Отмеченные лазурью. (Трилогия) - Бялоленьская Эва - Страница 141

«Сними ее и иди умойся вон в той комнате. А я тем временем побеседую с твоим чувствительным приятелем», — велел ему Грива, указывая на двери в углу мастерской.

Камушек ожидал увидеть там таз и кувшин с водой, но оказалось, что в прилегающем к мастерской помещении оборудована небольшая ванная. В комнате, выложенной разноцветным кафелем, он обнаружил не только множество разновеликих тазов — от крошечных до огромных, в которых могла поместиться и корова, но и большую фарфоровую ванну в цветочек с подключенными к ней водопроводными трубами. Или Грива обожал вымачиваться в воде, или это помещение предназначалось для лечения травяными ваннами, что было весьма правдоподобно.

— Как это случилось, что парень подрался с Гладиатором? — прямо спросил Творитель, разминая в ладонях тунику Ткача иллюзий, покрытую засохшими подтеками крови.

— Нет, нет… все было не так, — встрепенулся Мышка, горячечно размахивая руками. — Это я. То есть меня хотел Гла… учитель наказать. Побить, ну… и… — Парнишка содрогнулся при одном воспоминании, судорожно стискивая кулаки.

— …и Камушек тебя защитил, — догадливо закончил Грива.

— Да-а-а… — пробормотал Мышка, опуская глаза.

— И получил в нос. А потом?

Маленький Бродяжник глубоко вздохнул, точно перед прыжком в воду.

— А потом все страшно запуталось. — Мальчик с отчаянием вцепился в свои волосы и простонал: — Нас всех отсюда выгонят! Скорее дождь начнет лить с земли, чем нам это простят!

Творитель захихикал:

— В таком случае завтра мне придется, видно, надевать непромокаемые штаны, потому как намечается интересное погодное явление.

— Да уж… — печально буркнул Мышка, опуская голову. Маг пальцем приподнял ее за подбородок.

— Слушай, малый, я тебе кое-что скажу, — заявил Грива, понизив голос. — Господин Гладиатор — человек весьма малосимпатичный, и у него исключительно мало друзей. Вы влипли по уши, но и он тут не остался невинной овечкой. Одно дело — поднять руку на старшего мага, черного, надо заметить, а совсем другое — сломать нос кандидату на лазурь. Во всяком случае, я буду свидетельствовать в вашу пользу.

В эту минуту открылись двери, и в мастерскую вошел Ткач иллюзий, приглаживая на ходу мокрые после мытья волосы. Грива стряхнул с его туники коричневый порошок и уже совсем чистую одежду подал парнишке.

«Держи свое сокровище. Судьба свидетель, я недаром получаю свои деньги от Круга».

«Я не сомневался, что происшествие с Гладиатором так легко не закончится, и я оказался прав. Следствие было начато почти немедленно, о чем сообщили наши Наблюдатели и Говоруны. На следующий день сразу же отменили уроки, зато трое лазурных со зловещими минами собрали нас всех в коридоре перед какими-то покоями неподалеку от Западной башни, где до сих пор никто из нас не бывал. Только у Ночного Певца оказались какие-то неясные воспоминания о том, что он вроде бы когда-то навещал это место, и оно явно не числилось среди приятных. „Я думаю, это зал для допросов. Отдел расследований“, — хмуро сообщил он нам. Как и следовало ожидать, меня взяли на ковер в первую очередь. Они сидели за столом и на самом деле выглядели как судьи: Говорун, Творитель и Стражник слов, судя по кастовым узорам на их туниках. Последний тут присутствовал, видно, для того, чтобы точно запоминать все показания, а потом воспроизвести их в нужный момент. Зал выглядел очень неприятно. Прежде всего потому, что почти весь был страшно белый. Белый и черный цвета сочетались здесь исключительно противно, раздражающе и отвратительно на любой мало-мальски приличный вкус, а у меня, в конце концов, какой-никакой вкус все-таки имеется. Белый мраморный пол был предназначен, как мне показалось, специально для выбивания зубов, но потом я заметил, что, к счастью, вся его поверхность покрыта тысячами мелких канавок, так что подошвы башмаков вполне устойчиво держались на камне и не скользили. Побеленные стены, единственным украшением которых были три черных полосы, проходившие горизонтально примерно в половине высоты. И ко всему этому тяжелая черная эбеновая мебель. Все вместе выглядело просто ужасно. Первое, что я сделал, едва войдя в зал, — вытащил из угла стул, поставил его напротив стола и уселся. Если они думали, что я буду стоять перед ними навытяжку, как преступник, ожидающий приговора, то глубоко ошибались. Маги многозначительно переглянулись.

