Киндрэт (Тетралогия) - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 128

— Не смей упоминать Луция, сволочь! Ты не стоишь даже его пальца! — теперь уже орала она, и Миклош почувствовал, как по ее рукам пробежала волна — первый предвестник магической атаки.

— Ты! — выплюнула она. — Ты разрушил все, что он создал! Все, что он любил! Все, во что он верил! Все, к чему нас так долго готовил!

— Он хотел, чтобы мы выжили, чтобы могли за себя постоять! Желал, чтобы нас не подчинили Нософорос, Лудэр, Лигаментиа или Кадаверциан! И я реализовал все, что он не успел осуществить! Это сделал я, а не ты! — его лицо перекашивало от гнева.

— Цена оказалась слишком высока, Миклош. Ты создал чудовище на костях клана, которое теперь лишь по недоразумению называют Нахтцеррет, — она взглянула на него с отвращением. — Ты уничтожил всех. И Луция, и тех, кто был до него. И меня. И себя тоже. Благодаря тебе, брат, мы всего лишь ходячие мертвецы.

— Ерунда! Хватит быть малодушной. Открой глаза! Клан спасен, хотя за это мне и пришлось заплатить свою цену.

— Ты чудовище! — прошептала она. — Тебя надо остановить.

— Если встанешь у меня на дороге — я забуду, что в нас течет одна кровь, — он наклонился к ее уху и прошептал. — Я сокрушу тебя.

Ее лицо застыло, но голубые глаза пылали лютой ненавистью.

— Мне кажется, что тебе не стоит покидать Столицу без моего разрешения. Ты сама вернулась сюда, так что имей смелость ответить за этот промах. Попытаешься скрыться — умрешь. Наслаждайся городом. Осмотри достопримечательности. А я пока подыщу для тебя приличную дыру на следующую тысячу лет. Мои солдаты глаз с вас не спустят.

— Когда я успела тебя потерять? — грустно прошептала она.

— В тот день, когда ты меня предала, — жестко ответил он.

По ее щеке сбежала одинокая слезинка.

Мятежники, словно бараны, были согнаны в холл. Миклош остановился перед ними, мрачно изучил посеревшие лица и процедил:

— Вы — den undankbaren schweinen[77]. Вы живы лишь благодаря моей милости. Помните это. Тот, кто признает свою вину и пойдет за мной, будет прощен. Всем остальным пощады не будет.

Сказав это, он вышел на улицу. Несколько мгновений постоял на крыльце.

— Я еще нужна вам сегодня, господин? — поинтересовалась Норико. — Хочу поохотиться.

— Кровавой охоты, — пожелал Миклош.

— Доброй ночи, господин.

Японка и ее телохранители скрылись в парке, а нахттотер поспешил к машине, прислушиваясь, как снег противно скрипит под подошвами, словно кто-то возит углем по шероховатой бумаге.

— Никто не следует за вами, нахттотер, — прогудел Йохан.

— Разумеется. Я и не ожидал этого. Одни из них слишком трусливы, другие излишне глупы. Ни с теми, ни с другими мне не по пути.

Он сел в машину, лимузин плавно тронулся с места и, набирая скорость, устремился в сторону Садового.

— Для чего надо было раскрывать перед ней карты? — пробурчал Йохан, почесав себя под мышкой. — Весь эффект внезапности потерян. Теперь они будут готовы к удару.

Господин Бальза возвел глаза к потолку.

— Меня не волнуют, к чему они готовы. Неужели я должен считать эту шваль опасными противниками?! Мы сильнее отщепенцев. И я только что лишил Хранью поддержки Даханавар. Фелиции обязательно доложат о моем визите. И она не будет ничего делать, пока знает, что я глаз с Храньи не спускаю. Ты поставил наблюдателей?

— Да. Наемники уже занялись слежкой. Фелиция, возможно, думает, что вы и так знаете о ее участии.

— Это не важно. Она не будет мне мешать. А на Совете я, в любом случае, теперь смогу ее прижать.

Его отвлек какой-то раздражающий шум. Странный скрип. Пытаясь понять, что это такое, Бальза задумчиво нахмурился. Автомобильные покрышки? Проблемы в двигателе?

