Отмеченные лазурью. (Трилогия) - Бялоленьская Эва - Страница 132

— Ладно, выкладывай, кто тебя так сильно не любит, — повторил свой вопрос Ткач, когда исчерпал свой запас оскорблений.

— А, выбирай на вкус, — буркнул Искра из-за занавеса растрепанных локонов, делая небрежный жест рукой. — Меня тут все ненавидят, в том числе этот твой кудлатый любимец.

— И ничего удивительного, если ты всех презираешь, — ответил хайг, уже значительно спокойнее. — Может, я и простак, не столь «утонченный», как некоторые тут, но далеко не глупец. И я вижу, когда что-то назревает.

Луч угрюмо и строптиво молчал, а мужчина продолжал довольно добродушным тоном:

— Малый, как я понимаю, тебя тут вовсе быть не должно было. Зачем тебе Замок Ладони? Такой аристократик должен сидеть в своем дворце с каким-нибудь умником, по книжкам обученным, и иметь этого книжника в своем исключительном распоряжении. В Ленении у императора или в каком-нибудь ихнем университете, или как там оно у вас называется. Но не здесь и не с одним-единственным слугой…

— Как изгнанник! — Искра не выдержал и выплеснул давно сдерживаемую горечь. — С одним слугой, в одной комнате, и даже коня мне не оставили! Заперли в этой продуваемой всеми ветрами крепости, точно в тюрьме, вместе с простонародьем, мужланами и ублюдками… — И тут он прикусил себе язык.

— Сынок… — начал хайг обманчиво ласковым тоном. — Ты на самом деле такой дурной или просто притворяешься?

— Может, и притворяюсь, — пробормотал парень, упрямо уткнувшись глазами в пол.

— Эти «мужланы и ублюдки» — твои собратья, и тебе этого уже не изменить. Разве что вскроешь свою глупую башку и вырвешь из нее ядро таланта. Но это будет очень больно, сынок, не сомневайся… — Он вдруг оборвал себя на полуслове и быстро глянул на парнишку, который между тем поднял глаза и холодно смотрел на старшего мага. — Это не первый раз, верно, малец? Не первый наемный убийца, подосланный к тебе?

Лицо Искры исказила внезапная гримаса. Он кивнул.

— Четвертый, — прошептал в ответ.

Хайг коротко присвистнул:

— Так ты, видно, большой счастливчик, или Гильдия так сильно опустилась, что даже одного щенка не может выставить за Врата.

Взгляд мага стал еще мягче, в нем вроде бы даже появилось сочувствие, а Победный Луч с изумлением услышал собственный голос:

— Первый раз… подо мной убили коня на охоте. Стрела была предназначена мне, но конь взбрыкнул, и она попала ему в шею. Я только успел выдернуть ногу из стремени, он мгновенно рухнул. Потом другому убийце удалось пробраться во дворец. Я его с-сжег. — Голос Искры задрожал, когда в памяти пробудились еще совсем свежие воспоминания об отвратительной вони обугленного мяса и волос. — В третий раз меня пробовали отравить, но и это не удалось. Тогда меня и отослали сюда.

Искра прикусил губу, сдерживая предательский поток откровений. В своем коротком рассказе он не упомянул про собственные страхи, ночные кошмары, о том, что долго ничего не мог есть, чуть не уморив себя до смерти. Не хотелось ему говорить и о постоянно повторяющихся истериках матери или холодном равнодушии отца, которое разнообразили только взрывы раздражения. Нападения на наследника рода были неприятными событиями, нарушавшими заведенный порядок и налаженные обычаи в почтенной резиденции Брин-та-эна.

— У тебя есть братья? — неожиданно спросил хайг.

Захваченный врасплох, парень отрицательно покачал головой.

Нет, у него не было братьев, к вящему неудовольствию и вечным сетованиям князя-отца, который полагал, что вина за такое состояние дел лежит целиком на его супруге.

— Значит, это за тебя прошлой весной просватали самую младшую дочь императора? — продолжал Ветер-на-Вершине. — Я что-то такое слышал.

«Что-то!» Этот горец и в самом деле как будто только вчера из лесу вылез. Чтобы не знать о самом громком за последние годы обручении!

— Это не понравилось другим конкурентам, — с горечью заметил невезучий жених. — Вот кто-то из них и начал на меня охотиться, рассчитывая в случае успеха занять чудное местечко императорского зятя. Я бы и сам его с удовольствием уступил, да еще приплатил бы, только ни Круг, ни князь не позволят мне этого сделать. Они желают, чтобы в императорской семье был маг, ну и для рода Брин-та-эна это огромная честь.

