Хроники странного королевства. Вторжение. (Дилогия) - Панкеева Оксана Петровна - Страница 151

Примерно таким несвоевременным родственником почувствовал себя Кантор, переступив порог отцовского сна. Тут покойник в доме, а он со своими проблемами…

Покойник был совершенно свеженький и казался смутно узнаваемым. В основном по одежде, ибо выглядел он примерно так, как и полагается выглядеть после выстрела в голову с близкого расстояния. Судя по тому, что правая рука до сих пор сжимала тяжелый лондрийский пистолет, расстояния как такового вообще не было.

Отец стоял на коленях рядом, сгорбившись и бессильно уронив руки. В комнате были еще какие-то люди, большей частью незнакомые, но Кантор заметил в дальнем углу рыжие вихры Виктора, а рядом с отцом — кого-то очень похожего на взрослую версию дядюшки Дэна. Все они что-то говорили и как-то двигались, но неуместного гостя не замечали. А отец не замечал их.

В первый момент у Кантора мелькнула мысль тихонько уйти, пока на него не обратили внимания. Сам бы он точно не хотел, чтобы кто-то знакомый увидел его посреди подобного сна.

Пару секунд спустя он узнал эту комнату, эту одежду, понял, что происходит, и не смог удержаться.

— Пап, — раздраженно произнес Кантор, — ты вообще охренел — так обо мне думать?

Безутешный отец покойного медленно повернул мокрое от слез лицо.

— Это сон, — так же медленно ответил он, видимо на ходу соображая, что происходит. — Только сон, не имеющий ничего общего с реальностью. Разве ты сам никогда не видел таких снов, в которых воплощался бы подсознательный страх чего-то такого, чего не может быть на самом деле, и ты прекрасно это знаешь, а все равно боишься?

Кантор вспомнил кошмарное начало лета. Конечно, видел, и не раз, но все же те страхи не были такими уж несбыточными. И вообще все было не так.

— Может быть. Но этот твой сон почему-то прекрасно вписывается в некоторые мои догадки. Насчет того, что едва мне пообещали возвращение домой с помощью Толика, как Толик отчего-то исчез и сделался ну прямо сказочно занят, неуловим и недоступен. И все это, заметь, с твоих слов. Пап, ну вот ты меня считаешь ненормальным, — Кантор кивнул на труп в подтверждение своих слов, — а сам ты как, вполне здоров? Ты всерьез рассчитываешь, что я поверю?..

Отец так же неторопливо поднялся и легким взмахом отряхнул колени.

— Что конкретно ты хочешь мне доказать? — устало поинтересовался он, между делом утирая лицо рукавом. — Что я боюсь тебя потерять не подсознательно, а всерьез? Что я тебя обманываю? Или что я нездоров на голову?

— А все вместе оно как — не складывается? — проворчал Кантор, разрываясь между сочувствием и возмущением. — Папа, сделай что-нибудь со своим сном, а? Я хотел с тобой поговорить, и не совсем об этом, и желательно поскорее, а вид собственных мозгов, раскиданных по окрестностям, несколько сбивает с мысли.

Почтенный мэтр грустно пожал плечами:

— К сожалению, я не такой хороший сновидец, как вы с Дэном. Но здесь и в самом деле неуютно. Может, пойдем к тебе?

— Ко мне? Полагаешь, там уютнее? Пап, что мне, по-твоему, снится в последнее время?

— Но ты же умеешь управлять своими снами, разве нет? Ты сам говорил, что научился управляться с кошмарами.

— Ну да, теперь я исправно пихаю советника Блая мордой в жаровню и всегда вовремя спасаю Ольгу. Только мне, знаешь ли, ненамного легче видеть ее живой, зная, что это только управляемый сон, а на самом деле… И вообще, я собирался с тобой поговорить, а не бегать и драться.

— Извини. Тогда пойдем к кому-нибудь еще. Например, давай Шеллара навестим. Сам я не могу отыскать его сон, Дэн сейчас сам знаешь чем занят, а терять связь с Шелларом нельзя, он в любой момент может узнать что-то новое и очень важное.

— Ну пойдем. Поговорим по пути.

