Отмеченные лазурью. (Трилогия) - Бялоленьская Эва - Страница 26

Ястреб, задумавшись, вертел в руках металлический предмет.

— Устойчивая блокада таланта? — буркнул он с иронией. — Кой-кому тут придется изменить свои взгляды.

Погружение скорчившегося, извивающегося ребенка в бадью с ледяной водой подозрительно напоминало пытку. Но Роза с облегчением заметила, что Ночной Певец очень быстро прекратил вырываться, а вскоре уже взгляд у него стал более осмысленным.

— Я страшно болен, правда? — тихонечко простонал он. — Когда я болею, меня всегда мочат.

— Да, котенок, ты очень болен, но скоро будет полегче. Не холодно тебе?

— Не, было очень жарко. Теперь лучше. Повсюду столько звезд, Розочка… они везде-везде, — монотонно тянул Ночной Певец. — У тебя волосы все из звезд, и вода эта вся в звездах… Повсюду звезды.

— Опять он бредит, — с тревогой сказала Роза.

— Нет, я знаю, о чем он, — ответил Имбирь, потом склонился над мальчиком. — Пока оставь эти звезды в покое, малый. Вот выздоровеешь — тогда я покажу тебе, что с ними можно сделать.

После купания Ночной Певец заснул. А Имбирь и Роза сидели за столом и разговаривали вполголоса.

— Это совершенно неподходящее жилье для ребенка, — говорила девушка. — О нем тут вообще никто не заботится. Парнишка болтается, где хочет, делает, что ему нравится, и никто за ним даже не приглядывает. Никому даже в голову не придет проверить, где он носится, что ест и ест ли вообще. О собаке заботятся лучше! Хотели вырастить себе еще одного Творителя, а когда малышу наука впрок не пошла, задвинули его подальше в угол. Посмотри, как выглядит эта конура! Разве это подходящая комната для ребенка? Склад старой мебели, вот и все.

Имбирь поддакивал, кивая головой.

— Игрушек тут совсем нет. Это меня сразу поразило. Как это может быть, чтобы у маленького мальчика не было даже мячика или деревянных солдатиков?

— Он не умеет играть, — грустно прошептала Роза. — Он и не думает о таких мелочах. Маленький старичок. Пускает «блинчики» по воде. Лепит зверушек из глины, но я ни разу не видела, чтобы он играл с ними. Вылепит, а потом где-то прячет. Такой вот странный ребенок.

— Я хочу ему помочь. Вот только подождем пару дней, пока он поправится.

Косые лучи солнца падали в комнату через полуотворенное окно и растекались золотыми полосами по простыне. Ночной Певец полусидел в кровати, опершись на груду подушек, и рассматривал пылинки, кружившиеся в столбике солнечного света. Их движение, кажущееся беспорядочным, но соблюдающее какой-то видимый порядок, завораживало мальчика. Он думал о том, не могут ли эти пылинки быть живыми, хотя бы чуть-чуть, и видеть его так, как он их видит.

Вошел Имбирь.

— Ну и как ты сегодня? Где Травка? Снова оставила тебя одного?

— Я отпустил ее, — серьезно ответил Певец. — Сказал, что рвать меня больше не будет, и она не должна сидеть со мной. Она только что ушла.

— Ага, и тебе ничего не нужно?

— Попить… и сикать. Только я не хочу, чтоб меня эта баба трогала, — признался мальчик, слегка застыдившись. Он был так слаб, что сам даже встать не мог, и чувствовал себя униженным, когда надутая служанка помогала ему в таких стыдливых делах.

— Понятно. Тогда, наверное, сначала пойдем пописать. А потом покажу тебе, что я принес. — Имбирь встряхнул деревянный ящичек, внутри которого что-то загремело.

В коробочке лежали кубики из полированных камней. Это была веселая разноцветная смесь. Красный и белый гранит, черное вулканическое стекло, коричнево-желтый «тигриный глаз», зеленый нефрит, розовый мрамор и много других пород. Если б Ночной Певец учил геометрию, он узнал бы и смог назвать их формы — кубы, призмы, конусы и цилиндры — всех видов и размеров. Но для него это были только «бруски», «столбики», «крышечки», «досочки» и тому подобные штуки.