— Что-то тут концы с концами не сходятся, — презрительно сказал Ветер. — Вместо того чтобы охранять и беречь, тебя держат здесь, где, собственно говоря, каждый может входить и выходить, как ему хочется. Охрана Замка дырявая, как карман нищего, я уже давно об этом твержу, но разве кто-то меня слушает? Стража едва шевелится, как снулая рыба, а мои кошечки — всего только животные, их можно обмануть. Этот мерзавец давно уже подкрадывался к тебе, точно к оленю из засады. Наверняка поступил сюда на службу, пропитался запахами Замка, подождал нужное время, а уж потом приступил к своей работе.

— Разве у Замка есть какой-то свой запах? — пробормотал парень.

— А как же! — Голос Ветра звучал так, будто он объяснял то, что ясно и пятилетке. — Всю одежду стирают одним и тем же мылом. Человек, возможно, этого не чувствует, но коты непременно учуют. Именно поэтому стражники возвращаются из своих дозоров с целыми руками и ногами. А вот вору это сделать будет гораздо труднее… — Он расхохотался во все горло, шлепнув себя ладонью по колену.

— Только, как оказалось, это не всегда действует, — кисло заметил Искра. — Из этого следует, что тихорукий, скорее всего, притворился поваренком. Он отравил мой ужин, который только случайно съел Чертополох, потому что у меня как раз не было аппетита. А убийца ждал под дверьми, хотел убедиться, что отрава подействовала. Он рассчитывал, что выйдет Чертополох, поэтому с собой прихватил только гарроту. — И снова ладонь парнишки невольно потянулась к шее, на которой виднелась пурпурная полоса. — Его-то убийца легко придушил бы, а вот со мной у него ничего не вышло.

Хайг кивнул, подтверждая:

— Правильно рассуждаешь, малец. Что-то там имеется у тебя между ушами. Хотя если б не Ночной Певец, то, верно, этот твой «шнурочник» успешно закончил бы то, что начал. Верхушка займется этим, я покажу им труп и…

— Нет! — вдруг яростно вскинулся парень.

— Нет? — Хайг удивленно нахмурил брови.

Молодой маг тряхнул головой, отчаянно морщась и двумя руками хватаясь за шею. Его темные глаза стали стеклянными от боли. Ветер фыркнул с некоторым раздражением, поднялся и потянул мальчика к окну. Любое сопротивление оказалось бесполезным, мужчина уверенно схватил его за затылок и силой раскрыл рот с такой легкостью, точно имел дело с больным щенком. Краем глаза Искра заметил, как грубый горец вытаскивает нож… и дернулся, охваченный паникой.

— Спокойно! — одернул его Ветер. — Я ж ничего тебе не сделаю. И не смей меня лягать, а то врежу.

— О-а!.. — Победный Луч Рассвета не смог сдержать стона, когда магистр Иллюзии осматривал его горло в свете, отражавшемся от блестящего клинка.

— Выглядит не худшим образом. Ты хрипишь, но говорить можешь, — оценил Ветер-на-Вершине. — Плюешься кровью?

— Е-е… — изобразил отрицание Искра, искоса и с обидой глядя на мага. Наконец тот отпустил юношу, небрежно похлопав по плечу, наверное, горец хотел таким образом подбодрить паренька, но в результате у того аж колени подломились.

— Ничего тебе не будет. Ты не хочешь, чтобы искали убийцу? Того, который дал заказ Гильдии убийц? — Хайг вернулся на свое место и снова небрежно развалился в кресле.

— А что это даст? — процедил сквозь зубы Искра, разминая шею. — Я только того и добьюсь, что меня запрут где-нибудь и даже выходить из комнаты не позволят. А тюрьмы для преступников созданы, а не для их жертв! Я ведь жертва. Холера ясная! Думаешь, раньше никто не пытался расследовать? Пытались, и ничего это не дало. Трупы обычно весьма малоразговорчивы.

— Если Творители осмотрят этого твоего прислужника, то, по крайней мере, определят, чем его отравили. Уже что-то получится.

У Луча от раздражения краска бросилась в лицо:

— Отрава есть отрава. Повторяю: ничего толкового не узнают, а у меня только новые проблемы появятся. Какая разница, чем его траванули? Впрочем, я сразу могу тебе сообщить, что это была вытяжка из тернового яблока, а ее приготовить может каждый, тут особого специалиста не нужно.