Они долго бродили по чужим снам. Кантор успел рассказать обо всех проблемах — и своих, и Настиных, и даже кошкиных. Папа успел подробно изложить все об оружии, о методах сыска и ухода от правосудия, о том, как определить, прослеживается ли место камерами, и о том, где купить струны. Пообещал поискать пути контрабанды артефактов по своим каналам, добавил несколько полезных советов по отведению глаз и дал пару адресов, по которым можно было обратиться в случае какой-нибудь катастрофы. Даже рассказал, как поживают мама, Орландо, Амарго и множество других знакомых. Словом, обо всем поговорили, о чем только можно было, а до Шеллара так и не добрались. Наверное, не спал его величество, заработался…

Кантор проснулся оттого, что его трясли за плечо. Сначала он решил, что утро, и удивился — почему так быстро, он ведь даже не успел договориться с папой о возвращении… Затем взглянул на часы. Да, искать его величество в мире сновидений в половине двенадцатого действительно рановато… Настя тоже еще не ложилась — видимо, только что вернулась в этот мир и тут же ощутила потребность в общении.

— Чего тебе? — спросил Кантор, протирая глаза.

— Да мне ничего, ты-то чего на полу прикорнул, как бедный родственник?

Такого поворота благородный кабальеро не ожидал. Это что — намек на предложение? Или у них тут принято запросто спать вповалку, невзирая на пол, и это ничего такого не означает?

— Мне показалось, — осторожно начал он, пытаясь спросонок не ляпнуть какой-нибудь глупости и подыскать максимально нейтральный вариант ответа, — ложиться вместе — не самая лучшая идея… Мне, бывает, такая хрень снится…

— Господи, какой же ты… — сочувственно ахнула Настя. — Вон то большое кресло раскладывается! Ты даже внимания не обратил! А еще надеешься, что тебя не поймают, если кого-то убьешь!

— Да? — Кантор оглянулся в указанном направлении и невпопад отметил: — А вот про кресло-то я папу и не спросил…

Настя покачала головой и поднялась.

— Сейчас я тебе сама разложу, и перебирайся. Как можно вообще спать на полу без ничего?

О несказанных преимуществах ковра перед голой землей и нестругаными досками Кантор благоразумно промолчал. Обещал же не пугать…

Колокольчики на входной двери огласили лавку нежным перезвоном.

— Жди меня здесь, — в последний раз повторила Ольга и решительно переступила порог.

Мелодичный звон колокольчиков повторился, на этот раз в сочетании с глухим стуком закрываемой двери. Сочетание получилось неприятным — тяжелая дверь ухнула гулко и увесисто, как крышка гроба, и на фоне этого мрачного звука жизнерадостное «дилинь-динь-динь» прозвучало издевательски неуместно.

За стойкой было пусто, но из дальнего угла, скрытого стеллажом с никому теперь не нужными боевыми артефактами, доносился знакомый щебет об уникальности и бесценности очередного сокровища забытой цивилизации, а также о всеобщей дороговизне, невиданной убыточности торговли и близком разорении. Дядюшка Цынь старательно впаривал невидимому покупателю какой-то из своих раритетов, возможно — из того самого сундука, в котором Ольга когда-то нашла памятного суслика. Привлеченный звуком колокольчиков, старый хомяк шустро высунул голову из-за стеллажа, умудряясь при этом продолжать свою речь без малейшей запинки, и снова скрылся. Либо он ее не узнал, либо почтенный родственник господина Флавиуса остался верен семейной традиции — при виде воскресшей покойницы он даже глазом не моргнул, не говоря уж о защитных знамениях и святой воде.

— Я подожду, уважаемый, — поспешила заверить его Ольга. Во-первых, ей не нужны были лишние свидетели, а во-вторых, она вовсе не собиралась нагло отвлекать дядюшку от дел и лишать бедного честного торговца законного заработка.

— Мы договаривались за три с половиной, — неожиданно прервал хозяйский щебет невидимый покупатель. Голос у него был властный, не терпящий возражений и поразительно неприятный. — Да или нет?

— Несомненно, о драгоценнейший, я лишь…

— Так получи и заткнись. Где кольцо?

— Сию минуту, о блистательнейший… — Послышалась торопливая возня, глухо звякнули мешочки с монетами, и неисправимый торговец артефактами тут же возобновил рекламную деятельность: — Если достопочтенному господину будет угодно приобрести еще что-нибудь, моя лавка всегда к вашим услугам, любой ваш заказ…