Отмеченные лазурью. (Трилогия) - Бялоленьская Эва - Страница 169

Ветер на мгновение прикрыл глаза, тронутый внезапным воспоминанием. Когда-то молодая женщина точно так же держала голову мужчины на коленях, обтянутых подолом юбки. Столько же силы и веры в чудо много лет назад он видел в серых глазах Снежинки. Тогда его голова опиралась на колени любимой женщины, он ощущал на лбу ее прикосновение, дарившее надежду. Она держала его за руку, он стискивал зубами деревянный брусок, а знахарь сшивал ему вспоротый живот. Он тогда выжил, кажется, только чудом, а, может, его воскресила любовь молоденькой жены. От того жуткого шрама не осталось и следа — его разгладила рука Творителя. Нет уже и Снежинки, которая заснула навеки вместе с их ребенком под горкой камней на травянистом склоне в далеких горах.

Певец и его девушка. Как же они оба молоды… Певцу только восемнадцать лет. Хайг задумался. Восемнадцать — он в этом возрасте уже три года носил голубые полосы на щеках; собственными руками построил избу, на ее стропилах висели скальпы, кости пальцев и продубленные уши врагов, со славой добытые в сражении за западные склоны долины Перстня. Ему было ровно восемнадцать, когда ему дали на руки его первородного сына, а он еще удивился, что ребенок такой легонький. Когда успела промелькнуть вся его жизнь? Уже нет ни жены, ни сына. Нет Зеркальных гор, кровавых битв между кланами, волчьих стай, вечеров у костра. Из воина он превратился в изгнанника в чужом равнинно-плоском краю, где никто никогда не видел снега.

— Я только время убивал… — грустно прошептал себе Ветер, а потом улыбнулся Серебрянке.

Прочие путешественники толпились у бортов, с удовольствием глядя на остающуюся позади Ленгорхию. Морской бриз нес запах, который для них был знаком свободы. А когда зеленоватые воды Эните наконец совсем растворились в синих океанских безднах, раздались даже короткие приветственные крики. Погода обещала быть великолепной. Светило яркое солнце, а по небу скользило только несколько светлых невинно-пушистых облачков. Только Камушек, все еще угрюмый и прижимающий мокрую тряпку к опухшей щеке, на которой отпечатались все пять пальцев Ветра-на-Вершине, все еще держался особняком. Он метался вдоль бортов, стоял на корме и пристально смотрел на удаляющийся берег империи.

«Чего ты опасаешься?» — спросил Конец, подходя к встревоженному Ткачу иллюзий.

Тот глянул искоса, слегка нахмурив брови.

«Это все выглядит неправдоподобно красиво, Конец. Слишком легко у нас все получилось. Весь могучий Круг вот так попросту махнул на нас рукой, позволяя одной трети будущих лазурных уйти? Что-то висит в воздухе, а я жду, когда это свалится нам на голову».

Он был прав. В Замке уже наверняка стало известно про их побег. Между тем за «Бабочкой» не гнался ни один из изящных стремительных кораблей прибрежной охраны и никакой посторонний Бродяжник не пробовал попасть на ее палубу, хотя это как раз было вполне понятно, поскольку они непрерывно двигались, и запространственный прыжок мог оказаться слишком опасным. В девяти случаях из десяти маг очутился бы в воде. А совсем невезучий врезался бы в борт и разбился.

Через два часа Камушек по-прежнему расхаживал туда и обратно от борта к борту, точно раздраженный кошак, и высматривал неведомо что. Время от времени он смачивал свою тряпицу в ведре с морской водой, снова прижимал ее к лицу и продолжал мотаться по палубе. Ветер-на-Вершине с растущим неудовольствием наблюдал за своим подопечным. Он сидел у релинга на канатной бухте и старался не мешать команде. Горец как раз обнаружил, что не выносит качки, и пробовал забыть об этом, заняв руки: размашистыми, равномерными движениями он принялся затачивать свой меч. А остальные, побежденные качкой, разбрелись по своим углам и легли, пытаясь отоспаться за прошлую бессонную ночь. Единственный, кто еще держался на ногах, помимо Камушка, был Диамант. Молоденький Повелитель ветров, наконец, подсел к хайгу и тихим голосом сообщил ему:

— В воздухе привкус железа.