„Ты не боишься? Наблюдатель Арена выдвинул довольно серьезные обвинения“.

Так я узнал настоящее имя Гладиатора. Связь была довольно простой: Арена — Гладиатор.

„Речь идет об избиении старшего рангом мага. Ты можешь утратить шарф“, — продолжал Говорун.

Если он хотел меня разозлить, то ему это удалось.

„И кого избили? Меня или его? Ведь это не я его ударил, а он меня. И сломал мне нос, зараза хренова. А шарф — это всего лишь кусок ткани. Он хорошо заменяет пояс, и в нем можно носить разные мелочи. Я совсем не должен непременно иметь именно лазурный. И совсем необязательно мне тут оставаться“.

Они снова переглянулись.

„А нам кажется, что поначалу тебе очень хотелось стать магистром“.

„Уже не хочется. Я тут только время грачу. Гладиатор, то есть Арена, не учит нас ничему полезному. Я больше знаний приобрел на островах, чем тут“.

Я презрительно пожал плечами. Для меня совершенно не имело значения, насколько воспитанным я им покажусь и насколько хорошее впечатление произведу. Если б меня выгнали, я, по крайней мере, вернулся бы домой и начал делать что-то полезное.

Это, кажется, немного их задело. Неужели они ожидали увидеть перепуганного покорного ребенка, который со слезами на глазах будет умолять их о прощении за то, что он осмелился вытянуть шею из-под ярма? Но я не чувствовал себя ребенком. И я уже на самом деле не ребенок.

Они велели мне подробно описать это несчастное происшествие. Разумеется, я объяснил, чего я опасался, когда дело коснулось Мышки, и что меня заставило оскорбить учителя. Они спрашивали, кто первый ударил. А я, в свою очередь, спросил, считается ли ударом отталкивание к стене, потому что если да, то первым начал я, и они могут сразу же выслать меня в Ленн, куда я с удовольствием и вернусь. Но они почему-то не торопились выносить приговор. А кто ударил Гладиатора после меня? А откуда мне знать, если я в это время уже лежал на полу без сознания? А они продолжали настырно расспрашивать. Наконец я уже вообще перестал что-либо понимать. От вопросов о драке с Гладиатором маги перешли к урокам и моим товарищам. Меня расспрашивали про иллюзии, про встречи с Ветром-на-Вершине, про увлечения и развлечения и даже про то, какие я читаю книжки. Должен признаться, что я с мстительным удовлетворением выписан в воздухе название последней книги, заданной мне Гладиатором. „Изменения в таможенном праве во время правления Скалы Молний“. Все трое вытаращили глаза, как раздавленные лягушки.

„Зачем Ткачу иллюзий труды о торговом праве?“ — удивился Говорун.

Я пожал плечами и заметил, что остальные одновременно сделали то же самое. На этом мой допрос закончился».

Оказалось, что всех ребят расспрашивали примерно об одном и том же. И ответы были схожими. Когда судьям пришлось в очередной и уже далеко не первый раз выслушивать жалобы и с горечью перечислявшиеся оскорбления, которыми «профессор» щедро одаривал своих подопечных, они почувствовали себя гораздо менее «судейскими», чем поначалу. В довершение всего было совершенно ясно, что никто из ребят не лжет — это гарантировало присутствие Говоруна и Творителя.

А в это время перед залом, где велось расследование, сгоравшие от любопытства ребята наконец приперли к стенке Мышку, который с прошлого дня старался избегать их как огня, справедливо считая, что едва он покажется товарищам, как они притиснут его и безжалостно вытащат все сведения.

— Черепахи поймали меня в библиотеке, — признался он со смущением. — Потому что… я заснул.