виноград со своей крысой, которая носилась вокруг и все с любопытством обнюхивала, а в качестве придатка сзади чуть поодаль шел и с уважением поглядывал на славного Драконьего Наездника Мышка.

Моросило. На короне Обводной стены невозмутимо мокли оборонные орудия и бронзовые пушки, заботливо укрытые промасленными полотнищами.

Внизу виднелись крыши, покрытые волнистой черепицей и шифером, они так и сияли от влаги красным и серебряным цветом. Водосточные трубы, заканчивавшиеся украшениями в виде голов страшных ящеров или дельфинов, извергали дождевую воду. Ковры темно-зеленых и рыжих виноградных лоз покрывали стены, а побеги их с любопытством заглядывали в окна. Легкие, искусной резьбы балюстрадки ограждали многоуровневые галереи, которые летом спасали от жары, а в холодную пору — от ливней.

Ночной Певец, взявший на себя роль проводника, разъяснял Камушку устройство резиденции Круга с таким запалом, будто сам ее строил. Показывал расположенные на плоских крышах емкости для сбора дождевой воды — в Замке потреблялось столько воды, что колодцы не могли полностью удовлетворить потребность в ней, а река была слишком заболочена; а также проведенные между зданиями своеобразные эстакады, сокращавшие путь к наиболее посещаемым местам в Замке. Оживленный Творитель обращал внимание товарищей на некоторые особенно оригинальные конструкции крыш и незаурядные решения при строительстве и размещении площадок для Бродяжников. Камушек заметил, что Конец и Змеевик, слушая эту лекцию, обмениваются веселыми взглядами и легкими усмешками. Видно, увлеченность Ночного Певца не была для них новостью.

«Я провел в этих стенах больше половины своей жизни. Я тут все знаю и попаду куда угодно даже с завязанными глазами, — гордо похвалился Творитель, ведя товарищей вниз по лестнице, спускавшейся с вершины внешней стены. — Я учусь рисовать. Буду строителем».

«Значит, ты не станешь Творителем?» — наивно спросил Камушек и тут же устыдился своего неумного вопроса. Ночной Певец посмотрел на него со снисходительной улыбкой, а Камушку показалось, что и Говорун разделяет чувства космача.

«Творитель — это ж ведь не какое-то там определенное занятие. Я не хочу всю жизнь пробездельничать, пользуясь только своим талантом. А ты кем станешь?»

Первый раз Камушку задали такой вопрос. Ткач иллюзий… это название касты, описание таланта, но не профессия. Казалось бы, именно талант определял настоящее и будущее Камушка, но со временем парнишка пришел к выводу, что имеется значительно больше дорог, из которых он может выбрать свою.

«Я хочу быть ученым и работать с драконами, — решительно сообщил он. Может, это было и не столь же определенное ремесло, как кузнечное дело или гончарное, но Камушка давно уже больше всего интересовали именно драконы и таинственные механизмы природы. — А вы?»

«Я еще не решил. — Кругленький Говорун вдруг погрустнел, но в мгновение ока на лицо его снова вернулось дружеское и беззаботное выражение. — С Виноградом же все и так ясно. — Он шутливо толкнул локтем соседа. — Он себя будет чувствовать самым счастливым на скотном дворе, на псарне или даже в каком-нибудь террариуме».

Виноград рассмеялся и подозвал крысу, звереныш через рукав уверенно влез под куртку своего хозяина. Бестиар что-то сказал Говоруну, а тот передал ответ Камушку:

«Виноград говорит, что предпочел бы коней. Змей он не очень любит. Утверждает, что они малообщительные».

«А он? — Камушек повернулся, ища глазами маленького Бродяжника. — Ты уже выбрал, кем станешь?»

Мышка по-прежнему держался сзади, несмотря на приглашающие жесты Ткача иллюзий (а, может, как раз из-за них), и не хотел принимать участия в этом сложном разговоре, который велся сразу на двух уровнях понимания. Весь красный от смущения, он притворялся, будто страшно увлечен наблюдением за крысенком, который как раз снова высунул мордочку из воротника за ухом Винограда.

Камушек решил не настаивать и подождать с дальнейшим приручением робкого товарища. В конце концов, у него еще будет на это много времени.

Тем временем Ночной Певец вел их по южной четвертушке Замка. Хотя Ткач иллюзий уже дважды бывал в Замке на острове, но до этого у него не было времени, чтобы хорошо осмотреть все сооружение, поэтому теперь захватывающее зрелище почти полностью поглощало его внимание. Прежде всего, это сооружение являлось роскошной резиденцией, настоящим Дворцом Магии, хотя снаружи оно производило впечатление крепости. Изнутри же Замок выглядел как просто приятный для глаз городок с довольно плотной застройкой. Склады, конюшни, мастерские, помещения для слуг и стражи и тому подобные строения естественно размещались ближе к внешней стене. Сердцем Замка стал чарующий сад. Где только это было возможно, разбили сады или хотя бы клумбы с цветами. В это время года розы уже отцвели, но все еще несли свою службу ярко-желтые лохматые золотые шары, мелкие туфельники с лиловатыми, усеянными коричневыми крапинками лепестками, последние «кошачьи мордочки», а на кустах красовались карминные гроздья мокрых ягод. За пределы стены вели двое ворот: одни к речной пристани, другие к мосту, соединявшему остров с берегом, на котором разрастался Посад — кипящий жизнью торговый город, имевший огромные выгоды от соседства с Кругом и наличия магов в непосредственной близости. Но если кто не ощущал такой потребности, то мог вообще никогда не выходить за пределы Замка магов, который и сам по себе был городом — и даже страной — в миниатюре, а также крепостью, которая могла при необходимости десятилетиями держать оборону (хотя до сих пор никто не пробовал ее осаждать).