В этот самый момент машина резко затормозила, и Миклош едва не слетел с дивана.

— Жить надоело?! — заорал он на Рэйлен, сидящую за рулем.

— Нахттотер, я не при чем, — начала оправдываться она. — Там…

Но глава клана уже и сам увидел причину столь внезапной остановки и, в очередной раз чертыхнувшись, на этот раз с бескрайним удивлением, выбрался из лимузина следом за помощниками.

Тихую, уже отгулявшую праздник улицу перегораживала поперек высокая бетонная стена. Над ней сияло бездонное звездное небо и перевернутый рожками вверх месяц.

— Кто мог такое сделать? — прошептала Рэйлен, пораженная невиданным зрелищем.

Бальза не успел ответить. Йохан приблизился к преграде вплотную, и внезапно стена исказилась. Задрожав, начала плавиться, теряя форму и обрастая щупальцами. Одно из них потянулось вперед, и Чумной, не слушая предостерегающего окрика Миклоша, нанес удар.

Иллюзия развалилась на две части. Во все стороны плеснуло заключенной в камне Силой. Улицу затопило бирюзовое свечение, стекла в домах и машинах лопнули. Даже сквозь грохот был слышен полный боли вопль ландскнехта.

Снег растаял, земля дымилась. Чумной лежал на спине, из его рта и развороченной груди хлестала кровь. Рэйлен бросилась к учителю, склонилась над ним, подняла умоляющий взгляд на подошедшего, взъерошенного, точно хорек, Миклоша.

— Ты идиот, — безапелляционно заявил Бальза раненому. В домах загорался свет, слышались встревоженные крики. Полиция, наверное, уже была в пути. — Я разве не говорил ничего не трогать?

— Просс-сти-те, нахттотер, — просипел Йохан.

— Он не может регенерировать! — чуть не плача, сказала Рэйлен.

— Тоже мне открытие, — буркнул Миклош, набирая на сотовом номер. — Тащим его в машину. Алло. Роман, прикажи усилить охрану особняка. Собери всех. Слышишь?! Всех, кто есть в Столице! Выход в город без моего личного разрешения запрещен.

Он смахнул с сиденья осколки битого стекла, сел за руль и понесся прочь.

Йохан потерял сознание. Испуганная Рэйлен тщетно пыталась остановить кровь. Бальзе пришлось потратиться на «Клетку здоровья» — заклинание, способное хоть как-то справится с безумной, искажающей все законы, магией лигаментиа.

— Нахттотер. Он выживет?

Миклош мрачно хмыкнул и неприятно хрустнул суставами на пальцах:

— Не исключено.

Он думал о более серьезных вещах, чем здоровье ученика.

Глава 18

Возвращение

Кристоф толкнул дверь зала Совета и вошел первым. Сосредоточенная, собранная Дона следовала за ним, не отставая ни на шаг.

Этой ночью родственники собрались узким кругом. За столом сидели только шесть глав кланов, и когда присутствующие увидели кадаверциан, негромкое жужжание голосов немедленно стихло.

Несколько мгновений старейшины пребывали в изумлении, глядя на некромантов, почтивших вниманием их собрание. Кристофу удалось шокировать общественность своим появление не меньше, чем во время проведения Витдикты.

Первым пришел в себя Амир Асиман.

— Какой приятный сюрприз, — процедил магистр сквозь зубы, с плохо скрытой ненавистью глядя на колдуна.

— Неожиданный, я бы сказал, — подхватил Миклош, поигрывая тростью и улыбаясь едва заметно.

— Означает ли это, что благородные кадаверциан прерывают добровольное изгнание, — Рамон поднялся, чтобы поцеловать вилиссе руку, — и возвращаются в нашу большую семью, чтобы еще больше сплотить ее?

— Или разрушить… — негромко добавил Александр, взглянув на тхорнисха.

Фелиция вежливо улыбнулась, хотя ее глаза остались настороженными. Иован смерил некромантов не слишком любезным взглядом.

В игру вступил новый клан, и теперь все напряженно решали — в чью пользу будет разыграно его появление. Еще одна сила на вечно колеблющихся чашах весов.

Не обращая внимания на переглядывание родственников, Кристоф отодвинул стул, помогая Доне сесть, и опустился рядом.