— Как красиво! — восхитился он, когда Имбирь высыпал все это богатство ему на колени. — А что с этим делают?

— Всякие разности, — ответил маг. — Например, можно посмотреть на звезды в капле воды, а потом уложить из этих кубиков тот же самый узор.

Имбирь быстро выбрал из кучи один большой красный куб и два маленьких черных цилиндра. Уложил их так, чтобы они касались друг друга.

— Верно, Певец?

— Не-э-эа… — возразил мальчик. — Там по-другому. Я смотрел внутрь воды, и там все совсем не так.

Он начал сам выбирать кубики и укладывать их по-своему. Руки у него чуть дрожали от слабости.

Мальчик сосредоточенно работал, а Имбирь молча с изумлением наблюдал, как на столе, пододвинутом к кровати, постепенно возникает более сложная модель частички воды. Наконец Певец закончил.

— Красивый узор, — оценил он получившееся. — Подошел бы для коврика.

— Хм… — несколько смущенно протянул молодой Творитель. — Честно говоря, из этого и домики можно строить.

Вскоре на столе уже красовалась наполовину выстроенная большая башня с пристройками и солидным основанием. Ночной Певец устал и теперь отдыхал, не сводя сияющих глаз с дела своих рук.

— Похожа на ту, что у меня за окном. Только вот тут не хватает кусочка. И ничего не подходит. — Он указал пальцем на промежуток в конструкции.

Имбирь взял маленький кубик и на глазах восхищенного ребенка нужным образом изменил его форму, а потом вставил на пустовавшее место.

— Твой талант умеет делать такие вещи?!

— Твой тоже.

— Мой ленивый. Только сейчас начал мне показывать всякое разное. Видно, испугался, что я умру и ему придется выметаться из моей головы куда-нибудь еще.

— А ты должен его слегка подгонять.

Ночной Певец взял со стола малахитовую пластинку и стал напряженно вглядываться в нее. Раздался тихий треск, и на ладони мальчика осталась только щепотка зеленоватой пыли.

— Вот зараза…

— Ничего страшного, я сделаю другую, — успокоил его Имбирь. — У меня поначалу тоже все рассыпалось.

Взгляд Ночного Певца снова обратился к сооружению на столе.

— Если б у меня было много-премного таких кусочков, то я смог бы построить целый замок, а потом и весь город вокруг него. Как этот… а как называется тот, кто строит дома?

— Каменщик или строитель. А тот, кто выдумывает, как должно выглядеть строение, — архитектор.

Ночной Певец над чем-то глубоко задумался.

— Архитектор… — повторил он, не отводя глаз от кубиков. — Нельзя лаять…

Имбирь понятия не имел, что должны означать эти последние слова, но решил не спрашивать. Роза права, Ночной Певец — очень странный ребенок.

Ночной Певец сидел на лавочке под окном и притворялся глухим… Хотя это становилось все труднее. Окно было распахнуто во всю ширь, и он четко слышал каждое слово, которое произносилось в комнате. Он еще раз огляделся по сторонам. Ему тут нравилось. Кто-то старательно подмел деревенский двор. Полешки были аккуратно сложены у дровяного сарая. На плетне сушились вверх дном расписанные цветные горшки. На травке под забором паслась пестрая коза, а на крыше сидело несколько голубей. И сам дом был красивый. Крыша из светлого тростника, стены свежепобеленные, чистенькие. Через открытые двери он заметил в сенях соломенную подстилку на полу. А за домом виднелись кроны высоких яблонь, усыпанных плодами. Тут все совсем другое, чем в Замке, но тоже красиво и очень спокойно. И Ночной Певец даже охотно остался бы здесь, если б не то, что тогда он не смог бы видеться с Розой. Но, наверно, баба, которая так громко разговаривает внутри и спорит с Имбирем и Ветром-на-Вершине, все равно не захочет его взять. Так что все останется по-прежнему. И хайгу не удастся заполучить Розу только для себя одного. Но, с другой стороны, грустно, что его тут не хотят. Ночной Певец поставил локти на колени и оперся подбородком в ладони. Ничего удивительного, ведь все хотят иметь пригожих детей, без шерсти. Но все равно грустно.

— Нет, еще раз повторяю! — донеслось изнутри.

— Мальчик тяжело болел. Ему нужна забота, свежий воздух, молоко…