Ветер насторожился.

— А?.. — протянул он поощряюще.

— С берега приближается буря, — шептал Диамант. — У меня по всему телу мурашки бегают. У нас остался час, может, два спокойного моря, а потом нас догонит и… Судьба да сохранит невинных.

— Ага… — Ветер поднялся с каната и поманил парнишку пальцем. — Пойдем-ка к шкиперу, малец, надо ему сказать.

Шкипер сверху вниз посмотрел на худенького пятнадцатилетнего подростка, который с таким доверчивым выражением темных глаз сообщил ему о приближающейся буре. Вокруг все так же царила расчудеснейшая погода.

— Как зовут-то тебя, сынок? — с ласковой насмешкой поинтересовался шкипер. Опытный моряк уже пришел в себя после первого потрясения и начал оказывать своим пассажирам гораздо меньшее уважение. На воде именно он был господином и богом.

— Диамант, папаша, — ответил спрошенный малец тем же тоном.

— Сынок, ты моряк?

— Я Повелитель ветров, — с достоинством ответил «сынок».

Вертикальная морщина между бровями капитана стала глубже, в глазах появилась задумчивость.

— А хоть бы хороший?

— Единственный на этой посудине, — нетерпеливо ответил Диамант. — А если б ты захотел нанять меня там, в доках, то я был бы самым дорогим. Мы тут все лазурные, разве не понятно?

Шкипер еще какое-то время боролся с собственными мыслями и недоверчивостью.

— Сильно нас приложит?

— Ну, я бы сказал, даже слишком сильно. Шестерка, может, семерка… — отвечал Диамант, озабоченно потирая нос.

— Я бы поверил, — вмешался рулевой. — Хуже не будет.

Капитан принял единственно верное решение.

— Держи курс, — велел он рулевому, а потом громко скомандовал: — Свернуть паруса! Выбрать шкоты! Укрепить груз!

Команда незамедлительно приступила к предштормовой подготовке, хотя время от времени все выразительно посматривали в сторону «меньшего бога», а кто-то из матросов даже украдкой постучал себя пальцем по лбу.

Примерно в указанное Повелителем ветров время со стороны земли показалась на небе туча. Поначалу маленькая, всего с кулак, зато зловещего пепельно-черного цвета. Она быстро приближалась, распухая и расползаясь в стороны, точно живое существо. Ветер, который по всем правилам должен был уже изменить свое направление и дуть в сторону берега, по-прежнему упорно тянул в открытое море. Моряки и маги в мрачном состоянии духа наблюдали за растущим валом темных туч.

Диамант и Ветер-на-Вершине стояли рядом у релинга. Ткач иллюзий так сильно стискивал борт, что у него побелели косточки пальцев. Он судорожно сглатывал слюну, а лицо его под слоем загара приобрело нездоровый сероватый оттенок.

— Растрясло вас? — спросил, подходя, Конец. За ним, точно тень, встал Камушек, все еще делавший вид, будто хайг не существует.

— Разболтало, — буркнул в ответ Ветер-на-Вершине. — Тут всегда так качает?

— Думаю, когда это. — Говорун подбородком указал на приближающийся шторм, — в конце концов на нас обрушится, будет еще хуже.

Магистр Иллюзии глухо застонал сквозь зубы.

— Этот шторм не естественный, — сказал Диамант очень тихо, так что его услышали только те, кто стоял рядом. — Круг нас преследует…

— Это мы и сами сообразили, — язвительно проворчал Ветер.

— Они не хотели устраивать представления при свидетелях. Слишком много кораблей снует по Эните и в ее устье. Так что господа из Замка могли бы подпортить свою репутацию. А так устроят все чистенько и без угрызений совести. Никто и не узнает.

«Не смогли нас задержать — так решили убить. Они нарушают закон, который сами же и устанавливали. Это попросту подло, — вмешался Камушек, на его побитом лице рисовалось выражение злости. — Мы должны принять их правила и больше ничего нам не позволено. А если я хочу иметь собственные правила, тогда что?»

— Видно, сейчас все Повелители ветров, которые только есть в Замке, работают над этим штормом. Совсем обезумели. Они же на много дней расшатают климат побережья. Неужели мы для них так важны? — вздохнул Диамант.